Семенова пришлось отпустить. Для нас он в его нынешнем состоянии — оболочка с выжженной памятью. Докладываю Волковой о провале.

— Зашибись, — говорит она без эмоций. — Морозовы работают чисто. Но твоя работа над этим делом не прошла даром для тебя. Мне на самом деле никогда не нужен был просто исполнитель, таких у меня хватает. Ты мне нужен… самостоятельным.

В тот момент я еще не понял, что означали ее слова. Минут десять сидел и обдумывал. «Самостоятельным»… Для таких, как она, таких, кто плетет интриги на уровне без пяти минут уровня двора, это вполне могло звучать как способ переложить ответственность. Но когда на следующее утро пришло сообщение, я понял, что княжна на сей раз отожгла не по-детски.

«Поместье „Черный Воронок“ передается тебе в управление. Конфисковано за долги. Код от ворот — 1771. Восстанавливай, обустраивай, пользуйся как своей базой. Нужна будет помощь — сообщай. Но, уверена, ты справишься».

Я перечитываю сообщение три раза. Вот это поворот! Варвара по ходу просто не стала тянуть кота, а в моменте меняет правила игры. Как я это могу понять, зная ее величество: мой статус исполнителя себя исчерпал. Провал с Семеновым был последней каплей, который, по-видимому, ее убедил, что против Морозовых такие движения, какие мы применяли, не работают. Их дом, вся их система чересчур бюрократизирована, а защищена, пожалуй, еще куда серьезнее. Чтобы перестать топтаться на месте, терять время, а иногда даже и людей, и нанести оппонентам какой-то уже более реальный урон, солдата-исполнителя недостаточно. Ибо хорошо выполнять приказы — это конечно базару ноль, но как самостоятельная единица я смогу стать способным создавать им проблемы поинтереснее, и к тому же на более постоянной основе. Быть вроде как и партизаном, но с собственной базой и ресурсами. Черт возьми, я же в конце концов доказал, что могу выживать, импровизировать и бить точно в болевые точки. Теперь Варвара дает мне для этого плацдарм. Отобранный за долги — значит явно проблемный, но зато свой.

Елена молчит, ждет, пока я прокомментирую происходящее первым.

— Меняем прописку, — отвечаю я. — Волкова подарила нам поместье. «Черный Воронок».

— Подарила? — Елена поднимает бровь. — Наверное, с сюрпризом. И где ключи от этого замка?

— В сообщении код от ворот. Думаю, ключи придется искать на месте. Или ломать двери и менять замки.

— Ну что ж. — Елена пожимает плечами и уже достает ключи от машины. — Поехали смотреть на новое приобретение?

Дорога занимает около часа. Мы молчим, каждый погруженный в свои мысли. Я пытаюсь понять, где же здесь во всем этом подвох.

Останавливаемся у ржавых ворот, достаю телефон, набираю код. Замок щелкает.

— Ну… — Елена выходит из машины, деловая, руки в карманах. — Поздравляю с приобретением. Теперь у тебя есть своя помойка с привидениями.

— Не придирайся, — поправляю я, отодвигая скрипящие воротины. — Подумай лучше, какой здесь для нас потенциал.

— Потенциал для съемок фильма ужасов?

Идем по аллее. Под ногами хрустит битый кирпич. Особняк выглядит… ну, так себе: выбитые окна, облупившаяся штукатурка. Но когда я переступаю порог, внутри что-то щелкает. Пространство чистое, пустое, без следов чьей-либо магии. Но моя энергия — та, что от социальных связей, — отзывается сразу. Причем я не вижу нитей — людей тут сейчас нет, — но чувствую, как восприятие обостряется. Как будто стены этого места помнят ссоры, переговоры, предательства. Интересное ощущение.

— Чувствуешь? — спрашиваю я.

— Чую плесень и разложение. И еще чью-то мочу. Спасибо Волковой за щедрость.

Входим внутрь. Прихожая завалена мусором. Пахнет сыростью. Елена осматривается.

— И что, будем тут жить? Без света и воды? Я владелец фотостудии, ну максимум управляющая, а не волшебница. Уборку расписывай на пять лет.

— Сначала укрепление, потом комфорт, — говорю я, подходя к окну. Отсюда виден заросший парк и разваливающаяся ограда.

Снаружи — грубый смех и звук мотора. «Чтением» вижу, как сюда тянутся три тупые, агрессивные нити.

— Ждем гостей.

Дверь с грохотом распахивается. На пороге — трое крепких парней в камуфляже. У одного в руках монтировка.

— Эй, бомжи! — кричит он. — Наша территория! Убирайтесь, пока целы!

Елена вздыхает.

— Местные. Облюбовали это место. Стоило предвидеть.

Я делаю шаг вперед.

— По какому праву?

— По праву сильного, дедок! — хамит второй. — Мы тут тусуемся. Наш сквот. Вали отсюда.

Сканирую их нити. Лидер держится на показной уверенности, но под ней — опасение потерять авторитет перед своими. Второй — тупой исполнитель, его нить тусклая, привязана к лидеру. Третий, молодой, — неуверенный, хочет выглядеть крутым, но нить дрожит. Классика.

— Я владелец. Предлагаю уйти. Сейчас.

Парень с монтировкой смеется.

— Владелец? А документы покажешь, нищеброд?

Он делает резкий шаг ко мне, занося монтировку. Я не отступаю.

— Интересно, — говорю я, глядя мимо него на молодого. — Он и тут за тебя решения принимает? Решил, что ты недотепа, и сам все вопросы решает? Или ты уже научился слово вставить, пока он за тебя думает?

Молодой краснеет. Его нить вздрагивает от задетого самолюбия. Главный бросает на него раздраженный взгляд.

— Ты че, лох, слушаешь его? — гаркает он.

— А ты. — Перевожу взгляд на второго. — А ты сам как думаешь? Он тебя за человека держит или просто как таскательную силу использует? Ты ж не просто так тут стоишь, у тебя тоже голова на плечах есть. Или ты считаешь, что без него не справишься?

Второй хмурится. Его нить, до этого ровно привязанная к лидеру, начинает пульсировать. Он не глупый, просто привык подчиняться.

— А ты. — Снова смотрю на главного. — Ты вообще уверен, что они за тебя пойдут, если что? Глянь на них. Один уже сомневается, второй вообще не пойми зачем приперся. Еще пара слов, и ты останешься один.

Главный бледнеет. Его нить уверенности дергается, по ней пробегают красные всполохи. Молодой и второй переглядываются. Видят, что лидер не бьет меня за такие слова, а просто стоит и краснеет.

Он еще секунду стоит, сжимая монтировку. В его нитях ярость и унижение мешаются в один тугой клубок. Он делает шаг ко мне, замахивается…

— Кхм.

Лена за моей спиной спокойно достает пистолет. Щелчок предохранителя в тишине звучит как выстрел.

Лидер замирает. Монтировка медленно опускается. Он сглатывает, смотрит на меня, на Лену, снова на меня.

— Ладно… Но мы еще вернемся! — бросает он и, развернувшись, выходит, с силой хлопая дверью.

Тишина. Я выдыхаю.

— И это твой дар? Заставлять гопников чувствовать себя неловко?

— Социальная инженерия, — пожимаю плечами. — В чем фишка — драться не пришлось.

— Ага. — Лена убирает пистолет в кобуру. — Просто ствол показать — тоже инженерия. Социально-напоминательная.

Я усмехаюсь. Она права. Иногда слова работают, иногда нет. Но когда за спиной стоит кто-то с пистолетом — слова звучат убедительнее.

Она хмыкает, поводя рукой вдоль помещения.

— Короче. С чего начнем? С щетки или экзорцизма?

— С подвала. Нужно оценить масштаб.

Спускаемся вниз. Подвал хуже, чем первый этаж. Завалы, паутина. Воздух холодный. А вот ощущение густого фона социальных связей сильнее всего. Решаю провести эксперимент. Встаю посреди комнаты, закрываю глаза. Пытаюсь создать щит. Обычно это требует какой-никакой концентрации, хотя бы пару секунд. Здесь щит возникает почти мгновенно, плотный, упругий.

— Что с тобой? — спрашивает Елена.

— Тренируюсь. Пытаюсь понять, можно ли мой Дар заряжать от помойки, как телефон от розетки. Мне кажется, можно, и надо бы мне копать в эту сторону. Только розетка старая, и меня чуть не бьет током.

— Поздравляю. А теперь помоги сдвинуть шкаф.

Начинаем разгребать завалы. Адский труд. Под хламом — сокровища: сломанный граммофон, пустые бутылки, бумаги, бумаги… Великий Хранитель Аратель перетаскивает барахло в подвале. Если бы враги видели…

Сдвигая тяжелый шкаф, я натыкаюсь ногой на полу на что-то твердое. Ровная, гладкая поверхность.

— Елена, глянь.

Отодвигаем шкаф окончательно. Под ним — люк из темного дерева. Без ручки, лишь щель.

— Тайная комната? В помойке с сюрпризом. Надеюсь, не склад пустых бутылок.

— Помоги открыть, — говорю я.

Мы упираемся и с трудом сдвигаем тяжелую деревянную плиту.

Спускаемся. Комната маленькая, без окон. Воздух сухой. Стол, стул. На столе — стопка кожаных тетрадей. Рядом — прибор, похожий на компас, и перьевая ручка.

Открываю верхнюю тетрадь. Бумага пожелтела, почерк четкий.

«Нашли и меня. Морозовы не прощают любопытства. Надеюсь, эти тетради попадут в нужные руки. Мои исследования не должны пропасть…»

Переворачиваю страницу. Графики, схемы, формулы. Изучение «социального эфира», «резонанса воли». Автор — некий маг Кассиан. И судя по этим записям, он, как и я, был аномалией. Вот фартовый я на таких товарищей! Или Варвара мне специально именно такое местечко подогнала?

Нахожу закладку. Последняя запись, почерк кое-какой.

«Они здесь. Мой щит долго не продержится. Если читаешь это — используй мои наработки. Их систему нужно уничтожить…»

Предложение обрывается. На следующей странице — темно-коричневое пятно, похожее на кровь.

Опускаю тетрадь. Смотрю на Елену. Ее лицо серьезно.

— Еще один, — тихо говорит она. — Еще один, кто пытался бороться.

Кладу руку на стопку тетрадей. Почерк хоть и корявый, но упрямый.

— Теперь у нас есть не только крепость. Есть и предупреждение.

Беру первую тетрадь в рюкзак. Работенки поприбавилось: изучить каждую схему, каждый расчет Кассиана. Разобраться, как его эта, «Теургия Согласия», или как там он ее называет, работает. И, конечно, адаптировать самые нужные его наработки под себя. По крайней мере, кому как не мне доводить эту работу и работу таких как он до конца.

Возвращаемся на первый этаж. Елена достает бутылку воды, отпивает.

— Что дальше, о великий владелец помойки? Будем пытаться тут сами с уборкой или все-таки вызываем подмогу?

— Подмогу, — говорю я, доставая телефон. — Пора перевозить Петрова. И разобраться, зачем Волкова подарила мне это… это.

Набираю номер Волковой. Она отвечает почти мгновенно.

— Серпов. Докладывай.

— Княжна, мое почтение. Поместье принял. Спасибо за… щедрый подарок. Есть вопрос. Зачем? Вы, княжна, передали мне уже миллиард безопасных квартир.

— Это все временные укрытия, для конкретных операций. «Черный Воронок» пусть будет твоей базой, личной. Он конфискован у одного должника, которого ликвидировали Морозовы. Юридически чисто. Мне нужен сильный союзник. Восстанавливай его. Это твоя новая работа. Также это тебе плата за информацию о Семенове, и теперь уже обо всем их проекте.

Поглядываю на Елену. Прежде я все как-то подобные звонки старался делать без ее присутствия. А сейчас говорю с Волковой, и даже не обратил внимание, что говорю при своей напарнице. Старею и теряю бдительность? Или сам не заметил, как уже настолько стал ее доверять? Ладно, пока вроде не судьбы мира обсуждаем…

— Понятно. Княжна Варвара. Нам здесь нужны ресурсы. Электричество, вода, охрана.

— Заняться нечем? — Волкова отвечает то ли сквозь затяжку сигаретой, то ли сквозь лопающуюся жевательную резинку. — Деньги на счету есть. Остальное — твоя проблема. Не нравится — ночуй на улице. Держи меня в курсе.

Связь обрывается. Елена смотрит вопросительно.

— Сами, все сами, — бросаю я, оглядывая вокруг фронт наших будущих работ. — Едем за Петровым.

Час спустя мы подъезжаем к дому, где оставили Петрова. Поднимаемся в квартиру. Петров сидит на кухне, пьет чай. Он бледный, но выглядит уже куда более собранным.

— Новости? — спрашивает он.

— Переезд, — говорю я. — У нас появилась постоянная база. Поместье «Черный Воронок».

Петров морщится.

— Я слышал о нем. Может, ну его? Там несколько владельцев погибли при странных обстоятельствах.

— Теперь там будем жить мы. Собирай вещи.

Он нехотя кивает, идет собирать свой скудный скарб. Через десять минут мы выходим к машине. Петров смотрит на свой чемодан, потом на меня.

— А что я буду делать в этом поместье? Я не маг. Я… бюрократ.

— Бюрократ-то бюрократ, но довольно продвинутый, других у Морозовых вряд ли держат. — Хлопаю его по плечу. — Будешь анализировать информацию. Составлять досье. Искать слабые места в документах. Бумаги, бухгалтерия… Точно, бухгалтерия. Если хорошо считаешь, вот тебе сразу еще одна должность.

Он кивает, кажется, даже немного оживляясь.

По дороге в поместье я проверяю «Чтение связей». Преследований, наблюдений за нами, пристального интереса каких-либо ублюдков не вижу, ничего подозрительного. Хотя, сколько раз после таких «ничего подозрительного» к нам вваливались эти самые ублюдки, от гопников до магов-менталистов.

Петров молчит, смотрит в окно. Елена ведет машину.

— Про Семенова, — говорю я Петрову. — Знаешь что-то о его связях в других домах? Может, о тех, кто его покрывает?

Петров вздрагивает, будто разбудили.

— Семенов… он пытался втереться в доверие к Волковым. Но у него плохо получалось. Он слишком груб. Зато у него были связи среди Орловых. Не высокого уровня, но… финансовые. Он помогал им с отмыванием средств через подпольные клубы.

— Опять Орловы, — повторяю я. — Интересно.

Приезжаем в поместье. Петров смотрит на особняк с тем же недоумением, что и мы в первый раз.

— И мы будем тут жить? — только и говорит он.

— Не нравится — живи на улице, — отвечаю я словами Волковой.

Входим внутрь. Петров осторожно ступает, как по минному полю.

— Нам нужно электричество, вода и еда, — говорю я, обращаясь к Елене. — И что-то думать о защите этого места. Найми рабочих.

— Уже ищу. — Она достает телефон. — Думаю, через пару дней сможем хотя бы оживить коммуникации. И провести их там, где их нет.

— Петров, твоя задача — составить список всего необходимого для обустройства. И начать анализировать данные из тетрадей, которые мы нашли. Там много технических терминов.

— Хорошо, — кивает он. — Есть, сэр, босс, шеф.

Я кошусь на него — такой бодрый настрой, конечно, радует, особенно для того, кого еще недавно пытались снести снайперы, а потом еще и супермаги. Но-но-но, не доверяю ли я очередному новому и малознакомому то, чего пока еще не следовало бы?

Он проходит в гостиную, ставит чемодан, оглядывается. Его нить немного светлеет, становится не столь натянутой. Еще бы! Ему дали задание. Он снова полезен.

Вечером мы едим пиццу, сидя на ящиках в гостиной. Петров осторожно откусывает кусок, словно боится, что его отравят. Елена смотрит на меня.

— И что, великий маг, теперь будем тут жить впроголодь и при свечах? Может, все-таки найдем нормальную мебель?

— Сначала безопасность, — напоминаю я. — Потом комфорт.

После ужина Петров уходит в свою комнату — выделил ему одну персонально.

Я остаюсь в кабинете, который определил для себя. Открываю тетрадь Кассиана. Он экспериментировал с вмешательством в существующие связи. Он называл это «Коррекцией узоров». Теоретически написано все довольно сложно, даже для меня, но суть в том, чтобы не просто читать или поглощать энергию связей, а точечно их ослаблять или разрывать. Именно это я интуитивно сделал с ментальным якорем Петрова — не сломал его, а заглушил, внеся помехи в чистый сигнал.

В общем, этот Кассиан пишет, что нити между людьми, от людей и к людям, все эти связи — это не каналы, а как бы договоры. «Я здесь главный, ты мне подчиняешься». «Мы сотрудничаем, пока это выгодно». Это даже вслух не проговаривается, это просто пара примеров тех смыслов, на которых основаны нити. И чтобы внести сбой, нужно увидеть условия этого договора и их нарушить.

Так чего сидеть, надо брать и пробовать. Решаю попробовать на чем-то простом. Выхожу в коридор. Вижу, как из кухни возвращается Елена с кружкой чая. Наши взгляды встречаются. Между нами тут же возникает тонкая, едва заметная нить. Пытаюсь прочесть это не как просто цвет и некую эмоцию, а как «условие договора»: с ее стороны — легкое раздражение от моих экспериментов и необходимость самой заниматься уборкой, в том числе коробок от пицц за всеми нами. С моей — привычная настороженность, готовность к ее сарказму. Можно назвать это договором на взаимное терпение.

Концентрируюсь на этой нити. Концентрирую небольшую порцию энергии и фокусирую в точке, где сплетаются ее раздражение и моя настороженность. Мысленно формулирую новый, абсурдный пункт к нашему безмолвному договору: «Кружка в ее руке не имеет отношения к чаю». Затем вкладываю в этот пункт всю собранную энергию и «впечатываю» его в структуру связи. Перезаписываю это на секунду.

И надо же, эффект! Давление в висках, знакомый признак использования Дара. Елена останавливается на полпути. Смотрит на кружку в своей руке, затем на меня. Морщит лоб.

— Я… зачем я это взяла? — говорит она, больше себе, чем мне. Ее голос звучит растерянно, без привычной собранности. Она явно на мгновение забыла о своем намерении.

Через две секунды ее взгляд проясняется. Нить восстанавливается, прежний договор снова в силе.

— Не знаю, — отвечаю я, прикрываю глаза на миг, давя на переносицу, чтобы убрать давление. — Может, хотела чаю?

Она кивает, пожимает плечами. Уходит в свою комнату, явно уже забыв о своем секундном сбое.

Возвращаюсь в кабинет. Принцип работает. Я могу не только читать социальные конструкции. Могу вносить в них кратковременный сбой. Вопрос, надолго ли и на всех ли. Но этого может хватить. В разгар переговоров можно заставить охранника на секунду усомниться, стоит ли защищать этого человека. Или заставить нападающего забыть, кого именно он должен ударить.

Сажусь за стол, собираюсь продолжить чтение, когда замечаю движение за окном. Не резкое, а едва уловимое — какая-то тень сместилась с места на место в кустах у ограды. На животное похоже меньше, слишком размеренно двинулось, слишком целенаправленно. Это мог бы быть человек. Который сейчас припал к земле и наблюдает.

Ну надо же, не прошло и года.

Я отступаю от окна вглубь комнаты. Затем тихо, но быстро поднимаюсь на второй этаж, откуда открывается лучший вид на тот участок ограды. Замираю у стены рядом с оконным проемом и наблюдаю.

Минуты две ничего не происходит. Чужак не двигается. Затем он опять смещается, причем не в нашу сторону к дому, а назад, глубже в кусты. Еще через несколько секунд я больше не вижу ничего. Ушел. Или сменил позицию.

Спускаюсь вниз, стучу в дверь Елены. Она открывает почти мгновенно — не спит.

— Был наблюдатель у восточной ограды. Уже скрылся. Возможно, сменил позицию. Отдыхаем по очереди, с интервалом в два часа.

Она кивает, ее лицо серьезное, вопросов не задает.

— Разбужу через два часа, — говорит она и возвращается в комнату, чтобы одеться. Стало быть, первую вахту берет на себя.

Я ложусь на диван в гостиной, не раздеваясь. Сомкнул глаза, но не сплю — прислушиваюсь к каждому звуку снаружи. Тихо, никого. В итоге так и засыпаю.

На следующее утро мы собираемся в гостиной. Елена раздобыла где-то схему участка и раскладывает ее на ящике. Ее глаза красные от недосыпа.

— Ночью был визитер, — сообщает она. — У восточной ограды. Один. Наблюдал и отступил. Разведка?

Она хмурится и добавляет:

— Это же запросто могут быть и те, кто следили за Петровым.

Петров бледнеет.

— Они знают, что я здесь?

— Пока нет, — успокаиваю я его, хотя на самом деле кто его знает, как его преследователи в данный момент воспринимают его маячок, который я затуманил. — Но скоро могут узнать. Значит, нам нужно ускориться с обустройством. Елена, как с связью?

— Спутниковый интернет запускаем сегодня. И заказала датчики движения по периметру.

— Петров, твои успехи?

Он протягивает мне листок.

— Составил список самых значимых фигур среднего звена в логистической цепочке Морозовых. Тех, кто не маг, но от чьих решений многое зависит. Дисциплинарные взыскания, финансовые нарушения… Есть за что зацепиться.

Беру список. Несколько имен, должности. Это хорошее начало. Можно создать им проблемы, так же не прибегая к магии.

— Отлично. Продолжайте. Елена, тебе нужно съездить в город, забрать заказ. Я останусь, продолжу укреплять оборону.

— Сам лично будешь укреплять, в одиночку? — сомневается она.

— Я не один, усмехаюсь в ответ, подбрасывая в руке камень, каким-то макаром оказавшийся на столе. — Со мной главное оружие — знание. И несколько кирпичей, оставшихся от завала. На случай, если знание не сработает.

Час спустя Елена уезжает. Петров запирается в своей комнате с бумагами.

Я выхожу на крыльцо. Решаю провести более масштабный эксперимент с новой способностью. Подхожу к старому дубу на краю поляны. В его ветвях сидят два ворона. Один из них пытается отобрать у другого кусок коры или палку — между ними возникает короткая, но яркая вспышка соперничества, алый клубок агрессии и территориальных претензий.

Концентрируюсь на этом микроконфликте. Впитываю эту энергию противостояния — ту самую, что питает мой Дар. Фокусирую ее и мысленно вторгаюсь в их связь, их договор, превращая их из пары в двух чужих друг другу птиц.

Эффект забавный. Один ворон вдруг косится на второго, каркает с явным неодобрением, расправляет крылья и улетает на другое дерево. Второй смотрит ему вслед с глупым видом, словно не понимая, что только что произошло. Связь восстанавливается через минуту, но принцип доказан. Это работает и на животных. А значит, с людьми будет еще эффективнее.

Возвращаюсь в дом, чувствуя легкую усталость и удовлетворение. Новая способность требует тонкой настройки и больших затрат энергии, но потенциал огромен. Теперь я могу не только защищаться и манипулировать, но и напрямую атаковать социальные структуры врага.

Вечером, когда Елена возвращается с коробками датчиков, а Петров докладывает о составленном им подробном списке ресурсов, необходимых для обустройства базы, и своих предположениях, мне приходит мысль: а ведь мы уже не просто прячемся. Мы, во-первых, делаем себе безопасную и уверенную жизнь и скоро будем готовы к любым нездоровым движениям в нашу сторону, а во-вторых, готовимся сами для будущих наступлений на всех нездоровых.

Петров неловко переминается с ноги на ногу.

— Есть еще один момент, кстати, вспомнил… Семенов-то, тот самый, вел двойную бухгалтерию. Часть средств шла не на счета Морозовых, а в некий фонд «Полярная звезда». Я раньше не придавал этому значения…

— Проверь этот фонд, — говорю я. — Возможно, это их запасной аэродром.

В этот момент снаружи доносится приглушенный хлопок — звук хлопнувшей автомобильной двери. Подхожу к окну, осторожно раздвигаю штору.

На дороге, в сотне метров от нашего забора, стоит черный внедорожник. Стекло тонировано, номерных знаков не видно. Он не двигается, просто стоит с выключенными фарами.

Мы продолжаем наблюдать минут десять. Машина не двигается. Никто не выходит. Типа, нам дают понять, что мы под постоянным контролем.

Добро пожаловать в «Черный Воронок», господа!