Поднимаемся, заходим в дом.

Гром встречает нас в коридоре:

— Явились — не запылились. А это, надо полагать, тот самый? Выглядит так, будто его не из особняка, а с конвейера сняли.

— Павел, наш новый порталист, — представляю. — Кормить его, отпаивать и спать уложить. Потом всё расскажу.

Клавдия Петровна тут же подхватывает Павла под руку, ведёт на кухню:

— Худющий-то какой! Сейчас супчику налью.

Идём следом, заходим в столовую. Петров сидит с планшетом, увидев нас, подскакивает:

— Вы вернулись! А я тут запасы пересчитывал… Кстати, тушёнки почему-то меньше стало. Вы не брали?

Все смеются.

За ужином Ирина садится рядом со мной — не напротив, не через пару мест, а именно вплотную, хотя свободных стульев хватает. Её плечо почти касается моего плеча.

— Ты цел? — тихо спрашивает она, и так неподдельно, как будто взаправду встревожена.

— Жив. Даже почти не ранен.

Она кивает, но не отодвигается. Пока Клавдия Петровна разливает суп, Ирина незаметно пододвигает ко мне тарелку с хлебом — ту, что стоит ближе к ней. Потом, когда общая миска с картошкой оказывается в другом конце стола, она тянется первой и передаёт мне, хотя могла бы положить себе.

Я ловлю на себе её взгляд — изучающий, тёплый. Причём взгляд не отводит, как обычно, а всякий раз задерживается на мгновение и улыбается. Замечаю, как Гром переглядывается с Анной и многозначительно приподнимает бровь. Оба прыскают в кулак, но Ирина будто не замечает — всё её внимание сосредоточено на мне.

После ужина, когда все начинают расходиться, она задерживается. Помогает Клавдии Петровне собрать посуду, но потом возвращается и садится рядом, пока я допиваю чай. Молчит. И, казалось бы, просто сидит и смотрит куда-то в сторону, но даже Петров перестаёт стучать по планшету и косится на нас.

— Ты сегодня… — начинает она и замолкает, подбирая слова. — Много сделал. Отдыхай.

Встаёт, касается моей руки — легко, будто случайно — и уходит, не дожидаясь ответа.

Я задерживаюсь в столовой — просто тупо сижу и прокручиваю в голове сегодняшний день.

— Ты чего такой задумчивый? — Лена входит тихо, я даже не услышал.

— Думаю, — говорю. — Нас сегодня преследовали. В пустыре, потом на площади.

— И? — Лена переспрашивает так, будто я говорю о чём-то совсем уж будничном.

— И я думаю: откуда они узнали, что мы там будем? Если они знали о выходе из коллектора, то почему до сих пор не завалили люк? Почему не сообщили Белову?

Лена садится напротив.

— А если они не знали? — она смотрит на меня. — Просто патруль. Увидели подозрительных людей, ну, вас. А может и не подозрительных, а просто людей, у которых можно проверить документы. При вас, кстати, были документы? Наверняка не факт!

— Но они нас так упорно преследовали…

— Потому что вы бежали, — она усмехается. — Если бы вы спокойно шли дальше по своим делам, может, подошли бы, проверили, и оставили в покое. А так — трое мужиков видят патруль и срываются с места. Что бы ты на их месте подумал?

Я молчу. Она права.

— И потом, — добавляет Лена, — они ведь не знали, откуда вы на самом деле. Из люка, или не из люка. И кто вы такие, тоже.

— А если они доложат?

— Доложат, — она пожимает плечами. — Начальству: «Видели троих, ушли, потом открылся разлом, и мы их потеряли». Какая-то троица, прохожие.

Смотрю на неё.

— Ты уверена?

— Я уверена, что, если бы они знали, кто мы и где мы живём, мы бы уже не сидели здесь и не пили чай. — Она откидывается на спинку стула. — Так что выдохни.

Киваю. Действительно, если бы они знали про коллектор, нас бы уже взяли. А так — просто патруль, который собирался проверить случайных троих.

— Ладно, — говорю. — Что-то я сам на себя не похож с этими сомнениями. Спасибо, что развеяла их.

— Это моя работа, — она встаёт. — Иди отдыхай.

Павла селят в комнате рядом с Петровым — тот обещает показать ему систему учёта продуктов. Павел смотрит на него как на инопланетянина, но кивает.

Ночью снова без происшествий. Дроны гудят за окном, но лишь гудят, не более того, и сегодня это даже как будто усыпляет быстрее, чем обычно.

Встаю пораньше. А чего спать? Дел — до хрена. Быстро умываюсь, натягиваю спортивные штаны и выхожу в утреннюю серость. Дроны на месте, машу им рукой, практически уже свои. Подмигивают мне в ответ красными огнями.

Разминка. Отжимания, приседания, пара кругов по периметру. Тело прекрасно слушается, это уже не тот Артём Серпов, с которого начинал — тренировки не зря. Беру гантели, два подхода по пятнадцать — мышцы отзываются приятным жжением.

Заканчиваю, сажусь на крыльцо. Смотрю на стаю беспилотников. Висят они, примерно, метрах в пятидесяти. Сейчас их восемь.

А что, если… Включаю «Чтение связей» и смотрю на них как «чтец связей». Да, вот они — тонкие, едва заметные нити, тянущиеся к каждому агрегату откуда-то издалека, из-за горизонта. От операторов. Более прямые, чем между двумя людьми, но всё же это связи.

Вскакиваю. Концентрируюсь на ближайшем дроне. К нему нить приходит с юго-запада, со стороны города. Пробую воздействовать на неё, как делал тогда, в «Прометее», с управляемыми сферами Марченко. Сжимаю волю в кулак, направляю импульс.

Нить дёргается, но не рвётся. Импульс как будто соскальзывает, как если бы та была покрыта маслом. Давлю сильнее — аж голова начинает гудеть, но результат нулевой. Дрон висит, как и висел.

Ещё раз. Ещё. Пытаюсь зацепиться за другую нить, у другого беспилотника. Бесполезно. Они не рвутся, только вибрируют, выскальзывают.

— Что за ересь… — выдыхаю, вытирая пот со лба.

У меня получалось даже с тварями из разлома, а уж там-то расстояние до источника — другой мир, и там ещё неизвестно сколько километров. Либо же… Либо же это не так работает. У монстров я мог рвать связь с самим разломом, который обычно находился близко. Пусть даже их первоначальный источник, чем бы и кем бы он ни был — главным монстром или каким-то их обиталищем, местом силы — находился где-то далеко в Эфириуме. Разлом в этом сюжете служил проводником, самой ближайшей точкой в нашем мире. И этого было достаточно, чтобы сработало.

А сейчас операторы этих дронов могут быть где-нибудь за десятки километров, и нить слишком длинная, слишком растянутая на дистанции. И моей энергии может не хватать, чтобы воздействовать на таком расстоянии.

А возможно, соединение этих нитей организовано так, что они проходят сначала через спутники, ретрансляторы, и состоят из последовательности мелких связей, которые я не могу охватить одним усилием. Как если бы попытался разорвать нить между двумя людьми, говорящими по смартфону.

Так, ну тогда, что, если не рвать, а попробовать «подмену договора»? Перепрограммировать связь, заставить один из дронов выполнить другую команду — например, развернуться и атаковать своих или просто улететь. Я такое уже делал, и на насекомых, и на людях во время первой осады поместья, когда вносил разлад в целую группу. Что мешает сейчас воздействовать на оператора через эту нить, внушить ему, что дрон вышел из строя, или что он должен отозвать его?

Но тут же приходит понимание: дронов восемь. Если я начну возиться с одним, остальные семь увидят неладное. Их операторы на том конце поднимут тревогу. А вокруг поместья, как нас предупреждали, не только дроны — где-то на подступах стоит боевая техника, готовая открыть огонь. Один вышедший из строя дрон может стать сигналом к атаке. И тогда мы получим не дронов, а ракеты или снаряды. Нет, риск слишком велик.

— Не выходит? — Гром выходит на крыльцо, подавая кружку с чаем.

— Не выходит. — Беру кружку, делаю глоток. — Раньше получилось с артефактами Марченко, а здесь — глухо.

— Может, потому что те сферы были магические, а это чистая техника? — предполагает Гром.

— Нет, я же вижу нити. Они есть. Но какие-то… другие. Словно смазанные. Или слишком далеко.

Стоим некоторое время молча.

— Ладно, — говорю. — Есть другая идея.

— Что именно?

Я объясняю:

— Дронами, скорее всего, управляют Стрижи. У них наверняка контракт с Императором на воздушный контроль. А Стрижи… Мы точно не знаем, но… могут быть также не в восторге от новой власти. Если мы сможем дать им знак, вывести их на поговорить…

— Так организуй им визит вежливости. Загляни на чашку чая, как к тем же Оболенским.

— Можно и так. А можно попробовать и отсюда, — я поднимаю взгляд вверх, призывая Грома сделать то же самое.

Гром смотрит то на меня, то на небо.

— Да просто немного… поиграем с ними.

— Поиграем? — Гром хмурит брови. — А ничего, что могут и огонь открыть?

— Запустим свой дрон. Игрушечный. Чуток полетаем перед ними. По-доброму, чтоб заметили: мол, мы тут, мы скучаем, не против поболтать. Если по ту сторону реально Стрижи — может, поймут. Если иные силы — хотя бы реакцию проверим.

Гром молчит, трёт переносицу.

— Рискованно. Если они воспримут как угрозу — могут начать бомбить.

— Знаю. — Киваю. — Но думаю, что не начнут. Мы постараемся не дать им увидеть хотя бы даже намёка на угрозу с нашей стороны.

Он вздыхает:

— Ладно. Допустим, я согласен. Но где взять дрон? У нас ничего такого нет.

— Купим. Отправим кого-нибудь в город. Петров составит список продуктов заодно.

— Деньги есть?

— Петров найдет.

Гром усмехается:

— Ну смотри. Ты стратег, тебе виднее. Я только за безопасность отвечаю.

— Это у тебя хорошо получается. — Хлопаю его по плечу. — Иди, готовь людей.

Он уходит. Я допиваю чай и направляюсь к Лене.

Стучусь в кабинет, приоткрываю дверь — тоже уже не спит, сидит за столом, перед ней планшет, рация, какие-то схемы.

— Есть разговор, — говорю, садясь напротив.

Она поднимает голову.

— Слушаю.

— Надо обсудить стратегию. Дальнейшие действия.

Лена откладывает планшет, смотрит внимательно.

— Давно пора.

— Вариантов несколько, — начинаю. — Первый: пытаться прорваться к Императору, добиться аудиенции, доказать, что мы полезнее, чем опасны. Но это лотерея: можем и огрести.

Она кивает, записывает что-то в блокнот.

— Второй: создать подпольную сеть. Аномалы, недовольные аристократы, информаторы. «Кодекс» как теневая структура. Если грамотно расставить приоритеты, можно раскачать за месяцы. Леонид уже привёл троих, Павел — четвёртый. Дальше — больше. Через них выйдем на других.

— А для чего всё это? — Лена смотрит пристально. — Какова цель?

— Цель — стать силой, с которой придётся считаться. Не сегодня, но когда нас станет достаточно, когда у нас будут свои люди в каждом Доме, в каждой структуре — тогда Императору придётся договариваться. Или народ заставит.

Она обдумывает, делает пометки.

— Есть третий вариант?

— Третий — использовать угрозу из Эфириума. Разломы, твари. Если мы сможем доказать, что опасность реальна и мы единственные, кто может с ней бороться — тогда нас позовут сами. Но… — делаю паузу, — сейчас в городе с разломами уже по ходу справляются маги Домов. Им пока хватает. Значит, наша исключительность им уже не видится исключительной.

Лена кивает:

— Значит, второй вариант звучит бодрее. Тем более, мы уже и так начали по нему двигаться. Создаём сеть.

— Именно.

Через час собираю Леонида и Игоря в прихожей. Леонид смотрит на меня с лёгким недоумением — ему ведь придётся побыть курьером ближайшие два часа, а видимо раньше ещё не приходилось.

— Задача, — говорю. — Первый выход в город за продуктами. Всё как обычно, через коллектор. Купите вот это. — Протягиваю лист, исписанный Петровым.

Леонид берёт, читает вслух:

— Гречка — 5 кг. Рис — 3 кг. Макароны — 4 пачки. Тушёнка говяжья — 10 банок. Тушёнка свиная — 5 банок. Хлеб — 4 буханки. Масло подсолнечное — 2 бутылки. Масло сливочное — 3 пачки. Соль — 1 кг. Сахар — 2 кг. Чай чёрный — 2 пачки. Чай зелёный — 1 пачка. Кофе растворимый — 1 банка. Сгущёнка — 3 банки. Лук репчатый — 3 кг. Картошка — 5 кг. Морковь — 2 кг. Чеснок — 3 головки. Укроп свежий — 2 пучка. Петрушка свежая — 2 пучка. Яйца — 2 десятка. Молоко — 3 пакета. Дрожжи сухие — 5 пакетиков. Мука — 2 кг. Сода — 1 пачка. Стиральный порошок — 1 пачка. Мыло хозяйственное — 3 куска. Зубная паста — 2 тюбика. Туалетная бумага — 12 рулонов.

Леонид поднимает глаза:

— Ваш аналитик, что ли, решил магазин перевезти? Это ж полтонны.

— Уложитесь, — успокаиваю. — Тяжёлое в рюкзаки, остальное в сумки. Главное — дрон не забудьте. — Протягиваю второй листок с характеристиками. — С камерой, дальность полёта не меньше километра, радиоуправление. Спросите в любом детском магазине или на рынке.

Игорь молча забирает список, уходит за рюкзаками. Леонид вздыхает:

— Ладно, прорвёмся. Деньги?

— Петров выдаст.

Скоро они уходят в подвал. Я провожаю их взглядом и возвращаюсь во двор.

Через пару минут уже вижу, как Гром гоняет бойцов на плацу — четверо охранников наматывают круги, отжимаются, отрабатывают приёмы. Трое раненых сидят на лавочке под присмотром Шестакова — тот не разрешает им напрягаться, только наблюдают. На лавочке у стены, подальше от суеты, сидит Скиталец. Закутан в плащ, хотя не сказать, что холодно. Глаза его полуприкрыты, но я знаю — он всё видит и слышит. Ирина говорила, что у него обострённое восприятие, почти как у неё. Может, поэтому он всегда держится в стороне — чтобы не перегружаться.

Сильверы выходят на солнце — их шестеро, старший ведёт. Они садятся кругом, серебристая кожа слабо мерцает. Световая магия, как опять же говорит Ирина, в нашем мире слабеет, но если подпитываться солнечными лучами, можно держаться. Старший иногда поднимает голову и смотрит куда-то вдаль, будто слушает что-то, неслышное и невидимое для нас.

Петров с Павлом сидят в столовой. Павел вникает в систему учёта — Петров показывает ему таблицы на планшете, объясняет, где что лежит, как вести учёт расхода. Павел слушает внимательно, кивает, иногда задаёт вопросы.

— А это зачем? — спрашивает, тыкая в какую-то графу.

— Это резерв, — объясняет Петров. — На случай, если поставки прекратятся. Мы сейчас по резерву и живём.

— И надолго хватит?

— Если экономить — хватит. Но с новыми людьми… — Петров косится на Крагов и Сильверов, — придётся корректировать.

Рядом с ними присаживается Скиталец. Он молча смотрит на экран планшета, где мелькают цифры и таблицы. Павел косится на него, но ничего не говорит. Петров, увлечённый объяснениями, даже не замечает лишнего зрителя. Скиталец слушает минут пять, потом так же молча встаёт и уходит во двор.

Клавдия Петровна гремит кастрюлями на кухне. Анна и Марк помогают ей — чистят картошку, режут лук. Анна что-то рассказывает, Марк смеётся.

Наталья сидит в тени, читает книгу. Эмпатия, говорит, отдыхает, когда вокруг всё спокойно.

Леонид и Игорь возвращаются через три часа. Грязные, с канализационным душком, но довольные. Оба притаскивают по две огромные сумки и рюкзаку, а Игорь ещё и коробку.

— Принимайте, — выдыхает Леонид, ставя сумки на землю. — Петров, проверяй. Гречка, рис, макароны, тушёнка, масло, соль, сахар, чай, кофе, сгущёнка, лук, картошка, морковь, чеснок, укроп, петрушка, яйца, молоко, дрожжи, мука, сода, стиральный порошок, мыло, паста, бумага. Всё по списку.

Петров тут же начинает перебирать, сверяться со списком, бормотать под нос.

— А дрон? — спрашивает Гром.

Игорь протягивает коробку. Гром открывает, достаёт серую стрекозу с четырьмя пропеллерами, пульт, зарядку, инструкцию. Причём реально стрекозу — ребята в буквальном смысле купили самый детский из возможных.

— Красота, — довольно скалится он. — Сейчас изучим.

Распаковываем, читаем характеристики. Дрон хоть и игрушка, но с нормальной стабилизацией, с GPS, с возвратом на базу при потере сигнала. Камера выводит картинку прямо на телефон через приложение. Дальность — до километра, время полёта — до двадцати минут.

— Пробуем? — Гром смотрит на меня.

— Давай.