В 1706 г. Людовик XIV хотел везде перейти в наступление. Провинции королевства предоставили 27 тыс. ополченцев. Численность пехотной роты выросла на пять человек; набрали тридцать новых полков, оплачивать и содержать которые должны были принцы крови. Имелось восемь армий, которыми командовали: в Нидерландах — Виллеруа и Максимилиан-Эммануил, на Мозеле — Марсен, в Эльзасе — Виллар, в Миланской области — Вандом, в Пьемонте — Ла Фейяд, в Руссильоне — Ноай, в Каталонии — Тессе и в Португалии — Бервик.
В первые дни мая Виллар и Марсен добились некоторых успехов. Виллар хотел бы осадить Ландау, но Людовик XIV приказал ему прикрывать Эльзас, а Марсену отдал приказ соединиться с Виллеруа.
Виллеруа стоял лагерем в Рамийи, к северу от реки Меэнь, левого притока Мааса, когда 23 мая 1706 г. для сражения с ним подошел Мальборо с 70 тыс. солдат. Английский военачальник обнаружил французов «выстроенными в такой боевой порядок, в какой он сам захотел бы их поставить, чтобы победить их». В самом деле, левый французский фланг был обездвижен, стоя за болотами. Мальборо прорвал в атаке правый фланг, ринулся на центр, атаковав его с фланга, захватил Рамийи.
Виллеруа, до сражения не желавший слушать ничьих советов, приказал частям, еще не вступившим в бой, отступать. Это отступление стало страшным беспорядочным бегством. Побежденным, которые потеряли в битве при Рамийи всего две тысячи бойцов, оно обошлось в шесть тысяч человек. Беглецы рассеялись по Лёвену, Брюсселю, соседним городам. С несколькими тысячами человек, которых маршал сохранил, он отступил за Дейле, за Дендер, за Шельду, за Лейе, до границы. При вести об этом, пишет г-жа де Ментенон, «я была поражена, подавлена, я остолбенела... Признаю, что зрелище страдания короля очень мучительно». Король ни в чем не упрекнул маршала, но очень похоже, что слова, которые он якобы сказал Виллеруа при новой встрече: «Господин маршал, в нашем возрасте счастливых дней уже нет», — придумали позже. Сен-Симон пишет, что встреча была «короткой и сухой», и торжествует из-за унижения надменной бездарности, которую он, кстати, не любил: «Миновали времена, когда красноречие, величавость и покачивание париком могли идти в счет; фавор, который поддерживал это пустое место, остался в прошлом». То, что Людовик XIV в ущерб государству поддерживал «пустые места» такого рода, было очень большой ошибкой. Бедствия, сменявшие друг друга, глубоко потрясали французское общество. Старый король утрачивал престиж. О Виллеруа спели еще раз:
Какая жалость, господа,
Что монсеньор де Виллеруа
Давно уж маршал Франции:
Ведь он такого натворил,
Что я скажу открыто вам —
Жезла[19] он точно заслужил.
Вся Бельгия, кроме области Самбры, была потеряна. За несколько дней Мальборо захватил Лёвен, Гент, Брюссель, Брюгге, Ауденарде, Антверпен. Местные жители хорошо приняли союзников. Штаты Брабанта 26 мая отправили к Мальборо депутацию. Франко-испанское (анжуйское, как его называют бельгийские историки) владычество давно стало непопулярным. Завоеватели занимались офранцуживанием южных Нидерландов, они ввели централизацию, они заменили три совета на один-единственный, королевский, они назначили на должности суперинтенданта финансов и военного министра одного человека, они ввели интендантов и сбор налогов во французском духе, и всего этого население очень опасалось. Победа союзников выглядела в Нидерландах освобождением. 6 июня 1706 г. Штаты Фландрии единогласно признали Карла III Габсбурга своим королем.
Оставалось лишь защищать французскую границу с этой стороны. Вобан построил под Дюнкерком два укрепленных лагеря. Во Франции опасались за этот порт, значимость которого беспокоила Англию и из которого выходили корсары, наносившие Морским державам огромные потери. При содействии нескольких кораблей французского королевского флота они в июне 1703 г. уничтожили флот из ста восьмидесяти лодок ловцов сельди и четыре голландских военных корабля; в июне 1706 г. они близ Остенде захватили несколько английских кораблей. Министр Годольфин попросил Мальборо разрушить этот порт. Но Мальборо опасался, напав на Дюнкерк, вызвать зависть у голландцев и подорвать Великий союз. Взяв Остенде, он по их наущению направился к Лейе, захватил Кортрейк и обложил Менен. Эта маленькая крепость была ему нужна, чтобы он мог осадить Лилль. Менен сдался только 22 августа, после энергичной обороны. Но именно тогда командование Северной армией принял Вандом, отозванный из Италии. По словам Людовика XIV, там был нужен «командующий, который внушил бы доверие командирам и солдатам и вернул войскам ощущение силы и смелость, столь естественные для французского народа». Казалось, они и в самом деле утрачены. В привычку вошли поражения и бегство очертя голову. Вандом возродил армию, и Мальборо временно отказался от мысли осаждать Лилль.
Вандом, прежде чем покинуть Италию, совершил большие ошибки. Хотя ему было поручено остановить принца Евгения на рубеже Адидже, пока Ла Фейяд осаждает Турин, он не помешал принцу перейти эту реку. Молодой герцог Орлеанский, сменивший его на посту командующего, позволил Евгению двинуться на помощь герцогу Савойскому, только что бежавшему из своей столицы. Сам он 28 августа пошел на соединение с армией, осаждающей Турин. Через четыре дня Евгений соединился с Виктором-Амедеем близ этого города. В осаде не было достигнуто никакого прогресса. Ла Фейяд был столь же бездарным, как Виллеруа, и более самонадеянным. Он дерзко отказался от предложения, которое сделал ему Вобан, — взять последнего к себе на службу добровольцем, очень неудачно атаковал город и упустил герцога Савойского. Он не принял никаких мер, чтобы остановить продвижение принца Евгения, в которое отказывался верить, говоря, что это «бредни».
Поскольку Евгений подошел, нужно было его победить, прежде чем продолжать осаду. Герцог Орлеанский предпочел бы вывести войска из траншей, чтобы сразиться с ним. Но в кармане у Марсена, состоявшего при герцоге, были королевские приказы, которые якобы гласили: взять Турин и не вступать в бой с принцем Евгением. Пришлось подчиниться. Герцог Орлеанский предрек, что армия, оставшись в слишком растянутых укреплениях, отдельные места которых очень уязвимы, наверняка будет разбита. Действительно, после того как принц Евгений и Виктор-Аме-дей атаковали ее с фронта и с фланга, она потерпела поражение. Герцог Орлеанский был ранен, Марсен тоже — и смертельно. Ла Фейяд приказал отступать, бросив раненых, 250 пушек, 108 мортир, 7800 бомб, понтоны, обоз, коней тринадцати драгунских полков[21]. Он отошел до Альп. Прежде Людовик XIV хотел, чтобы герцог Орлеанский переформировал армию и возобновил кампанию. Теперь это было невозможно. Королю оставалось позаботиться лишь о том, чтобы спасти французские войска и отдельные гарнизоны, оставшиеся в Миланской области. Он предложил императору, что сдаст ему крепости, какие еще держит, на условии, что его войска получат свободный выход. В марте 1707 г. император согласился. Таким образом, после сражения при Турине французы были эвакуированы из Италии, как из земель в низовьях Рейна после Гохштедта и в Нидерландах после Рамийи.
В Испании кампания 1706 г. началась очень плохо. Филипп V хотел вернуть себе Барселону. Он осадил ее с 40 тыс. солдат, в то время как адмирал граф Тулузский, внебрачный сын Людовика XIV, блокировал порт. Когда адмирал Бинг подбросил городу подкрепления, граф Тулузский, у которого было меньше сил, чем у англичан, при его приближении ушел в открытое море. 12 мая осада была снята. Поскольку дороги Каталонии были перерезаны, армия отступила в Наварру по Пиренеям. Из Памплоны Филипп поспешил в Мадрид, решив, как он писал Людовику XIV, «пожертвовать собой ради защиты своей короны». Но враги под командованием французского протестанта Рювиньи (который, укрывшись в Англии после отмены Нантского эдикта 1685 г., стал лордом Голуэем), выступив из Португалии, отбросили Бервика и пошли на столицу, которую Филиппу пришлось оставить. Войдя в Мадрид 25 июня, они провозгласили Карла III королем Испании.
Но в день этого провозглашения на мадридских улицах послышались крики «Да здравствует Филипп!». В то время как многие гранды поддержали Карла III, народ остался верен наследнику, избранному Карлом II. Он любил молодого короля, как и молодую королеву, дочь герцога Савойского, которая в восемнадцать лет, во время развала королевства, не утратила смелости. К тому же, народ ненавидел каталонцев, терпеть не мог португальцев, а тем более еретиков-англичан. Эстремадура восстала и выставила 12 тыс. ополченцев, Андалусия — четыре тысячи всадников и 14 тыс. добровольцев. В Кастилии крестьяне, предводителями которых были их приходские священники, нападали на обозы, окружали военные отряды, перехватывали курьеров. В Мадриде иностранные солдаты гибли во множестве — их отравляли или убивали.
3 августа 1706 г. войска Филиппа вернулись в Мадрид. Союзники отошли в королевство Валенсию, завоевание которой адмирал Лик дополнил взятием Картахены 2 июня, Аликанте 5 сентября и островов Ибицы и Майорки. Бервик, который отправился за ними в погоню, не смог заставить их принять бой, но отобрал у них Картахену и оттеснил их в Валенсийские горы.
В течение всего 1706 г. Людовик XIV пытался разобщить коалицию. Весной, когда положение Виктора-Амедея казалось отчаянным, король сделал ему через герцогиню Бургундскую несколько выгодных предложений, касающихся Миланской области. Герцог к ним прислушивался, но после поражений при Рамийи и Барселоне потерял к ним интерес.
Людовик XIV не прекращал переговоров с голландцами. Здесь у него были основания на что-то надеяться. Голландцы и имперцы спорили о Нидерландах: последние требовали этих земель от имени Карла III, а первые хотели их сохранять за собой, пока не будет улажен вопрос «барьера». Император, чтобы поссорить англичан и голландцев, придумал назначить Мальборо штатгальтером Нидерландов. Мальборо отказался, чтобы предотвратить неизбежный разлад между Морскими державами. Но он не позволил голландцам поставить гарнизоны в завоеванные крепости и передал власть Государственному совету, который должны были контролировать Англия и Соединенные провинции. Со своей стороны Генеральные штаты отказались гарантировать наследование английского престола Ганноверской династией до разрешения вопроса о «барьере»[22].
Людовик XIV вел с голландцами одновременно до четырех переговоров, французские предложения в которых менялись в зависимости от военной удачи. Он смирился с необходимостью согласиться на «большое расчленение испанской монархии», как он говорил. Уступки, которые он был склонен сделать, Хейнсиус считал достойными обсуждения, но Мальборо расценивал как недостаточные.
Поэтому, когда в октябре король предложил Голландии и Англии перейти к публичным переговорам, Мальборо ответил и принудил ответить Генеральные штаты, что это предложение «без особых разъяснений со стороны христианнейшего короля не представляется пригодным для обретения прочного и длительного мира».
После этого Людовик XIV вернулся к тайным переговорам. Голландцы требовали полного лишения Филиппа V владений и уступки французских крепостей Ипра, Менена, Турне, Конде и Мобёжа на своей границе. Людовик XIV предпринял новую попытку достучаться до Виктора-Амедея и даже сделал авансы императору через посредство швейцарцев. Наконец, он попытался привлечь в качестве посредников сначала папу, а потом шведского короля Карла XII[23]. Карл XII, победитель царя Петра I и королей Дании и Польши, объединившихся, чтобы лишить его государства, мог диктовать мир Европе; однако он предпочел продолжить войну с Россией.
Эти обращения ко всем выдавали смятение и тревогу Людовика XIV. Шамийар признавал, что не способен организовать новую кампанию.