Она меня подставила.

Эта мысль ударила в самое сердце, как только я открыла глаза. Надо мной стелилось зимнее небо, низкое, затянутое серыми облаками. Серебристый свет пробивался сквозь тонкие прорехи, делая мир вокруг зловеще-прекрасным.

Но щёки жгло от мороза, дыхание срывалось изо рта белым паром, а под затылком ощущалась влажная ледяная подушка. Мокрый снег таял под моим телом, с каждым мгновением проникая холодом всё глубже.

Я закрыла глаза, набираясь сил.

Сколько я здесь лежу? Где я вообще? И если прямо сейчас встану и побегу, смогу вернуться обратно в замок?

Я попыталась приподняться, но голову тут же пронзило болью.

Мои пальцы зарылись в снег, и я вздрогнула — холод обжигал кожу, словно огонь. Я поднесла руку к лицу, пытаясь согреть дыханием, но почувствовала что-то странное: шершавое и мокрое.

Язык. Кто-то облизывал мне руки и лицо!

С дёрганым вдохом я открыла глаза и замерла. Прямо передо мной висела огромная рогатая морда. Олень. Настоящий, северный, с ветвистыми рогами, покрытыми инеем. Его тёмные глаза смотрели на меня спокойно, почти равнодушно.

Рядом, чуть позади, стояла самка, а ещё чуть дальше играли двое оленят. Всё семейство казалось воплощением безмятежности, словно такие странные гости, как я, в их лесу — обычное дело.

Я медленно поднялась на локти, глядя вокруг.

Лес. Высокие ели с пушистыми лапами, укутанными в снег, стояли так плотно, что создавали почти живую стену. Зимний воздух был холодным и влажным, пронизывая до костей. Здесь даже пахло холодом!

И это не столичный парк, даже если бы в Златограде выпал снег. Это другой лес. Дикий. Безграничный.

Тишина была настолько абсолютной, что казалось, мир задержал дыхание.

— Где я? — прохрипела я, но ответом мне был лишь ветер, срывающий с верхушек деревьев снег.

Это явно Вьюга. И мне надо добраться до их князя, выйти за него замуж, а потом послать официальную весточку в Лесарию, иначе никто не будет лечить мою маму!

Я опустила взгляд и замерла. На мне было золотистое платье — то самое, что я надела утром. Тяжёлое, расшитое блестящей нитью. На плечах лежала накидка. Красивая, но такая же бесполезная против холода, как и всё остальное.

Сестричка, конечно, позаботилась. Побеседовала, обвинила и не разобравшись отправила на смерть.

Грудь сдавило. Обида жгла сильнее мороза. Вот что я ей сделала? Наоборот же, помогаю выпутаться из щекотливой ситуации.

Зажмурилась, сдерживая слёзы, и всё же всхлипнула.

А дальше произошло сразу много всего одновременно!

Семейство оленей, испугавшись звука, сорвалось с места, мгновенно растворившись в белой чаще.

А я вскрикнула, потому что рядом со мной раздался острый свист. Секунда — и стрела вонзилась в ствол дерева, замерев в нескольких сантиметрах от моего лица.

Кончик её дрожал, вибрировал, издавая зловещий звук. Я быстро вскочила на ноги.

— Стой! — громкий мужской голос расколол тишину.

Грубый, хриплый, командный.

Мои инстинкты сказали: БЕЖАТЬ! И я просто побежала.

Снег цеплялся за ноги, платье мешало, каждый шаг был испытанием.

Мороз обжигал кожу, лёгкие горели от ледяного воздуха, но я продолжала нестись вперёд, вглубь леса. Вот же тьма, какой ужасный климат!

Зимние деревья окружали меня, как стены темницы, а ноги тонули в сугробах, выбивая из тела остатки сил.

Всё закончилось внезапно. Моя нога зацепилась за подол платья, и я рухнула лицом вперёд. Снег укутал меня колючим и холодным одеялом.

Я пыталась подняться, но тут же почувствовала, как чья-то сильная рука резко схватила меня за плечо.

Меня развернули лицом вверх.

— Ты кто такая? — спросил хмурый воин.

Он стоял надо мной, высокий, злой, словно сама зима решила обрести человеческий облик. Его тёмные волосы были покрыты инеем, грубые черты лица казались выточенными из льда. В ярких серебристо-синих глазах горел холодный огонь.

Его рука, крепкая и обжигающе тёплая, сжимала моё плечо так сильно, что я невольно поморщилась.

Он был красив, но в этом лице не было ничего человеческого. Только сила. Только угроза.

— Я... я не знаю, — пропищала я, слова вырывались из груди рваными облачками пара.

Не придумала я ещё, что делать и как себя вести!

Мужчина нахмурился, сжав челюсти. В следующий миг он резким рывком поставил меня на ноги.

— Пошли, — сказал, и в его голосе звучало не предложение, а приказ.

Его рука не отпустила ни когда он развернулся, ни когда начал идти вперёд, таща меня за собой. Каждый его шаг оставлял глубокий след в снегу.

— Вперёд! — бросил он, не оборачиваясь.

И я покорно пошла за ним, дрожа от холода и паники.