Коломба не знает, как поступил бы настоящий детектив, но стоит невыносимая жара, а этот отель бесподобен. По распоряжению Гленна personal shopper[29] привозит ей купальник, и они любуются закатом в бассейне, перекусывая легким ужином с плавающих подносов. Поскольку у нее промокают повязки, Гленн вызывает врача, чтобы наложил ей новые, и тот приходит так быстро, что Коломба задается вопросом, не прятался ли он все это время в шкафу. Вертолет, оснащенный шумоизоляцией и массажными креслами, оказывается самым удобным, на котором она когда-либо путешествовала. Гленн устраивается рядом с пилотом: у него тоже есть летная лицензия, правда для управления аппаратами поменьше.

За ужином он впервые рассказал ей немного о себе, о своей жизни в тени брата, который забрал свою семью из парижского banlieue[30] и превратил ее в одну из самых богатых во Франции. После учебы Гленн позволил себе длительный перерыв, путешествовал по миру и получил сертификат дайвера и лицензию пилота. Почувствовав потребность выйти из этого затянувшегося переходного возраста, он начал работать в семейном бизнесе, но пять лет назад решил найти собственный путь в жизни.

«И как к этому отнесся твой брат?» – спросила Коломба.

«Плохо. В некоторых вопросах мы друг друга не понимали».

В девять вечера они приземляются прямо на траву в парке при резиденции Ринальди в Импрунете, потому что площадка занята другим вертолетом. На лужайке выстроились в ряд еще четыре, а рядом болтают между собой пилоты. Перед посадкой Коломба видела с высоты комплекс вилл и парков, составляющих резиденцию, полностью скрытую из виду лесами и холмами. Оценить реальные размеры этой территории величиной с маленькую страну можно только сверху. Кристина Ринальди Моретти никогда не была самой богатой в семье: в шестидесятых годах ее отец Дуччо «Принц» построил настоящую империю на бетоне и строительном грунте. Сегодняшний вечер – дань уважения скорее ему, чем его дочери. Коломба также видела полицию, защищающую особняк от мистера Алюминия и демонстрантов, собравшихся на главной улице, чтобы сорвать поминки.

Гленн и четверо его телохранителей подходят к столу перед особняком, где хостес раздают черные браслеты.

– Это еще зачем? – спрашивает Коломба, застегивая браслет на запястье.

– Чтобы вы могли свободно передвигаться по резиденции, – заученным тоном отвечает молодая хостес в брючном костюме. – Если вы видите, что вот здесь загорелся огонек, значит вы входите в жилую или служебную зону и присмотреть за вами придут собаки.

– Собаки?

Хостес указывает на шевелящиеся кусты на лужайке в нескольких метрах от них. Коломба ожидает, что оттуда покажется морда добермана, но вместо этого видит черную квадратную голову из пластика и металла. Голова прикреплена к поджарому металлическому корпусу с четырьмя шарнирными лапами. Да, это действительно собака, но из тех робопсов, которых Коломба видела на «Ютьюбе». Выполняя прыжки в видеороликах, они казались неуклюжими и милыми. Однако этот, снова принявшийся патрулировать периметр сада вокруг особняка, производит на нее жуткое впечатление.

– У тебя тоже такой есть? – спрашивает она Гленна, который как раз застегивает на себе браслет.

– Нет. Хес хотел совместно с «Boston Dynamics» наладить производство робопса, который помогал бы людям в тренировках. Например, бегал бы впереди своего владельца, подсчитывал отжимания, записывал выполнение упражнений. Но это так и осталось только в планах.

Во дворе, разбившись на группки, беседуют между собой около пятидесяти приглашенных, сплошь родственники и ближайшие друзья. Официанты в форме разносят прохладительные напитки.

Среди собравшихся много узнаваемых лиц и даже несколько знаменитостей, прилетевших прямиком из Лос-Анджелеса. Один из них – певец, который нравился Коломбе в юности, и она задается вопросом, не усядется ли он за фортепиано, чтобы сочинить по случаю похорон новую песню. Все разговаривают вполголоса, смеха не слышно, но и скорбных речей тоже.

– Сколько людей ты здесь знаешь? – спрашивает Коломба.

– Лично – никого, – отвечает Гленн.

– Подведи меня к кому-нибудь из членов семьи.

– Я пока их не вижу.

Гленн непринужденно бродит среди приглашенных и здоровается с каждым, с кем встречается взглядом, хотя, вероятно, впервые их видит. Коломба делает то же самое. Ее появление привлекает внимание не только из-за бритой головы, но и потому, что маленькое черное платье от «Chanel» и жакет, который она надела, чтобы прикрыть обожженные руки, подчеркивают ее атлетическую красоту.

Когда им пришло время выезжать, personal shopper вернулась с целой передвижной вешалкой платьев и несколькими коробками обуви от «Louboutin».

«Там официальный дресс-код, не можешь же ты прийти в джинсах», – сказал ей Гленн. Коломба почти забавы ради начала примерять наряды при помощи ассистентки, которая аплодировала, когда ей что-то нравилось. Смотрясь в зеркало, она себя не узнавала.

«Я надену это только сегодня вечером. А потом все отдам тебе», – сказала она, чувствуя себя слегка жалкой.

Гленн пожал плечами:

«У нас открытый счет во многих бутиках. Поверь, наш бюджет не пострадает».

«Ты понтуешься?»

«Ну что ты. Просто я так живу».

Гленна останавливает небольшая группа пожилых мужчин, которые знали его брата, и они начинают разговаривать между собой по-французски. Коломба дальше прохаживается по двору, украдкой проверяя, не загорелся ли на ее браслете огонек: она не хочет, чтобы на нее внезапно набросился металлический пес. Петляя между столами, она замечает Оттавию Понти-Орсини, по-видимому пришедшую без мужа Танкреди, а чуть дальше – биопредпринимателя Лоренцо Бьянки. Она улыбается им, проходя мимо, но оба смотрят на нее так, будто в упор не видят.

«Богатенькие снобы», – думает Коломба, но затем понимает, что они ее не узнали. Она и сама едва себя узнает. Но это удается Джо Ланцони, который возникает перед ней с двумя холодными запотевшими бокалами белого вина. Сейчас, когда на ней туфли на шпильках, он едва достает ростом до ее груди.

– Рад тебя видеть, детектив, – говорит Ланцони, протягивая один из них ей. – Прими мои комплименты за новый образ.

Коломба берет бокал, хотя и не собирается пить.

– А ты мои – за наблюдательность, – отвечает она, тоже перейдя на «ты». – Мы виделись только в тот раз в морге.

– Я никогда не забываю такую красивую шею. Что случилось с твоей головой?

– Маленькое происшествие.

– Не ожидал тебя здесь встретить. Тебя интересует еще и мистер Алюминий?

– Нет. Я по-прежнему расследую смерть господина Мартинеса.

– Думаешь, его тоже убил мистер Алюминий?

– Пока что я ничего не думаю. Но раз уж мы об этом заговорили, как вы с господином Мартинесом познакомились?

– Я под подозрением? – Джо лукаво улыбается. – Хочешь меня обыскать?

– Нет, просто поддерживаю разговор. Но если не хочешь, не отвечай.

– Шучу… Я познакомился с ним, когда он финансировал мой первый стартап. Это было восемь лет назад, но с тех пор мы поддерживали общение. Мне жаль, что его постигла такая паршивая смерть. – Джо грустно качает головой. – Так его прикончил мистер Алюминий или нет?

– Я даже не могу с уверенностью сказать, что это было убийство, а ты?

– Раньше я думал, что Гленн немного сгущает краски, потому что не хочет, чтобы история с криосауной подмочила репутацию компании. Но после того, что случилось с Кристиной… и с тем швейцарцем…

– Мюллером.

– Я начинаю менять мнение. Видела демонстрантов на улице?

– Да.

– Они заявили, что протестуют против увольнений, но это чепуха. Они пришли поболеть за мистера Алюминия: только и надеются, что он всех нас переубивает. Представь себе, кто-то сделал ту же самую надпись под окнами моего офиса!

– Тебя это беспокоит?

– Меня – нет. Я всегда принимал меры, чтобы меня не поимели. В отличие от большей части гостей, которые съехались сюда сегодня вечером. – Ланцони оглядывает толпу. – Они родились под стеклянным колпаком и думают, будто им все причитается. Они привыкли к тому, что окружающие лижут им задницы, а теперь, к их ужасу, оказалось, что подавляющее большинство людей их ненавидит. Но я всегда это знал. И знаешь почему?

– Потому что ты не родился богатым.

– Еще десять лет назад я едва сводил концы с концами. Я рискнул всем. Заложил дом, взял огромный кредит. Если бы у меня ничего не вышло, долги загнали бы меня в могилу. К счастью, моя авантюра увенчалась успехом.

– Что ты производишь?

– Программное обеспечение для систем безопасности, как с искусственным интеллектом, так и без него, в зависимости от местных законов. Биометрическое распознавание, распознавание движений, прогностическое программное обеспечение… Понимаешь, о чем я?

– Такие программы анализируют поведение человека и определяют, не собирается ли он совершить преступление. В Италии они запрещены.

– А в Израиле и арабских странах – нет, но прими мое восхищение. Ты не только красивая.

Коломба испепеляет его взглядом зеленых глаз:

– Так о чем ты говорил?

– Я знал, что безопасность станет одним из самых востребованных товаров, особенно среди таких людей, как эти… Я поставил на это все и не прогадал.

– То есть мистер Алюминий, можно сказать, делает тебе рекламу.

– Пока он меня не убьет. – Джо снова одаривает ее лукавой улыбкой. – Мне нужно съездить в Лондон по делам и развеяться. Поехали со мной на пару дней. Пообщаемся поближе.

– Спасибо, к сожалению, как видишь… я работаю.

– Притворись, что тебе нужно последовать за подозреваемым.

– Как-нибудь в другой раз. Приятно было поболтать. – Коломба замечает невдалеке Гленна. – Мне пора.

Джо протягивает ей свою визитку:

– Если передумаешь, звони.

Засунув визитку в клатч CRM (также позаимствованный) и улыбнувшись Ланцони на прощание, Коломба догоняет Гленна у стола с канапе, похожими на цветастую полосатую волну.

– Что говорит… Джо?

– Откуда такой тон? – шутливо спрашивает она.

– Пф-ф-ф… Ты знала, что он сменил имя? Его звали Джованни, но это имя казалось ему слишком провинциальным.

– Это тебе брат рассказал?

– Да. Ему нравился Джо, но он считал его кретином… Я тут поработал за тебя и поговорил с ассистентом отца Кристины. Господину Ринальди не терпится с тобой встретиться.

Коломба оглядывается по сторонам:

– Где он?

Гленн берет ее за талию, разворачивает и указывает в глубину парка, за кромку деревьев:

– Там.