Чужая воля снова давит на мой разум. Тот же прием, что и в прошлый раз. Грубый, прямой ментальный наскок. Если это те же ребята, то они явно не учатся на ошибках. Видимо, корпоративные тренинги в их клане хромают на обе ноги.

Концентрируюсь. Вспоминаю ощущение щита. Вчерашние тренировки не прошли даром — щит очень хорошо вспоминается и воссоздается. Вся мелкая энергия, собранная за день, сжимается в плотный, упругий комок и формирует барьер. Я мысленно ставлю его перед собой, только теперь делаю новый эксперимент — представляю не стену, а решетку.

И — опаньки. Их давление встречается с решеткой, дробится об прутья на кусочки и отскакивает так же, как от прежнего щита. В чем разница, что изменилось? Как минимум моя голова уже так не болит. Разве что чуток, совсем малость подрагивают колени и сухость во рту. Все-таки это тело еще далеко от совершенства.

Я медленно поворачиваюсь к источнику атаки, делая вид, что просто поправляю куртку.

В переулке никого не видно, но мое «Чтение связей» рисует другую картину. Причем прогресс! Вижу не только нити, но и самих персонажей — в виде цветных сгустков. Так картина гораздо яснее. Однако слава этому Дару. Растет, раскрывается, не без моих, конечно, усиленных тренировок.

Один сгусток — большой, плотный, цвета старого железа. Уверенность профессионала и холодная решимость. Это явно менталист. Второй — меньше, рваный, нервный, пронзительно-желтый от страха и азартной лихорадки. Стоит чуть дальше, прижавшись к стене. Этакий дуэт: Громила и Его Нервозность.

Из тени арки выходит человек в плаще. Капюшон надет, но я узнаю его — та же легкая, крадущаяся походка, тот же силуэт. Это тот самый менталист из переулка.

— Снова вы, — говорю я спокойно, даже несколько устало. — Ваш начальник явно не ценит ваш труд. Снова отправил биться лбом о стену.

Он замирает.

— Ты должен был быть сломан, — звучит его безэмоциональный голос, но в нем проскальзывает напряжение. — Даже прошлой атаки хватило бы на любого плебея.

— На любого, но не на меня, — парирую. — Вы все еще не поняли, с чем имеете дело.

Делаю шаг вперед, сокращая дистанцию.

— В прошлый раз — разведка. Сейчас — зачистка. Но вы опоздали. Я вас изучил. Воронов… Морозовы… — бросаю я эти имена. — Методы те же. Меняют только пушечное мясо. Я, конечно, про вас.

Желтый сгусток у стены — коллега менталиста — пульсирует. Боится. Сам менталист замирает на секунду, кажется, он уже не так уверен.

— Что-то ты до хрена прошаренный. — В его голосе уже не угроза, а настороженный интерес.

— Я курьер, а как ты хотел? — Я пожимаю плечами. — Мой совет: доложите своим, что грубой силой меня не взять. Я — тот, с кем придется считаться.

Менталист медленно снимает капюшон. Лицо мужчины лет сорока, в мелких шрамах. Короткие темные волосы, холодные серые глаза, презрения в них не одна тонна. Видит, что стандартные методы не работают, и не понимает почему. И это, по ходу, сейчас его слабое место. Сюда и надо давить. Не силой — она у меня пока что в дефиците, — а все как мы любим: информацией и подачей.

Он теперь смотрит теперь на меня так, будто я только что вырос на два метра и заговорил на языке великих драконов.

— Играешь с огнем, — говорит глухо. — И… ты, курьер, какой-то странный.

— Не, ваще нормальный, — отвечаю мирно.

— Обычные аномалии — они как дикари. Всплеск силы, резистентность… и все. Их ловят, как зверей. — Его взгляд впивается в меня. — Но ты… Ты не дикарь. Таких в отчетах еще не было. Убить диковинку — расточительно. Сначала нужно понять, что это такое. Это купит тебе время. Не знаю, насколько долгое.

Он делает едва заметный жест рукой. Другой, что прятался у стены, выходит из тени — тощий, тщедушный паренек. Его глаза блестят нездоровым блеском, а руки мелко и беспрестанно дергаются.

Догадываюсь, зачем он здесь. Его нервная, — нестабильная, я бы даже сказал, — психика необходима первому. Он — резонатор. Его истеричная энергия, как усилитель, подпитывает ментальную атаку первого, делая ее более мощной, но менее управляемой. Грубо, но эффективно разве что против тех, у кого нет защиты.

Они разворачиваются и уходят, не оглядываясь, их шаги быстро затихают в глубине переулка.

Я выдыхаю. Снова сработало. Никаких драк, никакой крови — просто слова и уверенность. И противник отступил.

Но уверен на сто процентов — после сегодняшнего разговора их интерес ко мне неизбежно возрастет. Да, вот и пусть возрастет. Пусть пришлют кого-то посерьезнее. Возможно, настоящего мага из дома Морозовых.

Серьезный агент будет ценным источником информации. Появление кого-то подобного — реально может быть хорошим шансом побыстрее встроиться в эту систему, понять ее изнутри. Рискованно. Но продолжать играть в прятки с подобной мелочью — бессмысленно, тупиково. Нужно заставить льва выйти из логова.

Теперь нужно действовать быстро. Думаю, самое время связаться с пока единственным человеком, который, проявил ко мне не праздный, а практический интерес. Княжна Волкова. Но у меня, естественно, нет ее контактов. Она, наоборот, сказала ждать ее звонка.

Но ничего ждать я не собираюсь.

Вспоминаю контакты из курьерской службы — те, что используются для экстренной связи с важными клиентами. Нахожу общий ящик для запросов к дому Волковых. Пишу максимально нейтрально и официально:

«В соответствии с предыдущими договоренностями о возможном сотрудничестве, прошу уведомить о возможности предоставления дополнительной информации, представляющей взаимный интерес. Готов к встрече. Артем Серпов, курьерская служба „Вектор“».

Ответ приходит через три часа. Скупой и безличный: «Завтра. 16:00. Кофейня „Под гербом“ на Пречистенке. Приходи один».

Я улыбаюсь. Встреча на нейтральной территории. Значит, меня уже воспринимают как чуть больше чем просто назойливое насекомое и даже, возможно, как условного переговорщика. Возможно, низшего ранга, но уже игрока. Ты будешь удивлена, княжна.

«Добро», — отписываюсь и выключаю смартфон, экономя заряд.

Иду домой не спеша. Завтра важный день. В каком-то смысле, переломный. Нужно готовиться. Продумать каждую фразу, каждый возможный поворот разговора, каждую реакцию Волковой. Такая мадам, как она, вполне может стать моей первой ступенью на лестнице к верхам этого мира.

По пути заскакиваю в спортивный магазин. На свою удачу, нахожу там по акции простейшие разборные гантели, семьсот рубасов, и милости просим. Мое тело — на данный момент это совсем не дело. Его надо укреплять, растить, делать выносливым. Великий Хранитель, покупающий гантели по скидке… Мой старый Совет обзавидовался бы такой аскезе.

Возвращаюсь в свою каморку. Едва закрываю дверь за собой, как из-за стены дикий шум: сосед включил дрель. Классика жанра в этом славном жилище. Зато он прямо сейчас определил мои планы на ближайшее время — тренируемся, великие архимаги! Продолжаем упражнения по укреплению работы щита в полевых условиях.

Встаю напротив стены, напротив источника шума. Закрываю глаза и представляю, что каждый вибрирующий звук дрели — это ментальный толчок прямо в меня. Сначала просто гул в ушах и автоматическое желание закричать: «Заткнитесь!» Но уже через пару минут возникает легкое уплотнение в груди. Я фокусируюсь на этом ощущении. Даже это бытовое противостояние — мой сосед хочет шуметь, а я хочу тишины — создает крошечный разряд энергии, ту самую «социальную искру». Я перестаю просто терпеть грохот и начинаю его использовать. Ловлю свое же возникшее раздражение и мысленно направляю его вперед, создавая из собственного сопротивления невидимый буфер. Ну, по сути говоря, как раз-таки свой щит. Прослойка собранной воли, которая встает между мной и давлением извне. И она работает — шум дрели не исчезает, но его навязчивая острота притупляется. Тело и разум медленно, но верно запоминают принцип: любое внешнее давление можно превратить в основу для защиты. Пусть это и не бой с настоящим менталистом, а всего лишь упражнение с тупым инструментом, но даже так я чувствую, как контроль над силой понемногу растет.

Что ж, мой дорогой сосед, невольный союзник в становлении величайшего мага эпохи! Да будет твоя дрель моим полигоном, а твое упорное нежелание жить по человеческому графику — тренажером для концентрации. Если бы ты знал, какую услугу оказываешь империи, наверное, потребовал бы доплаты. Или просто включил бы перфоратор.

Открываю глаза. Да, так куда лучше. Превращать бытовое окружение в тренировочный полигон — ну гениально же! И уж куда веселее, чем просто злиться на соседа.

Затем беру гантели. Блинов в каждой — суммарно на десять килограмм, ни о чем, конечно, но это тело нужно поднимать с нуля.

Эх, Артем, Артем… Видел бы тебя сейчас мой оруженосец. Рыдал бы от смеха, глядя, как Хранитель, пыхтя и краснея, пытается поднять жалкие десять кило. «Великий, да вы ж слабее замшелого слизня!» — вот что бы он сказал. Ну ничего, слизень тоже ведь существо живучее. И иногда весьма скользкое.

Но я начинаю даже не с десятки килограмм, а с меньшего веса. Делаю несколько подходов на бицепс, потом на жим от груди сидя. Мышцы горят, сердце колотится, как у загнанной лошади. Какой же ты, Артем, нетренированный и хилый, ты бы знал… После пятого повторения на жиме оставляю гантели и падаю на кровать, липкий от пота. Жалкое зрелище. Но начало положено. Завтра будет больно, но это хорошая боль.

Но пора и ужинать. Сегодня — лапшечное варево, которое как бы ни претило мне, но приходится чередовать с нормальной едой в условиях экономии. Заливаю кипятком и, пока это дело настаивается, достаю свой скромный десерт — пирожок с луком и мясом, купленный давеча у бабули в переходе за целый сотэн. Он уже малость сморщился и заветрился, но все равно, вот он, момент истины и маленькая победа над мирозданием. Бабуля-то в переходе, не ведая того, печет амброзию для падшего божества. Пирожок — это вам не порошковая лапша быстрого приготовления «со вкусом говядины», это концентрированная сила простой, честной еды. И пусть лук щиплет глаза, а фарш на 70% состоит из сои — для меня это вкус триумфа. Я его заработал. И съем с чувством глубокого удовлетворения.

Далее — священнодействие под названием «помыться». Иду с полотенцем через длинный коридор к общей душевой. Мой черед — за каким-то таксистом, который оставил после себя стойкий аромат дешевого табака и пота. Вода то ледяная, то горячая, но две минуты этого — уже роскошь. Великий маг Аратель, повелитель пространств, с наслаждением стоит под душем в капсуле размером с телефонную будку, отскребая с себя прах дня. Мощь! Огонь! Никаких тебе ароматных пен…

Засыпаю почти мгновенно, под убаюкивающий гул чужой жизни за тонкими стенками. На сегодня мой скромный триумф: сытое брюхо и чистая кожа. Иногда и это победа. Денег, кстати, осталось, кажется, три семьсот — надо поднажать на работу.

Но возможно, не завтра. А завтра… Завтра Варвара Волкова должна увидеть во мне помимо источника сведений, какое-то подобие союзника. А еще лучше — инструмент. Уникальный, незаменимый и очень, очень острый.

* * *

Просыпаюсь от звука смартфона. Мое же собственное напоминание, которое я поставил накануне. «16:00. Волкова».

Весь день — сплошная подготовка. Три подхода отжиманий, тело ноет, но уже не так безнадежно. Пятнадцать минут муштрую щит — сегодня он слушается лучше, будто наконец-то понял, кто тут главный.

Потом — репетиция. Хожу по комнате, отрабатываю реплики для княжны. Комнатка в пять квадратов на минуту превращается в тронный зал, а я, в трениках и потертой футболке, примеряю на себя роли: то сговорчивого информатора, то неприступного эксперта. «Княжна, ваши догадки верны…» — пробую бархатный голос. Звучит так, словно я собираюсь продать ей элитную недвижимость в загробном мире. Не то. «Волкова, слушай сюда…» — уже лучше, но пахнет больше потасовкой со стражами. Нужно нечто среднее: «Уважаемая Варвара, я располагаю данными…» Да, сойдет. Солидно и не вызывающе. Хотя внутри все равно хочется рявкнуть: «Да прекрати строить из себя ледяную статую, я тут весь мир спасаю, по существу можно?» Или же: «Да я звезды гасил, когда твои прадеды по деревьям лазили!»

Быстрый осмотр гардероба. Темные штаны без явных дыр, самая чистая куртка. Выгляжу как бедный студент, но хотя бы не как бомж. Идеально для роли скромного, но перспективного курьера.

Ровно в 15:30 выхожу из дома. Иду пешком, экономя на транспорте. По пути автоматически включаю «Чтение связей», сканируя окружение. Ничего подозрительного. Ни ментального давления, ни слежки, ни посторонних интересов. Или же за мной теперь следят так профессионально, что я этого не ощущаю.

Кофейня «Под гербом» находится в тихом, почти пустынном переулке недалеко от Пречистенки. Недорогое, но ухоженное заведение со старинными интерьерами и хорошим кофе. Место, где мелкие чиновники, непритязательные аристократы из побочных ветвей и их приспешники пьют кофе, обсуждают дела и заключают мелкие сделки, не привлекая лишнего внимания. Идеальная нейтральная территория.

Захожу ровно в 16:00. Внутри пахнет свежемолотым кофе. Полумрак, тихая музыка. Окидываю взглядом зал. Княжны Волковой еще нет.

Выбираю столик в дальнем углу, спиной к стене, чтобы видеть и вход, и все помещение. Заказываю черный кофе и жду.

Княжна появляется через пять минут. Без свиты. Одета просто и неброско — темное пальто, шелковый платок на голове. Будто и не княжна вовсе. Но осанка, этот прямой, негнущийся стан, эта врожденная уверенность в каждом движении все же выдают ее превосходительство.

Подходит к моему столику и садится напротив, сняв перчатки и платок. Холодные, пронзительные глаза изучают меня быстро, оценивающе.

— У вас пять минут, — говорит она, даже не здороваясь, ее голос тихий, ровный. — Начинайте. Удивите меня.

— Благодарю за уделенное время, княжна, — киваю я. — Речь пойдет о системе, которую я обнаружил, изучая дела об исчезновениях людей.

Ее лицо не дрогнуло ни единым мускулом, но между бровей легла легкая, почти невидимая складочка.

— Продолжайте. — Ее взгляд становится еще холоднее, если это вообще возможно.

— Я выявил определенную закономерность. Уже годы кто-то ведет охоту — на обычных людей, плебеев, проявляющих необъяснимые качества. Люди исчезают, в их делах появляются странные пометки, меняются даты смерти. И при анализе этих случаев постоянно всплывают связи с домом Морозовых.

Я делаю паузу, давая ей осознать масштаб.

— Первое, что приходит в голову, — поддержание существующего порядка. Магия — удел топовых родов, элиты, реже — плебеев, но природа магии вполне понятна и предсказуема. Здесь — нечто иное. Резистентность к ментальному воздействию. Или, скажем, способность чувствовать и использовать скрытые социальные связи. — Я чуть заметно делаю ударение на последнем. — Неизученные формы влияния. Но если бы Морозовы просто устраняли угрозу — зачем такая сложность? Зачем скрывать, подделывать документы, создавать целую систему? В архивах я находил следы — повторяющиеся паттерны в делах, странные совпадения.

Я смотрю на нее прямо, вкладывая в слова всю возможную убедительность.

— Я к тому — что, если Морозовы годами ведут масштабную, тщательно скрытую операцию? Без ведома вас и других родов. Похищают или валят граждан империи. Готовый политический скандал. Нужно лишь получить больше доказательств, и вы можете публично обвинить их, подрывая позиции в Совете. Или использовать информацию тихо, чтобы выторговать уступки.

— Ваш источник? — В ее глазах вспыхивает опасный огонек, а голос становится тише.

— Архив, — отвечаю невозмутимо. — Ваши люди наверняка отмечали отдельные случаи. Но видели в этом фоновый шум. А я сложил разрозненные факты в схему.

Я смотрю на нее и вижу, что нужны еще аргументы.

— Я — не теоретик. Я сам доказательство. Первый, кто вырвался из их сети живым и сохранил способность говорить. Я видел их агентуру, их методы. Они уже пытались меня устранить. Значит, я опасен для них. А все, что опасно для Морозовых, потенциально полезно для Волковых.