Прошла неделя. Форум пошел, и мы вернулись в родной город. Все эти дни были как сон — быстрый, без лиц, без дат.

Документы, встречи, звонки. И Волков, всегда рядом, спокойный, точный, как будто всё происходящее — часть его плана.

Я не спрашивала, как он всё устроил. Просто однажды, спустя еще пару месяцев, утром он сказал:

— Готовьтесь. Сегодня будет конец.

Они встретились в его офисе. Высокие окна, панорама города, стеклянный стол.

Волков стоял у окна, спиной к двери.

Когда Демидов вошёл, я почувствовала запах его парфюма — тот самый, от которого меня теперь тошнит.

— Что это за цирк? — с порога бросил он. — Зачем позвал?

— Чтобы услышать правду, — спокойно сказал Волков, не поворачиваясь.

— Какую ещё правду? — хмыкнул Демидов. — Или вы решили поиграть?

— Нет, — Волков повернулся. — Это не игра, а реальность. И тебе она не понравится.

В его голосе не было угрозы — только холод. Он бросил на стол папку.

— Это отчёты. Все ваши сделки, фиктивные договора, откаты по госконтрактам. Всё, что вы пытались скрыть.

Демидов побледнел.

— Вы блефуете.

— Можете проверить. Завтра в девять утра материалы уйдут в антимонопольный комитет.

— Это блеф?!

— Нет. Вы подписывали бумаги. Просто не читали мелкий шрифт.

Волков подошёл ближе, опёрся ладонью о стол.

— Я предупреждал тебя год назад, Демидов. Ты решил играть против меня. Теперь игра окончена.

— Из-за неё? — резко повернулся ко мне Дмитрий. — Всё это из-за неё, да?!

Я не ответила.

— Ты думаешь, что можешь через него мне отомстить? — прошипел он. — После развода не получишь ни копейки!

Я посмотрела прямо, спокойно:

— Мне и не нужно. Все что мне нужно — уже со мной.

Он усмехнулся — нервно, зло.

— Да ты без меня никто. Жила на мои деньги, на мои связи, а теперь…

— Хватит, — оборвал его Волков. Голос низкий, ледяной. — С ней ты больше не разговариваешь в подобном тоне.

— Да кто ты вообще такой, чтоб мне указывать?!

Волков подошёл ближе.

— Тот, кто заберёт у тебя всё, что ты считаешь своим.

Молчание. Демидов попытался выдержать взгляд — не смог. Он опустил глаза, будто впервые понял, с кем связался.

— Развод уже оформлен, — спокойно сказал Волков. — Подписано вчера.

Демидов дёрнулся:

— Что?..

— Бумаги передали твоему юристу. Остатки твоей компании переходят в мой холдинг.

— Это невозможно!

— Возможно. Ты проиграл.

Он медленно отошёл от стола, будто собирался ударить. Но остановился.

Всё внутри него ломалось — я это видела по глазам. Тот человек, что считал себя всесильным, просто рухнул.

— Анна, — произнёс он хрипло. — Ты… что правда с ним?

— Да.

— Серьёзно?.. — он засмеялся нервно, не веря. — После всего?

— После всего, — ответила я тихо. — Потому что он не мразь, как ты.

Он долго смотрел на меня. Потом выдохнул, покачал головой и вышел, хлопнув дверью.

Долгое время мы стояли молча.

Только шум города за окном и звонкий гул в голове — как будто воздух стал плотнее.

— Всё, — сказал Волков, не глядя на меня. — Это конец.

— Ты правда обанкротил его?

— Нет, — усмехнулся. — Процесс не одного дня. Но это обязательно случится. И…

Он повернулся, посмотрел на меня.

— Ты свободна.

Я молчала. Слово «свободна» звучало как новое дыхание. Не как обещание, а как констатация.

Мы вышли вместе. Солнце било в стекло, воздух пах весной. Я шла рядом, ощущая, что под ногами снова есть земля.

Он слегка повернулся ко мне:

— Хочешь, я отвезу домой?

— У меня пока нет дома.

Он кивнул.

— Тогда найдём новый.

Я посмотрела на него. В его лице не было жалости — только уверенность и какая-то тихая сила. Та, что не обещает — просто берёт ответственность.

Я улыбнулась впервые за долгое время.

— Значит, всё начнётся заново?

— Нет, — ответил он спокойно. — Всё начнётся правильно.

Он взял мою руку — уверенно, без лишних слов. И в этом простом жесте было всё: конец прошлого, защита и начало чего-то, что больше не похоже на боль.