Пронзительный детский плач неумолимо разлетался по дому, проникая в каждый его уголок. Внутри все вибрировало от раздражения и злости.

Рустам посмотрел на меня с добродушной усмешкой.

— Что тяжело дается тебе отцовство, брат?!

Я раздраженно передернул плечами.

— Сейчас вернусь. Налей себе пока что-нибудь выпить, — оставляя приятеля в гостиной, проговорил я.

Взлетел по лестнице на второй этаж. Вадик лежал в кроватке один и натужно кричал. Крохотное личико сморщилось и покраснело. Ему срочно требовалось сменить памперс, а Нади, как обычно, не было. Засучил рубашку и подхватил на руки сына. Смена подгузников с недавних пор стала для меня занятием привычным. Меня не смущали ни запах, ни хрупкое тельце. Единственное, что невыносимо выбешивало во всей ситуации — это его мать, которая ни в какую не хотела заниматься ребенком. Целыми днями Надя зависала в социальных сетях или за просмотром сериалов.

Подхватив наследника на руки, я спустился к Рустаму. Вадик успокоился и глазел по сторонам, чмокая соской.

— Смотрю, ты ему и отец, и мать, — с любопытством поглядывая на малыша, но не решаясь приблизиться, съязвил Рустам. — Нанял бы гувернантку, что ли!

— Уже сменил штук пять. Последняя выдержала нападки Нади почти неделю, и это потому, что я поднял оплату вдвое. Прямо рекорд.

— Ну да бог с ним. Ты сказал есть новости о Насте, — с надеждой заглядывая в глаза приятеля, протянул я.

— Мы нашли ее вещи.

— Где? Что с ней?

— Взяли одного барыгу, пытавшегося загнать ее кольцо. Он вывел нас на другого.

Рустам протянул мне серьги и перстень, что я подарил жене на день рождения. Забирая вещи, я едва мог сдержать в пальцах дрожь.

— Она была жива, когда он снимал украшения? — глухо спросил я.

— Да. Мужик видел, как большегруз намеренно сбил ее, и остановился. Женщина была жива, когда он стаскивал с нее безделушки и обшаривал машину, но скорую не вызвал. Зато он помог выяснить номера большегруза.

— Видел, что Настя жива и оставил умирать в горящей машине?!

Это не укладывалось в голове.

— Я должен поговорить с подонком! — до боли сжимая кулаки, процедил я.

— Боюсь, это невозможно, брат. Мужик еще долго не сможет ни с кем разговаривать. Да и потом в реанимацию не пускают.

Мы обменялись с Рустамом понимающими взглядами.

— Почему ты не говоришь мне главного? Кто стоит за этой аварией? Кто-то из моих конкурентов?

От напряжения я сильнее прижал Вадика к себе, и ребенок снова заплакал, оглашая комнату пронзительными криками. Я принялся его качать, вопросительно глядя на Рустама.

— Марат Авромышин, — выдохнул приятель, не сводя с меня жесткого взгляда. — Думаю, вы хорошо знакомы.

Слишком хорошо. Крупный партнер “Бегунстроя” и бывший муж Насти. Именно ему мой предприимчивый отец практически продал мою сводную сестру, пока я находился за границей. Мне казалось, я заплатил достаточно, чтобы он остался доволен и отступил.

— Но это еще не все! Именно он отправил Надю к тебе и оплатил операцию по искусственному оплодотворению.

Я посмотрел Рустаму прямо в глаза.

— Мне нужно все, что ты сможешь на него накопать. За любые деньги.

— Даже не сомневался! — усмехнулся Рустам. — Уже работаем.

В коридоре послышался шум. С тумбочки упала и разбилась лампа. Мы с Рустамом выскочили на звук. Вжавшись в стену, в коридоре стояла внезапно побледневшая Надя. Не уверен, что именно она прочитала в наших с приятелем глазах, но на ее лице отразился настоящий ужас.