После Рисвикского мира Людовик XIV посвятил все внимание «большому делу» Испании, с тех пор занимавшему его очень долго.
Наследство, которому предстояло остаться после смерти Карла II, было огромным. В его состав входили Испания как таковая, Балеарские острова, Сардиния и большая часть Италии: на севере — «прекраснейшее герцогство мира», Миланская область; на юге — королевство Обеих Сицилий, а на побережьях Генуэзского залива и Тирренского моря — маркизат Финале и крепости Тосканы[1]. На северо-западе Европы король Испании владел богатыми провинциями католических Нидерландов[2], от которых Франция сумела отхватить лишь маленькую часть. В Новом Свете ему принадлежали Мексика, Центральная Америка, крупнейшие из Антильских островов и вся Южная Америка, кроме Бразилии; в Азии — Филиппинские и Марианские острова; в Африке — крепости марокканского побережья[3] и Канарские острова.
Но Испания находилась в состоянии полного упадка[4]. Ее королю Карлу II было тридцать шесть лет. Маленький, уродливый, со слишком большим носом, слишком толстыми губами, с узким и низким лбом, с невыразительными глазами, он был болезненным и как будто постоянно умирающим. «Жестокие несварения» его расстроенного желудка вызывали у него приступы горячки, которая, казалось, никогда не кончится. Исчерпав все известные и проверенные медикаменты, «в его покои приносили величайшие священные реликвии и молили о чуде, чтобы отвратить катастрофу». Браке Марией-Луизой Орлеанской, на которой он женился в 1679 г., принес ему радость, потому что он страстно полюбил эту очаровательную женщину, но огорчение из-за того, что она не родила ему ребенка, вновь повергло его в уныние. В 1689 г. Мария-Луиза умерла; после этого Карл II женился на Марии-Анне Баварско-Нейбургской, дочери курфюрста Пфальцского и сестре императрицы.
Мария-Анна была умной, смелой и высокомерной. Кастильцы не любили ее за злой нрав, скупость и за то, что она отдавала предпочтение приехавшим с нею немцам. Она отстаивала интересы Австрии и навязывала их мужу, подавляя его посредственный ум и еще более посредственную волю. «Королева, — писала маркиза де Гуданья, — заставляла короля трепетать до самых костей». Королевская чета жила в царственной нищете. Бывало, что король не мог выехать из дому из-за отсутствия денег на починку сломавшейся кареты. В 1696 г. у него было всего шесть сорочек и «часто не было чего поесть».
Люди из свиты королевы были расколоты на группировки. Доверием пользовались лишь те, кто проявлял привязанность к королеве или зависел от нее; большинство не имело ни реального веса, ни авторитета. Большое влияние в Советах имел кардинал Портокарреро, архиепископ Толедский. Это был человек «прямой, честный, открытый, но с ограниченным и робким духом».
При таком правительстве, умирающем короле, ненавистной королеве, Испания была неспособна распорядиться собой, когда начался кризис наследования.
Претендентами на наследство были: герцог Савойский, герцог Орлеанский, король Португалии, курпринц Баварии Иосиф-Фердинанд, император Леопольд и Людовик XIV.
Свои права они основывали на собственных браках или на браках их потомков с испанскими инфантами. Права трех домов, Французского, Баварского и Австрийского, имели первенство перед остальными. Людовик XIV и Леопольд были зятьями Филиппа IV и внуками Филиппа III. «Великий дофин», сын Людовика XIV, был племянником Карла II. Принц Баварский по матери, дочери Леопольда и Маргариты-Терезы, был внучатым племянником Карла II. Наконец, Иосиф и Карл, дети Леопольда от третьей жены, Элеоноры Нейбургской, были внучатыми племянниками Филиппа IV.
Если исходить из естественного порядка наследования, то над всеми преобладали права Французского дома, потому что Мария-Тереза, жена Людовика XIV, и его мать Анна Австрийская были старше Маргариты-Терезы и Марии-Анны, жены и матери Леопольда. Но в то время как обе инфанты, вышедшие за французов, официальными актами отреклись от своих прав на наследство, инфантам, вышедшим за австрийцев, никакого акта такого рода не навязали. В случае соблюдения отречений Людовик XIV и его потомство, его сын — Великий дофин, его внуки — герцоги Бургундский, Анжуйский и Беррийский, оставались ни при чем. То есть принц Баварский оказывался наследником своей матери Марии-Антонии, умершей в 1692 г. Но, выдавая дочь за курфюрста Баварского, Леопольд навязал ей отречение от прав на наследование Испании; поэтому он считал единственным наследником себя и претендовал на возможность передачи своих прав эрцгерцогам Иосифу и Карлу.
Но ни Французский, ни Баварский дома не признавали легитимности этих отречений. В Баварии говорили, что отречение Марии-Антонии было злоупотреблением властью со стороны императора по отношению к дочери, а с другой стороны — просто частной сделкой, ведь правительство Испании не было к нему причастно, и даже король Карл II, несмотря на уговоры Леопольда, отказался признавать этот акт действительным.
Во Франции утверждали, что отречения инфант Анны и Марии-Терезы Австрийских были недействительны в правовом отношении, потому, что их потребовали от принцесс, которые еще не могли иметь полной свободы действий, а права суверенитета абсолютно неотчуждаемы, и поэтому «простая статья договора не может уничтожить фундаментальных правил монархии...» Потом, так как ни одно из условий, в зависимость от которых было поставлено отречение Марии-Терезы (в том числе выплата приданого), не было выполнено, то и этот акт потерял силу. Кроме того, наконец, сам испанский двор почти не питал иллюзий насчет законности этого отречения, и сам император, ведя переговоры с Людовиком XIV о разделе наследства, признавал за ним права наследника[5].
То есть если считать отречения недействительными, то претенденты по очередности прав располагались бы так: Франция, Бавария, Австрия. Но было похоже, что шансы получить наследство возрастали в обратном направлении. Франция уже так сильно оскорбила Испанию, что, хоть посол Франции граф де Ребенак и создал при дворе французскую партию, было очень маловероятно, что Карл II мог забыть такие многочисленные и столь обоснованные претензии. И, конечно, Европа не позволила бы, чтобы Французский дом безмерно увеличил свое могущество, поглотив испанскую монархию.
Восшествие на испанский трон принца Баварского никого бы не обеспокоило, и Карл II склонялся к этому решению, казавшемуся ему лучшим. В сентябре 1696 г., во время приступа, когда он думал, что умирает, он написал завещание в пользу Иосифа-Фердинанда. Но королева заставила его разорвать это завещание: вокруг нее группировалась австрийская партия, самая сильная при дворе.
В июне 1697 г. Карл написал Леопольду письмо, полное обещаний. С другой стороны, император был уверен в союзе с Морскими державами (Англией и Голландией), ведь тайные статьи договора от 12 мая 1689 г. гарантировали испанское наследство австрийскому принцу.