С трудом пробившись сквозь пробки, домой я приехала, когда Виктор с детьми уже поужинали и играли в детской.

– Как дела в Лосево? – поинтересовался муж, с легким недоумением покосившись на часы.

– Михаил Семенович помирился с дочерью и в честь этого закатил грандиозный праздник, – объяснила я.

Виктор не требовал отчета, но мне не хотелось недомолвок.

– Рад за них. Если им нужна помощь, сделаю что смогу.

Между мужчинами не возникло симпатии, но муж был благодарен Михаилу Семеновичу за мое спасение и легко соглашался на любые мои просьбы. Загвоздка заключалась в самом мужчине. Слишком гордом, чтобы принимать чужую помощь.

– Мне кажется, у них сейчас все хорошо, – с улыбкой вспоминая семейство Смелиных, ответила я.

– Голодная? Мы тебе оставили ужин.

– Пожалуй, я бы выпила чаю.

Есть после почти целого дня застолий совершенно не хотелось.

Я спустилась на кухню, оставив открытую сумку на тумбочке около двери. Заварила свежий чайничек, добавила мяты, позволяя напитку настояться.

В коридоре зазвонил телефон Виктора. Он спустился из детской, проскочил мимо, зацепив мою сумку. Она опрокинулась, рассыпав содержимое на полу. Муж извинился и бросился поднимать, аккуратно складывая вещи обратно.

Сердце тревожно сжалось, и, прежде чем я поняла роковую ошибку, в руках Виктора оказалась бархатная коробочка с кольцом.

Он посмотрел на меня невыносимо долгим взглядом и открыл. На мягкой ткани красовалось помолвочное кольцо с внушительным бриллиантом.

Все это время я не шевелилась, даже не дышала, не в силах оторвать глаз от напряженного лица мужа.

Крышка хлопнула, заставляя меня отмереть, и коробочка отправилась обратно в сумку.

– Это не то, что ты подумал, – залепетала я осипшим голосом.

Виктор меня не слушал и даже больше не смотрел. Положил сумку на тумбочку и ушел наверх.

Я растерянно осталась сидеть на кухне, не понимая, что предпринять. Наконец, когда в мыслях немного прояснилось, вскочила и побежала за ним.

В детской мужа не оказалось. Дети мирно играли с няней и, заметив меня, сразу потянули к себе. Я поцеловала их в раскрасневшиеся щечки и отправилась в комнату мужа.

Дважды постучалась, но он не ответил. Тогда я просто открыла дверь и вошла. Виктор складывал одежду в объемный чемодан.

– Что ты делаешь? – спросила я подрагивающим голосом.

– Собираю вещи, – ответил он, не поворачивая головы.

– Это недоразумение, – попробовала объяснить я.

– Не надо, Настя. Не унижай себя враньем. Я сам виноват. Совершил ошибку, не смог вернуть твою любовь. Не буду скрывать, я бы с удовольствием убил Ларина. И пожеланий счастья от меня не ждите. Все, что я могу сделать – уехать и дать тебе развод. Мой адвокат подготовит бумаги. Этот дом и половина нажитого останутся тебе. Я хочу видеться с Танюшей не реже трех раз в неделю, в остальном у меня требований нет, – сказал он жестко.

– Виктор, пожалуйста, не надо торопиться с выводами. Давай поговорим, – пролепетала я, подходя к нему вплотную.

Он обернулся и вперил в меня горящий взгляд. Было в нем что-то болезненное, почти безумное. Я испуганно попятилась, увеличивая между нами дистанцию.

Воздух в комнате накалился. Мне стало тяжело дышать.

– Я не …, – начала я, не понимая, что хочу сказать.

Виктор не позволил мне закончить.

Одним стремительным движением оказался рядом, прижал к груди и впился голодным поцелуем, удерживая голову за затылок.

Меня накрыло горячей волной. Воздух в легких закончился. Я сама не понимала, как все еще умудряюсь держаться на ногах.

Все прекратилось так же стремительно, как и началось.

Виктор убрал от меня руки, оставляя в душе и на теле холод.

– Тебе лучше уйти, пока я не сделал того, о чем после пожалею, – произнес он хрипло.

Я выскочила из комнаты, с трудом сдерживая подступающие к горлу рыдания.