Не помню, как дошла до кровати. Наверное, просто упала. Всё тело будто налито свинцом, в голове — пустой гул, как после взрыва. Перед глазами снова встаёт лицо Ольги — её холодная улыбка и эти слова:

«Бесплодная. Он любит меня».

Я сжимаю подушку, будто она может заглушить боль, но не получается. Слёзы уже не текут — просто нет сил плакать. Хочется выть, но выходит только хрип.

— Господи… за что? — шепчу в темноту.

Ответа нет. Только гул в ушах и ощущение, что воздух режет лёгкие.

Я вспоминаю Диму — как он держал меня за руку в клинике, когда я плакала над очередным отрицательным тестом. Как гладил по волосам, шептал: «Не переживай, всё получится. Я рядом».

Лгал.

Спокойно, уверенно, с той же интонацией, которой говорил, что любит.

В груди будто ломается что-то. Я встаю, бреду на кухню. На столе — кружка, чай, недоеденный пирог. Всё так, как было час назад. Только теперь — чужое.

Дом чужой. Воздух чужой. Я в нём — лишняя.

Телефон мигает — сообщение. Сердце вздрагивает, но это не он.

Банально: доставка воды напоминает о заказе. А я улыбаюсь. Безумно, глупо, потому что уже не знаю, смеюсь я или плачу.

Открываю окно. Ветер бьёт в лицо, и вдруг накрывает отчаянная злость.

На него. На Ольгу. На себя. Особенно — на себя. За то, что не видела. Не чувствовала. Верила.

— Ну и дура, — шепчу отражению в стекле. — Какая же дура.

Тишина отвечает эхом.

К утру я так и не уснула. Встала, умылась, собрала волосы, натянула пальто.

Действия механические, как у человека, который ещё не осознал, что всё кончилось.

Выбрасываю в мусорку кружку, в которой он пил кофе. Вслед за ней — его любимый галстук, что остался на спинке стула. Каждое движение — как глоток воздуха.

— Хватит. Больше ни одной слезы, — говорю вслух. — Хватит.

И только тогда замечаю, что в руке всё это время держу снимок УЗИ. Сжимаю его до боли, прижимаю к груди.

— Прости, … Мы вдвоём. Но я не дам им нас уничтожить.

Слышу шаги в коридоре — и замираю. Дима.

Он пришёл.

Дверь открывается, и я вижу его: тот же костюм, та же уверенность, только глаза уставшие.

— Аня… — произносит тихо. — Нам надо поговорить.

— Уходи, — отвечаю. — Ты уже всё сказал. Только не словами.

Он опускает голову, но голос ровный:

— Не усложняй. Я понимаю, тебе тяжело. Но Ольга ждёт ребёнка. Я не могу ее бросить.

— А меня — можешь?

— Мы отдалились.

Я смеюсь. Горько.

— Отдалились? Да ты даже не пытался сблизиться! Постоянно избегал!

— Не начинай, — он морщится. — Я не хочу скандалов.

— Конечно, не хочешь. Скандалы портят имидж, да? Уважаемый бизнесмен, образцовый семьянин, который просто ошибся спальней.

Он молчит. И это молчание больнее любого крика.

— Я ухожу от тебя, — говорю тихо. — И не собираюсь плакать в подушку.

Он смотрит на меня настороженно.

— Что ты имеешь в виду?

— Развод. Прощай.

Я думала он станет меня удерживать, умолять не решать с горяча, но нет. Он просто развернулся и ушел.

Через пару дней я собрала вещи. Только я, чемодан и та самая бумажка с УЗИ, которая теперь кажется единственным смыслом. И переехала на съемную квартиру.