В результате Силезской войны Фридрих II не имел влияния в Германии, соответствующего его мощи. Австрия доминировала в Империи, господствовала в имперских структурах, на ее стороне были духовные князья, она опиралась на союз с Францией, все еще оказывавшей большое влияние на германские дела. Это была неприятная ситуация для прусского короля, основные владения которого находились на территории зависимой отАв-стрии Империи. Главный интерес Фридриха II заключался в том, чтобы Австрия не усилила свои позиции в еще большей степени — однако, похоже, именно это и собирались сделать в Вене. Заключив договор с турками без ведома России и Пруссии, Австрия получила Буковину. Существовали опасения, что и на территории Империи австрийцы будут с помощью односторонних соглашений и выгодных им обменов расширять свои владения.

После пресечения правящей линии династии Виттельсбахов австрийцы извлекли на свет старые договоры, правомочность которых была весьма спорной, и предъявили права на Нижнюю Баварию. Фридрих II без колебаний начал войну, чтобы сохранить целостность Баварии и существующий баланс сил[25]. Он не смог договориться с правившим баварским курфюрстом, но добился взаимопонимания с его предполагаемым наследником, обладателем династических прав Виттельсбахов.

Венский двор не ожидал такой реакции. Действия прусского короля легко могли бы привести к всеобщей войне, если бы Франция поддержала Австрию. Но политика Людовика XVI отличалась от политики его предшественников и преемников тем, что он избегал активного вмешательства в немецкие дела. Еще свежи были воспоминания о Россбахе, еще внушало страх имя великого короля, которого считали главным героем столетия.

Мария Терезия, однако, не была готова вести в одиночку войну против Пруссии. Она вступила в мирные переговоры с Фридрихом — не без посредничества России, которая поддержала Пруссию. 13 мая 1779 года был заключен Тешенский мир, по которому австрийские войска покинули оккупированные ими части Баварии, а последняя смогла восстановить свои позиции в Германии. Бесспорные претензии прусского короля на франконские маркграфства[26] были признаны, Мария Терезия обязалась не препятствовать их воссоединению с основной территорией Бранденбургского дома. Однако намного большим выигрышем было усиление позиции Пруссии в германских делах; авторитет Фридриха II вырос неописуемо. Ранее немецкие князья боялись его, теперь они видели в нем свою опору. Именно благодаря этому самые выдающиеся немецкие государственные деятели следующего поколения, Штейн и Гарденберг, поступили на прусскую службу — они были убеждены, что Пруссия защищает правое дело. Беспокойный Иосиф II, наследовавший своей матери, однако отринувший старую осторожную консервативную политику Габсбургов, вынуждал остальных князей искать у Пруссии поддержки против него.

Великое событие эпохи — получение независимости американскими колониями Англии — также не осталось без влияния на европейские дела. Фридрих II всем сердцем сочувствовал американцам. Английский король, он же курфюрст Ганновера, использовал свое положение в Германии для того, чтобы нанимать немецких солдат, которые должны были сражаться в Америке за интересы британского парламента. Фридрих II выражал горячее неодобрение этих действий, способствуя тем самым пробуждению немецкого национального чувства. Правители и народы теперь доверяли ему.

Тем временем старая опасность возникла в новой форме. В Вене решили обеспечить себе свободу рук, не оглядываясь на позицию Пруссии; поскольку Франция в этом деле была ненадежной опорой, австрийцы решили искать союза с Россией. Ради этого Габсбурги готовы были согласиться с планами Екатерины II и ее фаворита Потемкина в Восточном вопросе. В Вене вернулись к идее старого союза России и Австрии против Турции. Иосиф II лично предпринял в 1780 году путешествие ко двору Екатерины II, которая в этот момент находилась в Могилеве. Изначально они обсуждали лишь взаимную гарантию существующих владений. Однако когда императрица задала вопрос о том, будет ли эта гарантия распространяться на будущие приобретения, Иосиф II не ответил отказом, поставив лишь условие, что Австрия должна быть вознаграждена приобретениями в таком же объеме. Конечно же, у императора были свои амбиции на Балканах; но в первую очередь он хотел разлучить Пруссию и Россию. Иосиф II сам говорил, что Австрия поддерживает действия России в отношении Османской империи лишь потому, что Россия была раньше союзницей его врага, прусского короля.

Екатерина II, однако, не собиралась бросать прусского короля на произвол судьбы. Планируя совместную с Австрией войну против Турции, она не затрагивала чувствительные для Пруссии точки. Впрочем, даже по поводу совместных действий против Османской империи не было полного согласия. На первом плане в данный момент находился практический вопрос: Екатерина II хотела не просто обеспечить независимость крымских татар от Турции, но и лишить их независимости от России — то есть захватить Крым. Без этого, как она считала, ее страна не сможет жить в мире.

Вся Европа отреагировала на захват Россией Крыма. Все выступили против, кроме императора Иосифа, который не видел ничего плохого в ослаблении Турции. Впрочем, Россия тоже взяла на себя определенные обязательства. В своем письме Иосифу II от 8 июня 1783 года Екатерина заявляла, что если она присоединит к своей империи Крым, Кубань и Тамань, то в знак благодарности будет всеми силами поддерживать австрийские интересы. Однако эти интересы касались не Балкан.

Иосиф II отказался от идеи присоединить одну из турецких провинций, понимая, что это приведет в движение всю Европу. Речь могла идти только об австрийских интересах в Италии или в Германии.

Главным образом благодаря активности австрийского посланника в Турции Герберта султан согласился изменить свои договоры с Россией таким образом, что приобретения Екатерины II в них хотя и не упоминались открыто, но фактически признавались. Тем самым Вена оказала Петербургу неоценимую услугу. Чего же требовали австрийцы взамен? Их планы в отношении Баварии пока что не увенчались успехом, однако не были сданы в архив. Император и Кауниц выдвинули проект обмена Австрийских Нидерландов на всю Баварию. При этом они преследовали двойную цель: освободиться от неудобств, которые проистекали из обладания Австрийскими Нидерландами, и приобрести соседнюю территорию, которая позволила бы им значительно усилить свою власть и влияние в Германии. В мае 1784 года австрийцы обратились к российской императрице с просьбой поддержать их план; Екатерина II согласилась в знак благодарности за оказанные услуги.

Это была большая комбинация: в то время как Россия усиливала свои позиции в Восточном вопросе, Австрия должна была доминировать в Империи. Имелись все основания рассчитывать, что баварский курфюрст Карл Теодор, озабоченный лишь внешним блеском, согласится на обмен. Он с удовольствием покинул бы Баварию, чтобы поселиться в Брюсселе в качестве бургундского короля и играть большую роль в европейской политике. Однако император Иосиф II не собирался довольствоваться только Баварией; ссылаясь на более высокую ценность Австрийских Нидерландов, он претендовал на Зальцбург, Берхтесгаден, Верхний Пфальц и Нойбург. Серьезным препятствием, впрочем, была необходимость добиться согласия наиболее вероятного наследника баварского престола — герцога Цвайбрюккенского. Курфюрст не хотел вести с ним переговоры, а венский двор вообще был с герцогом в плохих отношениях. Первая услуга, оказанная Екатериной II австрийскому императору в этом вопросе, заключалась в том, что она поручила своему посланнику Романцову вести переговоры с герцогом. Посланник назвал обмен свершившимся фактом и настоятельно порекомендовал герцогу присоединиться к достигнутому соглашению.

Прусский король в своем дворце Сан-Суси ничего не знал о происходящем. На него произвело очень неприятное впечатление сближение России и Австрии; поведение Иосифа II в германских делах вызывало его возмущение, и Фридрих уже говорил, что должен ему что-то противопоставить. Однако переговоры двух императорских дворов были окружены таким туманом, что король ничего не знал о них; до него доходили смутные слухи, но Фридрих им не верил. Когда герцог Цвайбрюккенский сообщил ему о происходящем, это было как удар грома; теперь сомнений в правдивости слухов не оставалось. Охваченный возмущением, Фридрих назвал Иосифа II одержимым бесами.

Однако австрийский замысел казался слишком хорошо продуманным; пользуясь своими спорами с Голландией, Иосиф II мог, по мнению Фридриха, отправить в Австрийские Нидерланды армию, которая по пути займет Баварию и создаст угрозу Пруссии с запада. С востока аналогичную угрозу создаст русская армия в Лифляндии; в таких условиях пруссаки не смогут наступать в Богемию. Французский посланник дал понять, что Париж склоняется к поддержке Австрии. Какое, в конце концов, право имел Фридрих противиться добровольному обмену?

Единственным поводом для вмешательства могла быть угроза нарушения существовавшей в Империи правовой системы. Тешенский мир гарантировал баварское наследство, и изменить его по собственной воле не мог даже сам правитель Баварии. Фридрих II решил призвать других имперских князей, Империю в целом к сопротивлению планам императора. Еще раньше он думал о том, чтобы противопоставить активности Иосифа II объединение князей наподобие Шмалькальденского союза[27]. Теперь лишь такой образ действий мог спасти Империю и укрепить позиции Пруссии. Однако придумать такой план было легче, чем исполнить его. В конце концов, Фридрих находился в плохих отношениях с английским королем Георгом III, который обладал большим влиянием в Германии благодаря тому, что являлся ганноверским курфюрстом и был тесно связан с Гессеном и Мекленбургом. Без его участия не удалось бы ничего сделать. Действия Австрии вызвали недовольство в семье Георга III и повсюду в Германии, однако этого было бы недостаточно, если бы одновременно не оказались задеты собственно британские интересы.

В ходе конфликта с голландцами Иосиф II нарушил старые европейские договоры, предоставлявшие Голландии право держать гарнизоны в некоторых крепостях на территории Австрийских Нидерландов. В свое время эти крепости должны были не допустить захвата Австрийских Нидерландов французами; однако с тех пор, как между Веной и Парижем существовала тесная связь, они утратили свое значение. Но как раз именно этот альянс делал данное право особенно ценным не только для Голландии, но и для Англии.

Когда австрийцы захватили крепости, в Англии не собирались спокойно смотреть на это. И вышло так, что уния Ганновера и Великобритании вновь оказалась полезной для Германии в целом. В интересах своей страны и всей Европы Георг III присоединился к Фридриху II в противодействии австрийцам; именно ганноверские государственные деятели подготовили текст договора с Пруссией, что сделало его приемлемым для остальных князей. Саксония без особых колебаний примкнула к этому союзу. Целью трех курфюрстов была защита договоров, лежавших в основе устройства Империи, и прав имперских сословий обсуждать важнейшие вопросы. Они договорились сначала вынести дело на рассмотрение рейхстага, а если это не приведет к желательному результату, пустить в ход более действенные средства.

Во всей Империи опасались усиления австрийского владычества. Заявление трех курфюрстов в этой ситуации выглядело как защита общих интересов — не только светских, но и духовных князей. Майнцский архиепископ, занимавший особое положение в Империи, также примкнул к союзу. Против императора, которого опасались все, выступил союз сословий во главе с прусским королем — единственным, кто был полностью независим от Австрии. При этом исчезла разница между двумя конфессиями, так долго разделявшая Германию надвое. Это был еще один шаг на пути к национальному единству, готовивший пришествие национальной идеи.

В результате план обмена вскоре рухнул. Льву достаточно было потрясти своей гривой, чтобы заставить противников отступить.

В свои последние годы Фридрих II думал в первую очередь о сохранении мира. Он находился в дружественных отношениях со всеми великими державами. Его не беспокоила возможность войны на Балканах, поскольку это только помешало бы императору вмешиваться в другие вопросы. 15 августа 1786 года он еще указывал своему представителю в Петербурге не придавать большого значения мелким разногласиям с тамошним двором, поскольку это неуместно там, где речь идет о масштабных вопросах. Все еще занятый политикой, он умер 17 августа 1786 года в своем кресле. Кипучую деятельность от вечного покоя отделяла лишь краткая болезненная дремота.

Он прожил самую героическую жизнь, какая только была возможна в XVIII веке. Она была полна высоких помыслов, воинских подвигов, напряженной работы и драматической смены событий. Бессмертно то, чего он достиг — возвышения Пруссии и ее превращения в великую державу. Неоценимо то, что он сделал для немецкой нации и для всего мира.