В доме Зинаиды Виктор смотрелся странно, словно пришелец с другой планеты. Вместо скафандра на нем был пошитый на заказ костюм, а щупальца заменяли дорогие часы.

Вид у него был по-деловому собранный, но какой-то помятый. Как если бы он не спал всю ночь.

Мужчина поприветствовал собравшихся и обратился ко мне:

— Я купил Танюше коляску, предлагаю выйти посмотреть.

— Идите, молодежь. Что вам со стариками сидеть, — ответила Никитична за меня, хитро прищурившись.

Мы вышли на крыльцо в гробовом молчании. Я подбирала слова, чтобы ограничить поток внезапно обрушившихся на меня подарков. Еще пять минут назад у меня был целый список претензий, а теперь не знала, с чего начать.

— Зачем ты все это делаешь, Виктор? — спросила я, когда он вынул из багажника новую коляску-трансформер.

— Таня и моя дочь тоже. Ты можешь со мной развестись. Выбрать жизнь в захолустье. Хоть я и надеюсь, что передумаешь. Но от ребенка я не откажусь ни при каких обстоятельствах. Попробуй принять это как факт и унять неуемную гордость. Моя дочь не будет жить…, — он сделал паузу, подбирая слова. — В тяжелых финансовых условиях.

В его глазах было столько решимости, что я не стала спорить. Уложила Таню в новую коляску, и мы пошли вдоль домов, как обычная супружеская пара, боясь лишний раз взглянуть друг на друга.

— Зачем тебе понадобился здесь дом? Деревенская жизнь не для тебя, — все-таки перешла я в наступление.

— Позволь, я кое-что тебе покажу, — неожиданно оживился мужчина.

В глазах загорелся азарт, и я узнала прежнего Виктора, каким он был, когда мы только полюбили друг друга.

Он привел меня на край деревни, откуда открывался вид на заброшенное поле, покрытое кустами и редкими перелесками. Вдалеке блестел на солнце заросший тростником пруд. Картинка довольно невзрачная, да и видела я ее не раз. Я посмотрела на мужа с удивлением.

— Здесь можно организовать отличный пейнтбольный клуб. А если добавить кафе, баню и пару гостевых коттеджей, от клиентов отбоя не будет, — указывая рукой, где что планирует разместить, рассказывал он.

— Виктор, но здесь даже дороги нет, — ошалело протянула я.

— Это вообще не проблема. Ума не приложу, почему местные до сих пор не озаботились вопросом.

— Ты уверен, что хочешь вложиться в этот проект? — чувствуя, как заражаюсь его энтузиазмом, уточнила я.

— А ты, Настя? — разворачиваясь ко мне и заглядывая в глаза, спросил он. — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не понимать, долго без дела сидеть ты не сможешь. Убирать коттеджи — занятие не для тебя. Не хочешь быть супругами, предлагаю остаться родителями и партнерами. И если не передумаешь, через полгода я без лишних споров и разбирательств дам тебе развод.

Предложение было заманчивым. Я слишком хорошо знала юристов Бегунстроя. Если Виктор захочет, бракоразводный процесс будет длиться годами, вытягивая силы, время и деньги. Но и принять единолично решение, от которого зависит судьба целой деревни, я не могла.

— Мне необходимо подумать, посоветоваться с другими, — ответила я уклончиво.

— Я подожду сколько нужно, — заверил Виктор. — А пока позволь мне побыть с Танюшей.

Было так странно смотреть, как этот крупный мужчина бережно обращается с ребенком. С какой искренней любовью заглядывает в глаза. Виктор может стать прекрасным отцом, если я дам ему шанс. Только у него уже есть наследник и другая женщина. Я не выдержала и отвернулась.

Со стороны деревни, с трудом пробираясь сквозь лужи на высоких каблуках, к нам направлялась очень ухоженная, стройная женщина в светлом костюме. Моя мать.