Олеся

«Я тебя люблю!»

Слышу позади себя отчаянный крик Андрея и все внутри меня завертелось ядерным топливом.

Кровь в венах закипает.

Задыхаюсь от мощного потока чувств.

Чувствую, как с каждой пройденной секундой во мне все сильнее вырабатывается зависимость от предателя. То, чего я больше всего и боялась! Но сердцу, чёрт побери, не прикажешь. И это факт.

Убегаю. От него. От себя. От этой гребаной любви, которая погубит меня. Разрушит до основания и во второй раз я себя заново уже вряд ли соберу.

Залетаю в дом. Прислоняюсь спиной к закрытой двери и пытаюсь отдышаться.

В коридоре появляется баба Маша.

— Юлечка спит уже. Не дождалась тебя, — сквозь гул в ушах доносятся её слова. Сердце так отчаянно бахает в грудь, что из-за его оглушающих ударов слышимость почти на нуле.

— Прости, я не успела, — сиплю я хрипло, виновато опустив голову вниз.

— Как все прошло, внученька?

— Н-нормально, — теряюсь, не зная что еще ответить.

Кажется, этот разговор запутал меня еще сильнее. Совсем не тот эффект, который я ожидала.

Утверждает, что ему плевать на Маринку, вот только с чего бы мне ему верить?! Хочет на два фронта бегать? Не получится! Не позволю!

— Пойдем, милая. Налью тебе чаю, — размеренно произносит баба Маша, и я покорно иду следом за ней.

Но едва мы садимся за стол, к нам в дом забегает тетя Нина — наша соседка.

— Маша, Оля! Там… — запыхавшись, тараторит женщина. — Там Тимур полез в драку с тем парнем…

— С каким?! — ошарашено шепчу я, ощущая нарастающую тревогу внутри.

— Ну с тем, который последние несколько дней сюда приезжает на большом черном внедорожнике!

О, Господи! Только не это!

— Нинусь, там Юленька спит, покараулишь? — баба Маша подталкивает меня к выходу.

— Да, конечно, побуду! Вы только угомоните их, а то ж не дай бог поубивают еще друг друга! — причитает женщина, взявшись за сердце.

Выйдя на улицу, краем уха слышу звуки ударов и неразборчивые голоса. Несусь на этот звук. Бабушка идет позади меня. Вокруг Тимура и Андрея собралось несколько зевак.

Андрей с силой толкает Тимура в грудь, отчего тот едва не падает на землю, но все же в итоге удерживается в стоячем положении.

— Что вы здесь творите?! — укоризненно восклицаю я, вот только голос как хрипел, так и продолжает, а сердце пылает внутри от переживания за них. За них обоих!

Увидев этих двоих с разбитыми лицами, боль очагами размножается по всему телу.

Тяжесть в груди становится непосильной. Агрессивный взгляд Тимура пугает меня. Никогда не видела его таким ранее. И понимаю ведь, что это все из-за меня! Подойдя к Тимуру ближе, вздрагиваю, увидев кровь на его лице и опухший фингал под глазом.

— Нужно обработать раны, — заключаю я испуганно.

Затем бросаю взгляд на Андрея. Его лицо еще хуже. Бровь рассечена, из носа течет кровь, но взгляд… Такой пустой, потерянный и потухший, будто бы он и не сопротивлялся даже. Не верю, что Тимур мог нанести Андрею столько увечий.

— Бабуль, поможешь Тимуру? Я сейчас, — бабушка кивает и уводит парня в сторону нашего дома. А я не могу бросить Андрея одного. Как бы не ненавидела его, все равно не могу!

Мне почему-то становится его жаль. Сердце кровью обливается от его подавленного вида. Наши взгляды встречаются, а мое сердце падает в пропасть.

Дрожу, не в силах выдавить ни слова. Зачем я здесь? Не знаю. Просто чувствую, что нужна ему сейчас.

Толпа наконец расходится, и мы остаемся наедине.

— Почему ты не пошла с ним? — нарушает образовавшуюся тишину его поникший голос.

— А ты хочешь, чтобы я ушла? — отвечаю вопросом на вопрос. Вскидывает на меня отрешенный взгляд. Его глаза утверждают обратное.

— Нет. Останься со мной. Прошу.

И я… Я остаюсь.