«Черный Воронок» сегодня напоминает мне театр абсурда. Мои бойцы, мои оба охранника, стоящие на входе по стойке смирно, встречают меня в комбинезонах из грубой и явно колючей коричневой мешковины. Типа мы готовимся к осаде средневековой крепости, а впечатление, которое мы производим на клиентов, как минимум вторично.

— Что это? — спрашиваю я.

— Униформа, господин Серпов! — бодро докладывает левый, а вид прямо гордый.

Петров выскакивает из здания с сияющим лицом, словно совершил великое экономическое открытие.

— Экономически эффективный материал! Прошит двойной нитью. Сэкономил двадцать три процента от бюджета!

Смотрю на комбинезоны, потом на Петрова. У него такое лицо, будто он не мешковину на складе нашел, а формулу бессмертия вывел, просто пока никто не оценил.

— Алексей. Ты сейчас выглядишь как человек, который гордится тем, что починил «Запорожец» куском арматуры. Починить-то починил, но ездить на нем стыдно даже в темное время суток. А мы — «Кодекс». Мы не «Запорожец».

Отодвигаю полу пиджака у охранника, демонстрируя торчащие, грубые швы.

— Вот ты видишь этих двух доблестных стражей в одеждах для вывоза навоза? Они выглядят как подавившие восстание картофелин стражи третьего сорта. Мы — «Кодекс». Помним об этом?

Поворачиваюсь к подошедшему Михаилу.

— Вся эта коллекция — на свалку. Закажи новую. Темно-серую шерсть с кевларовыми вставками.

Михаил кивает.

— Новый принцип, господин товарищ Алексей, — объясняю я. — Мы одеваемся так, чтобы нам верили. Бюджет, пожалуйста, утверждаю. Потрать его с умом. Или я сошью тебе костюм из брезента лично.

Петров глотает и лихорадочно что-то чиркает на листке.

— Понял. Нужно дорого и серьезно. Я… я все пересмотрю. Только… может, рассмотрим вариант с синтетикой? Она дешевле…

Смотрю на него — он прям максимально озабочен ситуацией. Но мне еще, как ни крути, нужно сразиться с его внутренним бухгалтером.

— Алексей, когда клиент из любого великого дома видит нашу охрану, он не должен думать о том, сколько мы сэкономили на ткани. Он должен… слегка позавидовать. И добавь в смету пару комплектов парадной формы для приема высоких гостей. Черный, строгий крой. Чтобы даже Волкова, если приедет, чувствовала себя скромно.

Оставляю их и захожу внутрь. В кабинете ждет Лена, опершись о косяк.

— Устроил разнос экономисту?

— Внес ясность в вопросы стиля и выживания. Петров путает экономию с камуфляжем под нищего.

Бросаю портфель на стол.

— Что у нас там на сегодня следующее? Помимо обсуждения тканей.

— Пока ты решал вопросы высокой моды, к нам поступил заказ. Дом Зеро.

Ого, удивила.

— Зеро? Хранители Летописи? Что им от нас нужно? Неужели потеряли какую-то особенно ценную книжку?

— Их младший научный сотрудник, Арсений, пропал. — Лена ставит передо мной чашку черного кофе. — Вчера он работал на территории заброшенного завода «Энергия». Что они там обычно делают — фотосессии объектов, обмеры для их каталога промышленной архитектуры.

Делаю глоток. Горячий кофе обжигает.

— Наш кофе становится крепче. Петров снова экономил на зерне?

— Нет. Это моя личная закупка. Твой желудок еще скажет мне спасибо.

— Ну так и что с тем типом? Заблудился на территории? Зачем обратились к нам?

— Коллеги, которые были с ним, утверждают, что он не просто заблудился. Они видели, как он буквально провалился в воздух. Исчез. На месте, где он только что стоял, несколько секунд висела какая-то… дыра. Потом она закрылась.

Я аж чуть не поперхнулся кофе, но язык обжег серьезно.

— Провалился в воздух? — переспрашиваю я. — Может, это проделки какого-то дома? Лебедевы с их иллюзиями, например.

— Возможно. Но дом Зеро просит нас разобраться. Тихо. Официальный разбор ситуации их не интересует, хотят по-тихому. Ну а мы же эксперты, прямо подходим идеально. Итак, бывший заводской комплекс «Энергия». Заброшен лет пятнадцать назад. — Лена листает данные на планшете. — Вчера днем Арсений Зеро отправился туда в рамках их исследования касательно промышленной архитектуры. Примерно в 14:30 он… провалился. Куда? В том-то и вопрос.

— И они сразу к нам? — уточняю я.

— Дом Зеро утверждает, что сигнатура эфирного всплеска не соответствует ни одному известному магическому профилю, — отвечает Лена. — Какая-то новая неведомая, как ты говоришь, тематика. А обращаются к нам, потому что мы уже имели дело с… нестандартными ситуациями. Они просят провести разведку на месте и определить природу феномена. Тихо. И, конечно, вернуть их парня.

Ставлю чашку. Логика есть. «Тихо» — это наш любимый способ работы.

— Значит, работаем в условиях дефицита информации. Если это ловушка какого-то дома, мы найдем ниточку сто проц. Если нет… что ж, будем разбираться по ходу дела. Самое главное, что это за деньги, на которые мы как раз купим нашим новую форму.

Тренировочный манекен в углу кабинета получает от меня в рыло. Сначала в буквальном смысле кулаком, а далее делаю «Разрыв». Манекен — неживой. В нем нет ни сознания, ни связей, которые можно «разорвать». Но принцип в том, что воля может найти точку приложения. Даже если ее нужно создать самому, от себя к объекту.

Я останавливаюсь, делаю вдох. Смотрю на манекен, сам себя начинаю эмоционально раскачивать внутри. Нахожу досаду на какие-то мелкие неувязки в работе и быту, на бумажную волокиту, на ощущение, что движусь по жизни недостаточно быстро, на сам манекен, что он скучный и бесполезный, не может вступить со мной в спарринг. Направляю этот коктейль наружу — прямо на эту болванку. Эти эмоция становится мостом, нитями, которые я сам протягиваю от себя к манекену.

Связь создал. Теперь можно рвать.

Делаю «Разрыв». Импульс воли срывается и бьет по этой натянутой нити. Манекен дергается, его голова запрокидывается от толчка. Вот это класс! Давно хотел обкатать эту идею, но что-то после пары прежних попыток было недосуг. Теперь вспоминаю — идея работает. Но теперь о ее минусах. Во-первых, я-то хотел другое: поразить не всю связь целиком, а один ее сегмент: скажем, ударить ему в «правый глаз», а не широко по корпусу.

Фокусирую волю острее, сжимаю мысленный луч. Хрясь! Удар снова прилетает шире, чем надо, — манекен качается всем корпусом. Импульс рассеялся, точности — ноль.

В висках давит — плата за тренировку и использование Дара берется всегда исправно. Но вот в бою, кстати, так, например, делать бессмысленно — некогда строить мосты к противнику. Для тренировки контроля над формой и плотностью воли — сойдет.

А вот взять ту же «Подмену договора» — с манекеном заведомо не выйдет. Эта классная штука на моем текущем уровне развития — пока увы. Манекен со мной договор не подписывал, я с ним как бы тоже. По крайней мере такой договор, который связывает двоих живых персонажей. Значит, пока только таран — «Разрыв связей». Надо только продолжать работу над точностью.

Десять чистых подтягиваний на турнике в дверном проеме. Мышцы спины и рук приятно горят. Упор лежа, отжимаюсь три раза по двадцать раз. Дыхание почти ровное, хоть и пот стекает по виску. По крайней мере, физическая форма этого тела куда лучше, чем было в начале.

Разминаю кисть. Сегодняшний утренний ритуал завершен.

Кофе допит. Самое время брать деньги за решение чужих проблем.

— Сделаем все по красоте, — говорю Лене, которая в течение моей тренировки стояла здесь. — Дом Зеро — это репутация. Найдем их исследователя — это только нам плюсик к нашему весу. Подготовь группу. Я, ты, Гром. Ирина тоже поможет. Ее «слух» может уловить то, что не видят глаза. Может, она еще и подскажет, где там дешевые столовые рядом с аномалией.

Лена кивает:

— Уже делаю.

И выходит, доставая планшет. Приятно работать с профессионалами.

Открываю сейф, введя код. «ГШ–18» — моя тема. Проверяю магазин, беру два запасных. Кладу пистолет в кобуру у пояса. Надеюсь, не пригодится: патроны тоже стоят денег.

Захожу в столовую на быстрый перекус. Вера, наш повар, ставит передо мной сэндвич с ветчиной и сыром.

— На, подкрепись. Не смей шляться голодным.

— Спасибо, Вера.

Откусываю. Хлеб свежий, ветчина качественная. Петров тут как-то, было дело, пытался сэкономить на колбасе, но Вера настояла на своем. Еще один повод держать его подальше от вопросов снабжения.

Быстро доедаю, запиваю водой из кулера. Теперь можно и в бой.

Час спустя на бронированном внедорожнике едем к нужной промзоне. Гром что-то жует на переднем сиденье.

Останавливаемся за квартал от цели и идем пешком, без происшествий доходим до центра комплекса. Проходим через разрушенные ворота. На ржавой табличке еще можно разобрать: «Завод „Энергия“. Цех № 4».

Включаю «Чтение связей». Блеклые, слабые следы былой активности тех, кто здесь когда-то работал, — мой Дар, который я не перестаю прокачивать, их воспринимает как серые обрывчатые нити.

Ирина вдруг останавливается, прижимая руки к вискам.

— Здесь… слишком громко. Как будто кто-то кричит беззвучно. Много голосов. Слабых. Они повторяют: «Не смотри». «Не иди». «Оно смотрит назад». «Дверь не закрыта».

— Источник? — тихо спрашиваю я.

Ирина указывает дрожащим пальцем куда-то вперед.

— Там.

Делаю знак Грому — двигаемся осторожно. Шаг за шагом, ствол наготове, полагаясь на зрение, слух и Дар Ирины.

Продвигаемся глубже по комплексу, мимо обвалившихся конструкций и гор мусора. Гром впереди, жестами указывает на возможные укрытия и пути отхода.

Может, у меня уже паранойя на ранней стадии от нашей непростой работы, но что-то как-то тихо тут даже для заброшки. Воздух неподвижен, пыль не колышется.

Подходим к месту, где должен быть главный сборочный цех. Согласно карте Петрова, здесь должно стоять массивное здание из красного кирпича.

Но его нет.

На его месте висит… дыра, прям в воздухе. Края у этой дыры трясутся, дергаются. А сквозь нее видно какое-то другое место — лиловое небо, кристаллы из земли торчат. Перед самой дырой воздух дрожит, как над асфальтом в жару, хотя жары никакой нет.

Портал, не иначе. Точнее, в здешнем варианте скорее пространственный разлом. Из прошлой жизни помню похожие, но там у нас были порталы как порталы, все четко, даже края ровные, как по линейке. Контролируемые, короче. А это… Края рваные, клочьями. Дрожат, как пленка на ветру. Типа, так, ломом стену прорубили. Грубо. Криво.

Отступаю на шаг.

— Петрову, — говорю Лене, — скажешь: «Нашли дыру в реальности. Следы кустарного вмешательства». И в смету для дома Зеро отдельной строкой: «Ликвидация последствий неквалифицированного магического ремонта». За такие косяки клиент должен платить двойной тариф.

— Что… что это? — тихо, почти шепотом спрашивает Лена.

— Не знаю. Но, может, сюда и ушел их исследователь. Записку бы хоть оставил, куда пошел. Ирина, попробуй «послушать» это место.

Ирина закрывает глаза, ее лицо напрягается.

— Эхо. Кто-то там точно есть… Он паникует. И ему больно. Стоп! Еще… что-то другое. Холодное. Голодное. Знает, что мы сейчас здесь.

Внезапно разлом вздрагивает, из его пульсирующей поверхности вырывается длинная, бледная, почти прозрачная рука с слишком большим количеством суставов. Она с хрустом впивается когтями в бетон в метре от нас, будто пытаясь вытащить наружу остальное тело.

У этой руки столько суставов, что, наверное, даже собственный локоть для нее самой же — загадка. Где заканчивается предплечье и начинается что-то следующее — хрен поймешь.

Ладно, потом разберемся. Сейчас — работаем.

— Черт! Назад! — отталкиваю Ирину за себя.

В тот же миг из разлома выпадает, словно выплевывается, молодой человек в разорванной одежде. На ней — собственно персоной герб дома Зеро. Ну надо же, свезло так свезло! Он падает на бетон, не двигаясь. А та бледная рука тут же тянется к нему.

По нитям этого парня вижу — все плохо: они все тугие как струны и вытянуты в сторону разлома так, будто их вот-вот порвет. Действую без раздумий. Сгущаю волю и бросаю «Разрыв», прямо в эту руку и в это короткое пространство между парнем и дырой.

— Гром!

Силовик делает резкий выпад вперед, хватает пацана за куртку. С силой тянет на себя, упираясь ногами.

Жесткое давление в голове. Что-то из той дыры давит на меня через мой же щит, совсем охреневшие!

Рядом Ирина:

— Оно… голодное… Оно не хочет отпускать…

Из разлома вырывается луч неяркого света, вонзается в мой щит. Мир перед глазами начинает плыть, земля уходит из-под ног. Вижу, как Лена целится из пистолета, но не стреляет, не особо понимая, куда вообще стрелять.

Нужно будет поручить Петрову изучить эту хрень подробнее. Сто процентов в наших типовых контрактах не хватает пункта о компенсации за моральный ущерб от контакта с неизвестным. Это же перспективная рыночная ниша в нашем деле.

Ладно, сами напросились. «Чтение связей» — на максимум. И что мы видим. Арсений, если это он, — его нити, бледно-серые, тонкие, потрепанные, тянутся от него куда-то в сторону города. Уже неплохо: значит, он — свой, здешний. Но три нити — толстые, темные — уходят прямиком в ту дыру. Их источник явно по ту сторону. Что-то вроде канатов, за которые его тянут.

Усиливаю «Разрыв». Концентрируюсь на точке, где эти три чужие нити впиваются в сознание Арсения. Импульсом воли бью в этот узел — в саму связь, что его связывает с кем-то по ту сторону.

Разлом вздрагивает. Рука из дыры, уже схватившая Арсения, на мгновение разжимается. Этой доли секунды хватает Грому. Он с рыком вырывает парня и отбрасывает его за свою спину, к Лене. Парень падает, кашляя и хватая ртом воздух.

Гром ворчит, тяжело дыша:

— Вечно эти ученые лезут куда не надо. Вот бы они так в очередях в банк лезли, мы бы быстрее кредиты оформляли.

Ирина смотрит на парня:

— Он без сознания.

— И то хорошо, меньше вопросов задавать будет.

Свет в разломе вспыхивает ярче. А у меня, опять двадцать пять, кровища под носом. Отступаю, все еще поддерживая щит.

— Отходим! Немедленно! Все!

Разлом пульсирует, сжимается и расширяется, и неприятно скрежещет, типа как стеклом по металлу. Рука неведомой зверушки исчезает в дыре, как не было. Постепенно дыра становится меньше, стягивается. Похоже, шоу заканчивается.

В итоге разлом сжимается до размера теннисного мяча и исчезает с тихим щелчком. Воздух на его месте еще несколько секунд дрожит, как над горячим асфальтом.

Лена осторожно приближается к месту, где была дыра, и проводит рукой в воздухе.

— Ничего.

Оборачиваюсь к спасенному — лицо бледное, невменяемое. Он сжимает в руках странный, мерцающий изнутри фиолетовым светом камень. Похоже, сувенир привез. Хорошо хоть не ценой своей жизни.

Гром быстро осматривает спасенного:

— Дышит. Пульс частый, но стабильный. Внешних повреждений нет, кроме ссадин. Но глаза… не фокусируются. Шок, и не только физический.

— Хватит диагнозов, — обрываю я. — Пошли отсюда. Гром, неси его.

И тут же на крыше соседнего, полуразрушенного цеха замечаю движение. И короткий, яркий блик — точно от солнца на стекле объектива. Как если бы кто-то только что снимал нас. И этот кто-то теперь быстро отползает от края крыши, скрываясь из виду. Похоже, сегодня мы устраиваем представление для широкой публики.

— Гром, следи за ним! — кидаю через плечо, указывая на спасенного. — Лена, за мной! Надо поймать оператора, пока он не начал монтировать клип.

Бежим к пожарной лестнице на стене цеха, начинаем подниматься. Отличная кардиотренировка. Лестница скрипит, шатается, но вот, наконец, выскакиваем на крышу. Никого. Ну само собой, кто нас там будет ждать. В остальном же — невежливо это, снимать без разрешения и не ждать автографов.

Осматриваемся. Я подхожу к краю. Отсюда действительно годный вид на то место, где висел разлом. Теперь там только дрожащий воздух и пустота. А так — идеальная позиция для наблюдения.

Спускаемся вниз. Гром уже поставил парня на ноги. Тот все еще не может говорить, только смотрит в пустоту широко раскрытыми глазами. Похоже, ему понравилось наше шоу.

— Увозим его, — командую. — И, надеюсь, у дома Зеро есть страховка для своих сотрудников. А то, если нет, мы можем предложить и эту услугу. Комплексный подход — наше все. Спасение клиента, устранение угрозы, страховой полис.

Группа возвращается к машине быстрым шагом. Парень не сопротивляется, кое-как идет, но постоянно виснет мешком. Укладываем его на заднее сиденье. Как вцепился, так и сжимает фиолетовый камень, сейчас раздавит, хотя вид по-прежнему максимально отлетевший.

Интересно, у дома Зеро в страховке прописано «изъятие сувенирной продукции из другого мира без декларации»?

Хотя какой с него сейчас спрос. Парень, похоже, до сих пор не понял, где выход, а где вход. И в каком из миров он вообще планирует завтракать.

— Не трогай, — предупреждаю Лену, которая тянется к артефакту. — Пусть специалисты дома Зеро разбираются. Наша задача — доставить живым и по возможности вменяемым.

Гром садится за руль, его лицо выражает легкое разочарование.

— А я думал, хоть постреляем немного. — Затем смотрит в зеркало заднего вида на парня. — Интересно, он хоть понял, что мы его спасли?

— Неважно, — отвечаю я. — Главное, что дом Зеро поймет, когда получит счет.

Звоню Петрову:

— Готовь медблок. И усиль охрану периметра. У нас есть свидетель. Могут быть также и нежеланные гости.

— Понял. — Голос Петрова звучит напряженно. — Уже делаю.

Значит, кто-то, весьма вероятно, снял нас на видео. Пока неясно, кто и зачем. Возможно, агент двора, который проверяет нашу работу. Возможно, шпион другого дома. А может, просто случайный свидетель. Но теперь кто-то знает, что мы первыми столкнулись с разломом и смогли спасти человека. Эта информация дорогого стоит.

Нужно выяснить, кто стоял за камерой. Если это враг — нейтрализовать угрозу. Если потенциальный партнер — предложить сотрудничество.

В любом случае, мы получили уникальный опыт. А это значит — пора вносить в прайс-лист новую услугу: «Работа с пространственными аномалиями». С двойным тарифом за срочность.