Людовик XIV в качестве полномочных представителей послал маршала д'Юкселя, аббата де Полиньяка и Менаже. Все трое уже принимали участие в прежних переговорах. Поскольку союзники отказались допускать на переговоры делегатов Филиппа V, защиту интересов внука взял на себя французский король. Англию представляли Страффорд и Робинсон, епископ Бристольский; Генеральные штаты — Бёйс, ван дер Дюссен и еще пять депутатов. Прежде чем отправить своих полномочных представителей, Зинцендорфа и Корнсбрюка, император счел нужным удостовериться, что прелиминарные статьи — это просто предложения, которые ни к чему не обязывают союзные державы. В конце февраля в Утрехте собрались восемьдесят дипломатов.
На первом заседании (29 января 1712 г.) Бёйс потребовал от французов изложить свои предложения письменно. 11 февраля Полиньяк и Юксель обнародовали «Конкретный проект того, что хочет сделать Франция, чтобы удовлетворить всех союзников». Все дипломаты удивились и возмутились, что она думает так легко отделаться, чтобы их удовлетворить, — даже англичане, которым их правительство не сообщило о тайном соглашении с Францией, чтобы они могли удивляться и возмущаться, как остальные.
Однако когда Зинцендорф от имени императора предложил союзникам выдвинуть в ответ предложения, которые были бы составлены совместно и где бы вновь подтверждались права Карла III на всю испанскую монархию, представители королевы отвергли такую процедуру как чреватую некоторым разладом. Королева, по их словам, сочла уместным, чтобы каждый союзник непосредственно выдвигал собственные требования «при свободной возможности взаимной помощи». Это словно раскололо коалицию.
5 марта министры союзников представили свои особые требования. Англичане довольствовались тем, что максимально использовали тайные прелиминарии, объявив своими канадскую область Акадию, которую захватили у французов в 1710 г., Ньюфаундленд с городом Плезанс [Пласентия] и другие острова, расположенные в окрестных морях. Они потребовали, чтобы Людовик XIV изгнал из Франции Иакова III.
Голландцы хотели расширения бельгийских Нидерландов за счет Франции и создания к своей выгоде «барьера», в состав которого вошли бы Лилль, Турне, Орши, Дуэ, Бушен и т. д., а ради своей торговли — восстановления тарифа 1664 г. Император требовал испанского наследства в полном объеме, а также возвращения в состав империи Эльзаса и трех епископств — Меца, Туля и Вердена. Желали преимуществ для себя и второстепенные монархи — герцог Савойский, король Пруссии, король Португалии. На этой основе и приступили к переговорам. Но сразу возник конфликт из-за того, в какой форме их вести: министры союзников хотели договариваться письменно; полномочные представители Франции предпочли бы «обсуждать каждый пункт устно, как всегда было принято».
Поскольку согласия не достигли, в начале апреля 1712 г. переговоры были приостановлены. Союзники этому радовались, надеясь, что до возобновления таковых принц Евгений одержит решительную победу. Британское правительство они в расчет не принимали.
Министерство тори твердо осуществляло свой план. Введя в Верхнюю палату группу пэров, оно отняло у вигов большинство, которое те имели в этой палате. Оно обвинило в хищении государственных средств Мальборо, разбогатевшего за счет вычетов из жалованья иностранных солдат и за счет взяток от интендантов. Герцог, уличенный в том, что совершил «незаконное и недопустимое действие», был смещен со своих постов. Палата общин во всеуслышание подсчитывала, во что Великобритании обошлась война. В то время как Генеральные штаты с 1708 г. больше не участвовали в операциях в Испании и сократили свои сухопутные и морские вооруженные силы, в то время как Австрия, в пользу которой продолжалась война, содержала в Испании только две тысячи человек, и то всего год, Великобритания держала там армию в 56 тыс. человек и оплачивала тринадцать батальонов и восемнадцать эскадронов императорских войск. В целом она имела на содержании 240 тыс. человек. Годичный расход вырос с трех миллионов фунтов стерлингов в 1702 г. до восьми миллионов в 1711 г. Англичан обманывали. «Когда наши армии берут во Фландрии город, — писал Свифт в памфлете «Поведение союзников», — его захватывают голландцы, а мы здесь устраиваем фейерверки...»
Несмотря на крах переговоров, беседы между англичанами и французами в Утрехте продолжались. Под видом улаживания коммерческих вопросов с конца апреля стороны договаривались о возможных условиях заключения общего мира. Вопрос разделения французской и испанской корон стал важней, чем когда-либо, после того как смерти членов королевской семьи приблизили Филиппа V к короне Франции. Поочередно скончались Великий дофин Людовик — 14 апреля 1711 г., герцогиня Бургундская — 12 февраля 1712 г., ее муж — 18 февраля, и их старший сын, герцог Бретонский, — 8 марта 1712 г. То есть от старшей ветви остался только маленький герцог Анжуйский, будущий Людовик XV, двухгодовалый и тщедушный. Если бы умер и он, наследником стал бы Филипп V, второй сын дофина. Англичане потребовали, чтобы он отрекся от прав на французскую корону, а герцог Беррийский, третий сын дофина, и герцог Орлеанский — в свою очередь, отреклись бы от прав на корону испанскую. Но Людовик XIV «не мог так легко лишить себя одного из естественных наследников, остававшихся у него». Он предложил остановить выбор на статье из завещания Карла II: если Филиппа V призовут на французский престол, королем Испании станет герцог Беррийский. Однако по настоянию министра Сент-Джона, ставшего лордом Болинброком, он уступил.
26 апреля 1712 г. Торси сообщил английскому министру, что его повелитель решил «воспрепятствовать, хоть бы и силой», Филиппу V делать выбор между Францией и Испанией, и попросил, чтобы королева Анна за эту великую уступку согласилась на перемирие. Филипп V попытался уклониться от такого обещания. Испанская королева и он сам желали в случае смерти герцога Анжуйского сохранить одно из королевств за собой, а второе отдать одному из детей. Они просили, чтобы им по меньшей мере оставили всю монархию Карла II. Тогда английское правительство предложило «способ, который позволит католическому королю царствовать и в то же время сохранить за собой права, какие ему дает рождение». Он состоял в том, чтобы «оставить Филиппу V королевство Сицилию, добавив владения герцога Савойского, а герцогу Савойскому он уступит Испанию и Индии». Людовик XIV потребовал от внука немедленно сделать выбор между этими двумя вариантами: отказаться от прав на французскую корону, сохранив Испанию и Индии, или сохранить эти права, удовольствовавшись Сицилией и владениями герцога Савойского. Сам Людовик XIV рекомендовал второй вариант, поскольку тогда в случае вступления Филиппа на французский престол Франция приобрела бы оба обратных склона Альп и большой остров в Средиземном море. Но Филипп V 29 мая выбрал первый.
Энергичный и честный образ действий Людовика XIV в отношении внука внушил англичанам доверие. Узнав, что он обяжет Филиппа V сделать заявление, английское министерство приказало герцогу Ормонду, преемнику Мальборо во главе Фландрской армии, принять под непосредственное командование все войска королевы.
Через несколько дней герцога призвали не предпринимать осад или сражений до новых приказов. В то же время епископ Бристольский в Утрехте заявил, что его государыня решила уладить свои дела самостоятельно. 5 июня Болинброк отправил Торси условия, на которых Великобритания была согласна заключить необходимое Франции перемирие. В качестве залога первая требовала оккупации Дюнкерка английскими войсками[36]. Пришедшая тем временем весть о выборе Филиппа V упростила достижение соглашения. Военные действия договорились приостановить на два месяца или, если понадобится, на четыре. Во время этого перерыва Парижский парламент должен был зарегистрировать отречение Филиппа V от французского престола и отречение французских принцев от трона испанского. Английский вооруженный отряд будет занимать Дюнкерк до тех пор, пока голландцы не согласуют с Францией компенсацию за снос этой крепости, но гражданское управление останется за французскими властями.
Трудности, с которыми столкнулось английское правительство, стремясь добиться перемирия, заставили его сделать новый шаг к миру. Силы герцога Ормонда состояли всего из 12 тыс. англичан и из 50 тыс. вспомогательных войск, прежде всего немцев, находившихся на содержании Англии. Когда главнокомандующий сообщил им, что отделится от армии коалиции, наемники отказались последовать за ним, и их взяли на содержание голландцы. В этих условиях Людовик XIV воздерживался от того, чтобы сдавать Дюнкерк. Тогда королева передала ему, что, если он соблаговолит передать эту крепость, несмотря на то, что Анна не в состоянии выполнить свои обязательства, она обратится к союзникам с настоятельным призывом и при необходимости подпишет с Францией сепаратный мир.
Людовик XIV, не теряя времени, согласился на это предложение исключительной важности. 17 июля, в то время как к Дюнкерку подходили корабли адмирала Лика, Ормонд и Виллар провозгласили перемирие между обеими армиями.
На северной границе ожидались важные события. После потери лучших крепостей Франция могла использовать в качестве барьера от проникновения противника лишь искусственный рубеж, проходивший через укрепленные города Аррас, Камбре, Ле-Кенуа, Мобёж и несколько сзади — Ландреси.
Имперцы и голландцы, чтобы за счет успеха в войне добиться разрыва переговоров, которым им не удавалось помешать, собрались предпринять решительное военное усилие. Армия союзников силой в 130 тыс. человек была, «возможно, самой прекрасной и самой сильной, какая вступала в кампанию в течение всей войны». Французская армия насчитывала всего 70 тыс. человек и была плохо обеспечена артиллерией и боеприпасами. Командование ею Людовик XIV доверил Виллару. Король рекомендовал маршалу, если тот будет разбит, отступить за Сомму. «Я знаю эту реку, — сказал он Виллару, — переправиться через нее очень трудно; там есть крепости, и я бы рассчитывал на то, чтобы направиться в Перонн или Сен-Кантен, собрать там все войска, какие будут в моем распоряжении, совершить вместе с вами последнее усилие и вместе пасть или спасти государство, потому что я никогда не соглашусь подпустить врага к своей столице».
Евгений прибыл в лагерь Дуэ 21 мая. Он бы атаковал французов сразу же; но герцог Ормонд, предупрежденный о переговорах, которые начал английский двор в расчете на перемирие, заставил его помедлить. Евгений вынужден был довольствоваться тем, что послал отдельные отряды разорять Шампань. 8 июня он осадил Ле Кенуа, который 4 июля капитулировал. Между врагами и долиной Уазы, открывавшей дорогу на Париж, оставался только Ландреси. 17 июля Евгений осадил эту крепость. Тогда-то перемирие и лишило союзников содействия английских войск. Их армия еще немного превосходила численностью армию Виллара, но она растянулась на территории в восемь лье, от Маршьенна до Лан-дреси. Такое решение было принято, чтобы обеспечить коммуникации с Маршьенном, откуда велось снабжение войск.
Правда, позиция противника была очень сильной: войска циркулировали, от Маршьенна до Денена и от Денена до лагеря под Ландреси, между двумя линиями укреплений, которые союзники называли «дорогой на Париж». Главный пост, расположенный в Денене на Шельде, охраняли десять батальонов и двадцать три эскадрона.
Узнав об опасности, нависшей над Ландреси, «единственной крепостью, еще прикрывавшей провинции и столицу Франции», Людовик XIV отправил Виллару приказ дать сражение, если другой возможности ее спасти не будет. Представлялись три решения: можно было атаковать Маршьенн, Денен или лагерь под Ландреси[37]. Советник парламента Фландрии Лефевр д'Орваль, с 1706 г. информировавший государственного секретаря по военным делам о маневрах врагов, предлагал атаковать Денен, в то время как со стороны Ландреси «будут отвлекать принца Евгения». Людовик XIV оставил Виллару свободу действий.
Вуазен, преемник Шамийара в министерстве по военным делам, писал ему: «Главная цель короля — не допустить, чтобы враги овладели Ландреси; если Вы добьетесь этого, атаковав лагерь Денен, вам воздадут почести, и Его Величество будет очень доволен. Но если после раздумий, каким Вы предаетесь, Ландреси окажется взят, — похоже, вина за это ляжет на Вас». И Виллар колебался. «Все Ваши письма, — добавлял Вуазен, — полны раздумий о превратностях сражения; но, может быть, Вы недостаточно думаете о печальных последствиях, какие возникнут, если сражение не дать и впустить врагов в королевство, где они будут брать все крепости, на какие захотят напасть». Сначала маршал попытался двинуться к Ландреси; 23 июля он обнаружил, что враги там слишком хорошо укрепились. Тогда он, следуя плану Лефевра д'Орваля, решил атаковать Денен, который Евгений, встревоженный этим передвижением, оголил, чтобы усилить осадную армию.
После ловких ложных маневров, удержавших Евгения в Ландреси, утром 24 июля французский авангард перешел Шельду по мостам, переброшенным на отрезке между Бушеном и Дененом. Эти войска под командованием Брольи прорвали оборонительные линии и перерезали коммуникации между Маршьенном и Дененом. Виллар не сразу решился скомандовать общую атаку, потому что еще не все полки перешли Шельду; но время поджимало — нельзя было допустить, чтобы подошел принц Евгений. Маршал Монтескью убедил Виллара атаковать. И пятьдесят два батальона двинулись вперед, не стреляя. Встреченные беглым огнем пехоты и картечью из шести пушек, они дошли до укреплений, перебрались через ров и бруствер и перешли в штыковую атаку. Враги в беспорядке бежали к Шельде, где французский арьергард, занимавший мосты, отрезал им путь к отступлению. Евгений подоспел слишком поздно, чтобы их спасти.
Может быть, никогда рядовой бой не влек за собой столь значительных результатов[38]. Союзники не понесли больших потерь в людях, но были деморализованы. Из-за взятия Денена их коммуникации со складами в Маршьенне оказались перерезаны. Французская армия, наоборот, преисполнилась уверенности в себе и воодушевления. За несколько дней были отбиты Сент-Аман, Мортань и даже Маршьенн; враги, лишившись поступления провизии, 2 августа сняли осаду Ландреси. Евгений не мог помешать Дуэ, Ле Кенуа и Бушену сдаться. Таким образом, Виллар за несколько месяцев отвоевал добрую часть крепостей Севера, завоевание которых стоило коалиции нескольких походов, больших денег и больших людских потерь. И у короля Франции появилась возможность надеяться на почетный мир.
Общие переговоры, приостановленные с апреля, после сражения при Денене не возобновились. Союзники ждали смерти королевы Анны, уже несколько месяцев болевшей; они надеялись, что восшествие на престол Великобритании курфюрста Георга Ганноверского, друга вигов, приведет к желанному перелому. Они искали предлога, чтобы продлить перерыв в заседаниях конгресса.
Такой предлог дала им ссора лакеев: поскольку слуги Менаже строили гримасы слугам графа ван Рехтерена, одного из полномочных представителей Республики, тот заявил, что имело место оскорбление голландцев из-за поражения при Денене, и приказал своим лакеям напасть на наглецов и поколотить их. Этот случай стал предметом обсуждения.
Впрочем, Людовик XIV не спешил добиваться возобновления общих переговоров. Он предпочитал заключить сепаратный мир с Англией, какой ему обещали ранее. Во Францию приехал Болинброк и очень быстро договорился с Торси. 22 августа были подписаны Конвенции Фонтенбло.
Стороны условились, что перемирие между Великобританией и Францией станет всеобщим и продолжится до подписания мира. В то же время оба министра пришли к согласию относительно важных пунктов будущего общего мира. Договорились, что отречение Филиппа V от французского трона будет зарегистрировано в парламентах во Франции и в испанских Кортесах. Когда эти формальности будут исполнены, Англия предложит план мира всем державам. Если они откажутся его подписать, королева подпишет его одна и заявит союзникам, «что заключила свой сепаратный мир и что у нее есть добрые и достаточные основания в оправдание ее поведения».
Тем временем британское правительство играло роль посредника в отношениях между Францией и союзниками. Король Пруссии, желавший, чтобы Людовик XIV признал за ним королевский титул, также был готов заключить мир. Португалия, попавшая после договоров Метьюэ-на под влияние Англии, 7 ноября 1712 г. подписала с Францией перемирие на четыре месяца. В марте 1713 г. соглашение о перемирии подписали полномочные представители Франции и Пьемонта.
Голландия намеревалась придерживаться условий, какие выдвинула ранее; но когда 9 ноября 1712 г. отречение Филиппа V от французского престола было подтверждено Кортесами, когда отречения герцога Орлеанского и герцога Беррийского были готовы и ждали только приезда в Париж посла Англии, чтобы быть зарегистрированными в Парижском парламенте, королева Анна велела Страффорду уведомить Генеральные штаты, что, если они хотят жить в дружбе и союзе с Великобританией, они должны: 1) подписать новый договор о «барьере» и о гарантии «протестантского наследования» английского престола, а также 2) подписать в течение пятнадцати дней или самое большее трех недель условия, угодные лондонскому и версальскому кабинетам. Если они не соизволят на это решиться, она заключит мир без них. После этого «военная клика», заправлявшая в Голландии, успокоилась. 30 января 1713 г. Республика заключила с Великобританией второй договор о «барьере», где перечислялись гарнизонные крепости, которыми она должна была удовольствоваться.
Через несколько дней после того, как Франции было предоставлено удовлетворение за «дело лакеев» Рехтерена, полномочные представители Франции и Голландии возобновили переговоры в присутствии делегатов из Англии. Оставалось много трудностей, но было очевидно, что Генеральные штаты смирятся с необходимостью «выпить кубок мира».
Что касается императора, он уже не рассчитывал владеть всей испанской монархией, но хотел бы, чтобы все европейские земли этой монархии признали Каталонию, сохранявшую ему верность, вольной республикой. Во Франции он претендовал на «барьер», в состав которого входил бы Страсбург. Но к моменту, когда Англия решилась подписать мир, он уже уступил по многим пунктам.
Лондонский кабинет обсудил с Версальским экономические условия и статьи, относящиеся к Северной Америке, — последние, которые оставались спорными. Дебаты по торговым вопросам продолжались до открытия конгресса. Англичане предлагали для обеих стран режим наибольшего благоприятствования. Но в таком случае их купцы могли наводнить Францию своими тканями, облагаемыми пошлиной по тарифу 1664 г., который, как они предполагали, следует в полном объеме даровать и голландцам, в то время как по английским правилам доступ в Англию многим из французских промышленных продуктов оказался бы закрыт, а другие были бы обложены непомерно большими пошлинами.
Относительно американских территорий Людовик XIV обещал Великобритании возвратить Гудзонов залив, уступить Ньюфаундленд и Акадию, то есть форпосты Французской Канады. Но англичане желали еще получить островки по соседству с большим островом, ограничить французское рыболовство на побережье района «Пти-Нор» Ньюфаундленда, разделить с Францией остров Кап-Бретон. По всем этим пунктам французы торговались, придирались к словам, вели себя, как пишет Болинброк, «как торговцы скобяным товаром или даже как настоящие прокуроры». Болинброк понимал: чтобы довести дело до конца, надо в чем-то уступить, и он больше не настаивал на разделе Кап-Бретона. Людовик XIV, со своей стороны, принял все остальные условия.
Во время этих последних обсуждений король доставил удовлетворение Англии, выполнив два из своих обещаний. В феврале сын Иакова II покинул Францию, чтобы удалиться в Лотарингию, а 15 марта Парижский парламент зарегистрировал отречения герцогов Беррийского и Орлеанского от прав наследования испанского трона.
Таким образом, сепаратные договоры Франции с Англией, Голландией, Португалией, герцогом Савойским и королем Пруссии были готовы. Они были подписаны в Утрехте 11 апреля 1713 г. (31 марта по старому стилю). Несговорчивым показал себя только император.
По договору с королевой Анной Людовик XIV признавал порядок наследования, установленный в Англии в пользу Ганноверского дома, и обязывался не давать больше убежища сыну Иакова II. Отречения Филиппа V от французской короны и французских принцев от испанской будут «навеки нерушимым и всегда соблюдаемым законом», чтобы «эти короны никогда не могли быть объединены». Людовик XIV велит «срыть укрепления города Дюнкерка, засыпать порт, разрушить шлюзы... за свой счет и в течение пяти месяцев... также с условием, что означенные укрепления, порт и шлюзы никогда не смогут быть восстановлены.» Он оставляет Англии Гудзонов залив и Гудзонов пролив, остров Сен-Кристоф в Антильском архипелаге, Акадию и Ньюфаундленд, но французам будет позволено ловить и сушить рыбу на побережье этого острова, называемом «Пти-Нор»[39]. В торговле французы и англичане будут пользоваться соответственно «привилегиями, вольностями и иммунитетами» «наиболее благоприятствуемой нации». Права будут восстановлены для обеих сторон такими, какими были в 1664 г., кроме ввоза во Францию четырех категорий английских товаров. Пошлины в пятьдесят су за тонну водоизмещения, взимавшиеся во Франции с английских судов, и в пять шиллингов, взимавшиеся в Англии с французских судов, будут отменены. В Испании и в испанских Индиях французы не получат других торговых льгот, кроме тех, какие они имели в царствование Карла II.
Генеральным штатам Соединенных провинций Людовик XIV уступил Нидерланды, которые они обязались передать Австрийскому дому, когда договорятся с ним по вопросу о «барьере». Еще «в пользу Австрийского дома» король уступил право, «какое имел или мог бы иметь», на Менен, Турне, Вёрне, Ипр и зависимые от них земли. Отныне ни одна провинция, ни один город, ни одна крепость Нидерландов не могли быть уступлены или достаться ни французской короне, ни каким-либо принцу или принцессе из Французского дома. Курфюрст Баварский временно сохранял суверенитет над Люксембургом, графством Намюр и городом Шарлеруа, пока не получит обратно свои владения и не будет пожалован короной Сардинии. Голландцы возвратили Франции Лилль и его шателению, Эр, Бетюн и Сен-Венан.
Людовик XIV вернул Виктору-Амедею Савойю и графство Ниццу. Он уступил последнему долины рек Улькс, Бардоннекья, Праджелато с крепостями Эксиллес и Фенестрелле и «все, что находится в воде, падающей с Альп со стороны Пьемонта». Зато герцог Савойский отдал Франции долину Барселоннета и западный склон Альп. Людовик XIV гарантировал ему власть над Мон-ферратом и Виджеванаско, которые герцогу уступил император в 1703 г., и от имени внука обещал Сицилию с королевским титулом и возможность наследовать испанскую корону в случае, если династия Филиппа V угаснет.
Королю Португалии Людовик XIV оставил спорную территорию, расположенную на границе Бразилии и Французской Гвианы[40]. Во избежание коммерческих споров между этими странами запретили всякую торговлю.
Король Франции признал за курфюрстом Бранденбургским титул короля Пруссии и суверенитет над Невшателем и Валанженом[41], который у последнего оспаривали подданные Людовика XIV. От имени Филиппа V Людовик оставил ему испанский Гельдерн и землю Кессель, но король Пруссии отказался предъявлять права на Оранское княжество, на которое притязал прежде как наследник Вильгельма III.