Небо совсем потемнело, лес стал ещё страшнее, но это меня уже не волновало.
— Проснись, — рыкнул на меня незнакомец. — Приехали.
Мы добрались до небольшого охотничьего домика, спрятанного в чаще леса. Мой спутник резко спешился и почти силой стянул меня, ошалевшую от холода без его объятий, с коня. Я бы тут же рухнула в снег, не удержи он мою талию на месте.
Три деревянные ступеньки, и дверь скрипнула, открывая тепло и запах дерева.
Внутри горел очаг. Интересно, какой же силы у этого воина магия, если он успел зажечь огонь на таком расстоянии, что дом прогрелся ещё до нашего приезда?
Вокруг царил беспорядок — шкуры, поленья, глиняные чашки.
— Раздевайся, — его голос прозвучал резко, как удар.
— Что? Нет!
Он приблизился, его фигура заслонила свет магического огонька.
— Твоя одежда мокрая. Снимай или я лучше сразу скормлю тебя волкам, — в его голосе мелькнуло что-то хищное.
— Я... я не могу, — испуганно произнесла, несмотря на то, что он был прав… ну не раздеваться же мне перед мужчиной!
Он подступил ближе, и я почувствовала, как страх захватывает меня.
За окном завыли волки.
— Выходи — зло приказал он, сверкая своими северными глазами. — Твоя гордость — всё, что от тебя останется.
Я стояла, не в силах ответить. Тогда он выхватил из своего сапога нож и резким движением разрезал шнуровку на моём корсете.
— Что вы делаете?! — я вскрикнула, пытаясь удержать расползающийся наряд, но воин был непреклонен.
— Гордая, — прорычал он, сдирая с меня одежду. — И глупая.
Я резко отвернулась, вырываясь, и попыталась успокоиться. Пальцы на руках и на ногах тем временем заныли, оттаивая.
Сквозь слёзы я начала стаскивать сапожки и мокрые тонкие чулки. Вдруг рядом со мной упало шерстяное одеяло, а дверь за спиной громко хлопнула.
Когда он ушёл, я быстро разделась до тонкой сорочки и замоталась в одеяло.
Что там было сказано про законы этих варваров?
Женщины ценятся выше драгоценностей? Как бы не так!
Мокрую одежду я разложила у огня. Только вот что теперь делать со шнуровкой? Испортил такую красивую вещь… Единственную, что у меня была.
Ноги и руки всё ещё больно отходили от холода. Под тяжёлым шерстяным одеялом я устроилась у самой печки. Тепло от огня постепенно прогоняло холод, но дрожь всё ещё не отпускала.
Воин не приходил. Я перенесла подстилку поближе к огню и улеглась, свернулась калачиком у самого тепла, пытаясь унять остатки дрожи.
Несколько раз я проваливалась в пустой сон без сновидений, но всё время просыпалась, то услышав волков в лесу, то ржание коня где-то рядом с домом.
Ночью он всё же вернулся. Тяжелые шаги эхом отдались по деревянному полу, и я сразу же притворилась, что сплю.
Только вот мужчина сбросил одежду и уложил вторую подстилку рядом со мной. Улёгся близко-близко, практически прислоняясь ко мне.
Я лежала не шевелясь, даже дышать перестала, но когда здоровенная ручища сгребла меня полуголую вместе с моим одеялом в охапку и притянула к голой мужской груди…
— Что вы... — начала я, но он прервал меня.
— Спи, — единственное, что он сказал.
Через минуту он ещё и под одеяло ко мне залез, и я поняла, что наготы он не боялся.
— Да вы же…
Я не договорила, застеснялась, но это и не потребовалось.
— А ты думала я во всём мокром спать буду?
А я вообще не думала! У меня мозги можно сказать замёрзли!
— Я вам не грелка для постели! — завопила, отстраняясь.
— Если разобраться, то это я выступаю грелкой, — сказал мужчина и снова притянул меня к себе.
Я попыталась отстраниться, всё-таки голый мужчина, обнимающий под одеялом девицу — это не та история, которая может закончиться хорошо.
Но вскоре я поняла, что сражаться с ним бесполезно, и затихла. Воин не приставал, а от его тела исходил приятный жар, захотелось прижать к нему ещё не отмёрзшие пальцы, но я, разумеется, этого не сделала. Лежала, притворившись мёртвой, и даже не заметила, как дыхание воина и моё собственное стало ровным, а веки тяжелыми.
Я погрузилась в глубокое забытьё, ощущая, как горячий, пылающий мужчина становится моим щитом против безжалостной Вьюги.
И ни один сон мне той ночью не приснился.