– Можешь помочь окно открыть? – спрашиваю я у горничной.

– Как прикажете, ваша светлость, – юная горничная робеет и, кажется, не понимает, как себя со мной вести.

Так и хочется дать ей дельный совет. Что-то вроде: “Спокойно, милая, я и сама не знаю как себя вести не только с тобой, но и вообще со всеми”. Но вместо этого я спрашиваю:

– Милочка, а как зовут нашего герцога? Что-то я запамятовала!

– Его светлость герцог Риферфолкский! – вытаращив глаза от удивления произносит она.

– Имя, сестра? Имя у него есть?

Девица тушуется и бешено прыгает взглядом по комнате. Вот же ежкин кот, неужели не знает?

– Сэр Алан, ваша светлость. Лорд Алан Арлингтон, герцог Риверфолкский, – наконец произносит она с облегчением.

Вспомнила, алиллуйя! Да я не меньше тебя рада, девочка!

– Его светлость приказал подать вам ужин в спальню, а потом сказал, что вы должны явиться в его покои, но прежде – одеться подобающе.

Подобающе? Чему еще я должна уподобиться, чтоб порадовать это несносное герцогское эго? Всю дорогу до замка он распекал меня за то, что я веду себя неподобающе, привлекаю слишком много внимания, рассказывал о том, что он рассчитывает на мою скромность и послушание.

Что моя мачеха его, конечно же, предупреждала о моем вздороном характере, но он ей не поверил. Ну, часто ведь бывает, что мачехи наговаривают на падчериц, желая выдать замуж своих родных дочерей. Но сейчас он видит, что мачеха все же была права относительно меня. Очень прискорбно.

После ужина та же горничная помогает мне снять это безумное платье, и нарядила в ночную рубашку и пеньюар.

Боже мой. Кто их вообще выбирал? Ткани тут хватит, чтобы завернуть слона в пять слоев, еще и остается. Как предполагается в этом спать?

Ну что ж, пусть герцог справляется как хочет, разворачивая такую конфетку!

Как ни стараюсь сама себя подбодридить привычной иронией и подшучиванием над собой и ситуацией, помогает это плохо. Я почти не запоминаю, как оказываюсь в покоях моего дражайшего супруга.

Я просто прохожу мимо него и присаживаюсь на край огромной кровати с балдахином, нервно теребя край своей ночной рубашки.

Алан стоит у дверей, наблюдая за мной с холодной отстраненностью.

— Давай просто покончим с этим,, — наконец произносит он, снимая с плеч камзол. — Теперь мы женаты. Наш долг — исполнить брачный ритуал.

Черт! Как не расхохотаться ему в лицо? Брачный ритуал он будет исполнять! А танец? Танец брачный будет?