Я рвал крыльями небо Вьюги, спеша к Иларии.
Чувствовал её отчаяние так ясно, словно это было моё собственное ощущение. Она была там, за ледяной завесой, в плену холода и беспощадного ветра.
Гнев клокотал внутри меня. Гнев на самого себя, на злодейку-судьбу, на Хельвина… Гнев и страх. Я мчался сквозь ледяной вихрь, а связь с Иларией становилась всё сильнее и одновременно истончалась — плохой знак!
Воздух был густым, пропитанным морозной магией, но мне было всё равно. Единственная мысль жгла сознание: она умирает. Я чувствовал, как её жизнь угасает, как её тепло медленно покидает тело.
Разоблачение Хельвина, победа над его приспешниками-драконами, Ледяной венец Вьюги, серебристыми чешуйками венчавший сейчас голову моего дракона… Всё это не значило ровным счётом ни-че-го!
Просто судьба.
Она наконец настигла меня, загнала в угол, заставив принять то, от чего я так долго бежал — стать князем Вьюги. Я не хотел этой власти, не хотел этого проклятого венца, тяжесть которого отбирала мою свободу. И мою истинную. Иларию. Я всю жизнь стремился избегать княжения, скрывался от наследия и предназначения, но судьба, жестокая и насмешливая, догнала меня в самый неподходящий момент. Сейчас.
Теперь древние драконы склонили головы, признавая меня. Теперь на моих плечах висела власть, которую я не желал. И всё это оказалось абсолютно бессмысленным без неё. Без Иларии.
Я мчался сквозь ледяную метель, чувствуя, как её жизнь медленно угасает. Боль сдавила грудь, словно в моё сердце вонзили ледяной клинок. Её дыхание слабело, тепла становилось всё меньше, и это пугало меня до безумия. Не боялся я ни смерти, ни схваток, ни мучений — но мысль о том, что она может исчезнуть, была невыносима.
Холодный ветер рвал мои крылья, словно желая удержать меня вдали от неё. Но я летел, чувствуя, что ещё немного, и я потеряю её навсегда. Сердце билось болезненно и глухо.
Ледяные пики мелькали внизу, снежные хребты оставались позади, но я не обращал внимания ни на что, кроме тонкой, едва ощутимой магической нити, что связывала нас. Она дрожала, словно вот-вот оборвётся. Я сжал зубы, ускоряя полёт.
Найду. Присвою. И никогда больше не отпущу.
Жди.
Я повторял это в мыслях, надеясь, что она услышит. Что-то внутри меня зло шептало, что если я не успею сейчас, то уже никогда не увижу её глаза, не услышу её голос. Это было хуже смерти.
Где-то впереди, на заснеженном плато, едва различимая в вихре снега, она лежала на земле, бесчувственная, без движения. Сердце замерло, на мгновение мир потерял смысл. Нет. Нет. Только не это.
Я сложил крылья и камнем рухнул вниз, пронзая морозный воздух.
Опустившись на землю, я позволил Зайгарту отступить, возвращая себе человеческий облик. Снег закружился вокруг меня вихрем, скрывая силуэт дракона, уступающего место человеку. Моя одежда преобразилась сама собой, покрывая тело в чёрные княжеские одежды, расшитые серебряными узорами, словно насмехаясь надо мной, облекая меня в образ, от которого я бежал всю жизнь.
Я едва не рухнул на колени от напряжения, но тут же выпрямился, взглядом скользя по неподвижному телу своей второй половины.
— Илария!
Её губы посинели, длинные светлые волосы, рассыпанные по снегу, будто стали ещё белее.
Мир замкнулся на ней. Только она. Только её дыхание, которое я должен был услышать, иначе…
Но дыхания не было.
Страх пробил меня насквозь, тяжёлый, как удар, разрывая грудь и наполняя яростью. Я рванулся к ней, упал на колени в снег рядом и осторожно приподнял её в своих объятиях. Она была слишком лёгкой, слишком холодной.
— Илария...
Я едва узнал свой собственный голос. Он дрожал, срывался, будто я потерял контроль над собой. Тело её было холодным, но я не мог позволить ей исчезнуть. Не мог.
Моё сердце билось слишком громко, слишком яростно, требуя, чтобы она открыла глаза. Я хотел услышать её голос. Услышать, как она снова огрызается, ругается, злится, как задаёт сто вопросов! Я бы ответил на все! Как смущается, когда я её целую, как у неё мило алеют щёки, как она поправляет локон волос, упавший на лицо, как улыбается…
— Ты не посмеешь оставить меня, слышишь? — прошептал я, сжимая её крепче. — Ты не смеешь...
Снежная буря взвыла вокруг нас, но я больше не слышал её. Мир сузился до этого миниатюрного тела передо мной, лежащего на снегу. До последнего тёплого оттенка в её коже, до секунд, которые отделяли меня от безумия.
Я оказался на коленях рядом с ней, чувствуя, как холод снега пробирает до костей. Но сейчас меня не волновало ничего, кроме того, что её сердце почти остановилось.
— Илария… — прошептал я, сжимая её холодную руку. — Не делай этого со мной. Не уходи.
Но она не отзывалась. Её лицо было таким бледным, словно жизнь уже покинула её тело.
Моё дыхание стало прерывистым. Я не хотел ничего из этого. Ни короны, ни власти, ни бесконечной борьбы за Вьюгу. Но сейчас я готов был принять всё это, лишь бы она открыла глаза. Лишь бы услышать снова её голос, ощутить её дыхание и тепло рядом.
— Не смей уходить, — прохрипел я, наклонившись к её лицу. — Я не позволю тебе умереть здесь, поняла?
Только тишина и метель были ответом.
Ярость и бессилие охватили меня одновременно, когда я ощутил рядом чужое присутствие. Медленно подняв взгляд, я увидел Джеймса. Он стоял, прижимая ладонь к кровоточащей ране, в его глазах горела ненависть, смешанная с болью.
— Я могу спасти её, князь, — тихо произнёс он, и уголки его губ дрогнули в злой усмешке. — Если, конечно, ты готов заплатить цену.
В этот миг я понял, что судьба не просто настигла меня. Она насмешливо поставила меня перед самым сложным выбором в моей жизни.
— Чего ты хочешь, тьмушник?