— На работу поехала. С этими двумя. Крупные ребята. Я им позавтракать предлагала. Отказались. Так и просидели всю ночь за столом и даже чаю не попробовали.

Катю увез внедорожник, а Зинаида все продолжала смотреть в окно, нервно теребя занавески. И мне успокоить ее было нечем. Что задумал приятель Виктора, я не знала, но не ожидала ничего хорошего.

— Да вы проходите. Михаил Семенович, Алиночка. Ой, прости, никак не привыкну, что тебя по-другому зовут. Как Танюша?

— Мы к тебе это. В гости пришли. Ремонт у нас ироды затеяли, — переминаясь с ноги на ногу, сообщил Михаил Семенович. — Можно?

Вел он себя с Зинаидой странно. Стеснялся, часто молчал, робко устроившись в углу, а когда начинал говорить, то случалось, и вовсе заикался.

— Кто ремонт затеял? — переспросила женщина.

— Ну это. Муж этот. Бегунов. Прямо с раннего утра набежали захватчики. Забор ведь новый почти. Выдрали из земли и утащили.

Михаил Семенович схватился за сердце.

— Воды принесу, — глядя на него, предложила я.

— Лучше чаю с печеньем, — вынимая упаковку юбилейного, простонал он, умело изображая умирающего.

С трудом пряча улыбку, Зинаида забрала у меня Танюшу.

Пока я занималась приготовлением чая. Заваривала и выставляла на стол чашки с блюдцами, Михаил Семенович и Зинаида оживленно беседовали. Что они обсуждали, я так и не узнала. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, на пороге появилась Никитична.

— Здравствия, соседи! Ну и дела, — протянула она прямо с порога. — Не иначе нечистая сила в нашей деревне завелась, столько мужиков молодых понаехало.

Мы с Зинаидой чуть не прыснули от смеха.

— Обидел кто? — выпячивая грудь, грозно поинтересовался Михаил Семенович.

— Скажешь тоже! — отмахнулась старушка. — Попробовал бы меня кто обидеть. Ты мне скажи, что это у тебя за перестройка, Семеныч?

Мужчина мгновенно скис. Тяжело вздохнул и процедил, поджав губы:

— Ворота давно ремонта требовали.

Помолчал немного и добавил, меняя тему разговора:

— А ты чего это принесла?

Никитична заговорщически подмигнула и достала из-за спины большую коробку Рафаэлло. У меня от удивления приоткрылся рот. В ближайшем магазине такого не продавали.

— Встаю я утречком. Порядок на улице проверяю, а там он идет. Статный такой мужчина. И пальто до колен. Меня, значит, заметил в окне, рукой помахал и к двери направился. А я что, открыла. Ты чайку-то наливай! — подтолкнув меня в бок, начала рассказ старушка.

Неужели она про Виктора?! Немного придя в себя от первого шока, я разлила всем чай, поставила конфеты и печенье. Забрала у Зинаиды дочь и пристроилась у стола, внимательно слушая, что было дальше.

— Любезный такой. Улыбается. Конфеты вон подарил. Я думала шоколад. Пока бумажки раздирала, устала вся. А они белые, да еще и трухой какой-то посыпаны. Под протез попадают…

— Так что ему надо то было, Никитична? — не удержался Михаил Семенович и перебил говорливую старушку.

— Дом купить хотел. Про крайние участки расспрашивал, — торжествующе поднимая палец к потолку, сообщила Никитична. — Почему деревня в таком плачевном состоянии интересовался. А я ему: с чего, мол, ей в хорошем-то быть. Работы нет, в школу в соседнее село идти надо. Дороги и той нет. Молодежь вся разъехалась. Одни старики остались. Вот ты, милок, не бедный поди. Помог бы деревеньку нашу поднять.

Мы всей компанией подались вперед, ожидая продолжения. Никитична схватила со стола печенье, макнула в чай и медленно, с большим вкусом отправила в рот, хитро поглядывая на нас. Пауза затягивалась. Михаил Семенович начал недовольно ерзать.

— Обязательно, говорит, помогу, — торжественно выдала женщина.

— А дальше?

Никитична пожала плечами и добавила:

— Ушел.

Комнату наполнил вздох разочарования.

— А сам он где? — с беспокойством поглядывая на улицу, спросила я.

Мне надо было срочно с ним переговорить. Зачем Виктору понадобилось баламутить местных. За те месяцы, что я прожила здесь, успела ко всем привязаться. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у них начались неприятности или появились пустые надежды.

Михаил Семенович принял меня как дочь. И даже сейчас, когда все раскрылось, позволил оставаться, сколько понадобится.

Я уже начала думать, не позвонить ли мне Виктору самой, когда в дверь снова постучали. Зинаида пошла открыть, и через пару секунд я услышала ее сдержанное:

— Проходите, пожалуйста, Виктор Егорович. Мы вам всегда рады.