Перелет затянулся надолго. И все это время я не находила себе места, переживая, не случилось ли что с Виктором. Дети плакали, плохо перенося турбулентность, так что мне приходилось укачивать их на руках по одному. В результате, когда мы добрались до дома Ксении, я едва держалась на ногах. А требовалось еще покормить и уложить малышей.

Муж позвонил поздно ночью, вырвав меня из крепких объятий Морфея.

— Что случилось? Почему ты не предупредил, что не приедешь? — спросила я с раздражением.

— Прости. Не мог позвонить раньше. Как вы добрались?

Голос у Виктора был надтреснутый. Словно он несколько дней шел через пустыню, изнывая от жажды.

— Тяжело, но я справилась. Дети спят давно. Скажи честно, это связано с Маратом?

Молчание мужа меня пугало.

— Все хорошо, Настя. Тебе не о чем беспокоиться. Ложись спать, я позвоню через несколько дней, — процедил он вымученно и положил трубку.

Звонок меня не успокоил. Скорее наоборот. Что-то происходило за моей спиной, и я хотела понять, что именно. Стоило поговорить с матерью. Она наверняка в курсе. Я посмотрела на часы и с трудом сдержала желание набрать ее номер сразу.

Утро налетело на меня беспокойной беготней. В доме всем хватало места, но я еще плохо ориентировалась среди незнакомых комнат. Браться приходилось сразу и за все, так что выделить время на звонок мне удалось только ближе к обеду. Но и в этом меня ждал провал.

Я застала маму за рулем, и она отделалась кратким замечанием:

— Занимайся детьми. Мужчины во всем разберутся.

Следующие три дня прошли в беспокойном ожидании новостей. Я сидела как на иголках, дергаясь от каждого звонка и беспрерывно проверяя экран. Поэтому когда позвонил Ларин, я радостно схватила трубку, надеясь на хорошие известия.

— Настя, я приехал в Лондон, — сообщил он, вызвав у меня легкое разочарование.

Развлекаться не было настроения, да и новой няне я еще не доверяла настолько, чтобы надолго оставлять с ней детей.

— Хочу пригласить тебя на выставку и немного прогуляться. Ты ведь сможешь уделить мне несколько часов? — попросил он с надеждой в голосе.

Недолго посомневавшись, я согласилась. Еще немного и я бы начала сходить с ума от напряжения. Мне необходимо было отвлечься, а Ларин всегда был отличным собеседником.

На следующий день, несмело подхватив меня за локоть, Борис показывал мне достопримечательности выставки. Стенд его компании разместился в отдельном павильоне и, кажется, пользовался успехом. Мы зашли внутрь, и я застыла в изумлении. На стенах красовались многочисленные эскизы, а на столе высился макет целого жилого квартала.

— Мой последний проект, — сообщил мужчина не без гордости. — Все-таки я буду строить в Дубае.

Его лицо сияло от удовольствия.

— Рада за тебя, — искренне поддержала я мужчину.

— Мне удалось поправить свои дела, так что теперь я могу предложить достойную жизнь любимой женщине, — проговорил мужчина, бросая на меня взгляд, полный скрытой тоски и надежды.

Его руки сжали мою ладонь. В висках панически застучала кровь. Я испуганно завертела головой в поисках спасения. Оно пришло с совершенно неожиданной стороны. На нас налетели журналисты.

Уже имея неприятный опыт общения с прессой, я внутренне сжалась, готовясь к нападению, но все обошлось. Меня не узнали, так что их интересовал только Борис. Его окружили, со всех сторон донимая каверзными вопросами. Я показала жестами, что прогуляюсь по залу, и благополучно ушла, удачно избежав объяснений.

В приподнятом настроении я бродила среди рядов, когда у меня зазвонил телефон и заплаканный голос матери произнес:

— Егор при смерти.