В дверь стучат. Ирина входит, ставит передо мной чашку чая. Садится напротив, поджимает ноги под себя. Смотрит куда-то в сторону окна.

— Ты как? — спрашиваю.

— Нормально. — Пауза. — Просто… думаю.

— О чём?

Она пожимает плечами. Теребит край рукава.

— Обо всём. О том, что дальше будет. О том, что мы тут… в клетке теперь. И о тебе. Тяжело, наверное, за всех отвечать, когда над головой это.

— Привык уже.

— Не завидую. — Она смотрит на меня, и взгляд у неё какой-то… другой. Не такой, как обычно. Мягче, что ли.

— А ты чего пришла? — спрашиваю, чтобы не молчать.

— Не знаю. — Она отводит глаза. — Просто… рядом с тобой спокойнее как-то. Даже под дронами. Ладно, пойду. Дел много.

Встаёт и уходит, прежде чем я успеваю что-то сказать.

Смотрю на чашку. Пробую чай — горячий, да ещё и с мёдом. Откуда она узнала, что я мёд люблю?

Ладно. Мысли об Ирине откидываю. Сейчас не до того. И вообще, я тут не для этого.

И в этот момент охрана докладывает: трое человек, без оружия, просят встречи. Говорят, знакомые. Спрашиваю, как прошли через блокаду. Охрана не может объяснить — говорит, что они просто вышли из леса не со стороны входа, там дроны их каким-то делом не засекли или забили.

Выхожу на крыльцо. Передо мной — действительно трое. Мужик лет сорока. Одет просто — куртка поношенная, джинсы, ботинки стоптанные. Уставший, под глазами круги, но взгляд цепкий, живой. С ним парень и девушка. Парень — коренастый, руки в карманах, взгляд исподлобья. Девушка постарше, с усталым лицом и очень спокойными глазами.

— Артём Серпов? — спрашивает мужик.

— Допустим.

— Меня Леонид зовут. Это Игорь и Наталья. Поговорить надо.

— О чём?

— О сотрудничестве. Мы вам тогда помогли. Теперь снова помочь хотим. Да и не только мы.

Смотрю на одного, второго… Вроде не припоминаю. Но голос… где-то я его слышал.

— Где именно помогли?

— В больнице. Когда там эти твари из разлома полезли.

Теперь узнаю. Те самые. Память вытаскивает картинку: бой в коридоре, вспышки, и трое в капюшонах, которые появились как из ниоткуда и зачистили всё быстрее, чем мы успели понять.

— Помню, — киваю. — А кто ещё есть, кроме вас?

Он оглядывается, будто проверяет, не подслушивает ли кто. Потом тише говорит:

— Есть ещё такие же. Кого миновала участь оказаться в «Прометее». По городу разбросаны. Кто на аристократов работает, кто скрывается. Если выжить хотим — объединяться надо.

— Много вас?

— Пока о пятерых знаю. Но могут быть ещё.

И тут до меня доходит.

— Как вы вообще прошли? — спрашиваю. — У нас тут блокада. Дроны — указываю наверх.

Леонид усмехается:

— Я… могу становиться незаметным. Для людей, для техники — без разницы. И пару человек с собой… э-э-э… спрятать. Так и дошли.

— Серьёзно?

— Ага. Потом расскажу подробнее. Не здесь.

Я киваю, а сам незаметно включаю «Чтение». Смотрю на их нити. Как я подумал — они не такие, как у обычных людей. Не ровные, не цветные, а какие-то размытые, пульсирующие, будто пытаются слиться с фоном. Края нитей дрожат, теряют чёткость. Я такое уже видел. У аномалов всегда что-то не так с нитями. То есть, этот типы — ещё одни люди-аномалии⁈ Вот те раз, средь бела дня.

— Проходите, — приглашаю их зайти.

Леонид кивает, группа проходит в дом. В коридоре Леонид сталкивается с Петровым, который несёт стопку бумаг. Петров вздрагивает, половину роняет.

— Ой, извините, — мужик помогает собирать.

— Ничего-ничего, — Петров суетливо подбирает листы. — Я привык. У нас тут часто… гости бывают. Всякие. С рогами, без рогов, с крыльями…

— Мы не гости, — Леонид смотрит на меня. — А, надеюсь, партнёры.

Подходит Лена, окидывает всех троих быстрым, цепким взглядом. Рука на поясе, ближе к кобуре — привычка, от которой она, возможно, не избавится никогда. Смотрит на прибывших, чуть наклонив голову.

— Новенькие? — спрашивает она ровно, без эмоций, но я знаю — она уже оценила их с ног до головы. И стоптанную, но чистую обувь Леонида. И руки Натальи в карманах, и то, что они не в кулаках — значит, расслаблена. И живой, но осторожный взгляд Игоря. Свой вывод она сделает позже, сейчас просто фиксирует факт.

— Потом расскажу, — отвечаю. — Идём.

Она кивает, отступает на шаг, пропуская нас. Но я чувствую, что ещё на несколько секунд Лена остаётся в дверях, провожая нас взглядом, пока мы не скрываемся за углом. Потом слышу, как она тихо говорит кому-то из наших:

— Новички. Присмотрите за ними.

Лена есть Лена. Не доверяет никому, пока не проверит лично.

Проходим в гостиную, где уже сидят Гром и Ирина. Трое садятся, оглядываются.

Лена догоняет нас, прислоняется к косяку, скрещивает руки на груди. Готова слушать.

— Рассказывай, — говорю.

И он рассказывает. Долго, подробно. Как выживали в городе, избегая травли и поимки, как прятались, как находили постепенно друг друга. Что в городе чуть ли ни целая сеть таких же — нелегальных аномалов, которых Морозовы нет-нет, да отлавливали. Что им нужна база, защита, координация. Что они тоже умеют кое-что, и если что, это не только кастрюли мыть.

— Игорь у нас регенератор, — объясняет Леонид. — Наталья — по эмоциям. Я — по части скрытности. Завтра всё покажем.

Гром молча слушает, только иногда хмыкает. Ирина закрывает глаза, слушает эхо эмоций Леонида — потом мне кивает: мол, не врёт.

— Хорошо. — Поворачиваюсь к Леониду. — И что предлагаешь?

— Объединиться. Вы нам кров и защиту. Мы вам — свои способности и информацию. Вместе тому, что грядёт, противостоять сможем.

— А что грядёт-то?

Леонид смотрит в окно, где снова сгущаются тучи.

— Не знаю точно. Но чувствую. Как и вы.

Ирина вздрагивает.

— Оставайтесь пока, — говорю. — С остальными познакомишь. Решим.

Леонид кивает. Встаёт, руку мне жмёт.

— Спасибо. Не ошибся я в вас.

— Посмотрим, — бросаю я в него недоверчивый взгляд, чтоб не расслаблялся.

Они выходят в коридор, где их уже Петров подхватывает, чтобы отвести в гостевую комнату и заодно, наверное, личные вещи для статистики пересчитать.

Гром подходит ко мне:

— Доверяешь?

— Не особо. Но выбора мало. Союзники нужны. В одиночку сейчас — только в морге тепло.

— Это да. — Он чешет затылок. — Ладно, пойду посты проверю.

Лена задерживается на секунду:

— Я за ними послежу. Если что — сразу скажу.

Киваю. Она уходит.

* * *

Утром за столом шумно, но пока, слава Великим Силам, не от разрывов бомб. Клавдия Петровна разносит посуду, приборы, Гром стирает с лица своей тарелки вторую порцию яичницы, Петров с планшетом и ложкой одновременно управляется. Краги в углу что-то наше из еды осваивают, старательно жуют, морщатся, но едят. Сильверы к столу не садятся — они вообще едят редко, больше водой и светом питаются, но сегодня старший взял кусочек хлеба, отщипывает по чуть-чуть, пробует.

Новички сидят рядом со мной. Леонид оглядывается, привыкает к столпотворению. Игорь молча ест, зыркает исподлобья. Наталья спокойно пьёт чай, её глаза изучают всё вокруг без удивления — такие глаза бывают у людей, которые многое видели и давно перестали удивляться.

— Ну и как вам наши хоромы? — спрашиваю.

— Шумно, — признаётся Леонид. — Но… хорошо. По-человечески как-то.

— Это пока Вера не вернулась. Она вернётся — тут тихо не будет. Она с половником разгоняет всех, кто без дела шастает.

Леонид улыбается, берёт ложку.

Лена сидит напротив, пьёт кофе, но краем глаза наблюдает за новичками. Я знаю — она уже мысленно составила на них досье.

Гром сегодня не торопится с тренировками. Видимо, решил дать всем фору после вчерашнего — первый день блокады, визит парламентёра, движухи всем хватило. Да и новичкам надо дать освоиться, а не с порога гнать в хвост и в гриву.

Однако сразу после завтрака он уже собирается свистнуть всех на построение, но я его останавливаю:

— Погоди. На улице сегодня не будем.

— Почему? — Гром смотрит на меня с недоумением.

— Дроны, — киваю на окно. — Они Леонида с ребятами, возможно, ещё не видели. Нечего их раньше времени светить. Чем меньше знают, кто у нас появился, тем лучше.

Гром чешет затылок, потом кивает:

— Логично. Тогда в зале. Все в спортзал! — рявкает он уже по-новому. — Новички, покажете, на что способны.

Выходим в коридор, направляемся в спортзал. Теперь из-за имперских прихвостней мы должны тут взаперти торчать. Когда у этих летунов, интересно, пересменка на подзарядку?

По пути проходим мимо мешков с песком, которые со вчерашнего дня так и лежат у стен — поставили наспех, когда готовились к обороне, а убирать уже и смысла нет, если снова полезут. Стены в нескольких местах выщерблены — следы от осколков. Ирина однажды как-то пошутила, сказав, что это теперь наш фирменный дизайн — «боевой шик». Я тогда усмехнулся, а сейчас смотрю и думаю — надолго ли нам этого «шика».

В спортзале просторно, света хватает. Гром выгоняет всех в центр, сам встаёт у стены, наблюдает.

— Ну, давай, Игорь, — Леонид кивает.

Игорь нехотя вытаскивает руку из кармана, достаёт нож, полосует по ладони. Кровь брызжет, я вздрагиваю — самое зрелище с утра пораньше… А он просто стоит, смотрит. Через несколько секунд рана затягивается, остаётся только розовый шрам.

— Ничего себе, — Гром присвистывает. — Тебя бы в мясной цех — безотходное производство.

Игорь хмурится.

— Шутка, — поясняю. — Расслабься. Наталья, твоя очередь.

Она смотрит на Грома своими спокойными глазами. Тот стоит руки на груди, ждёт. Секунда, другая… и вдруг Гром дёргается, оглядывается.

— Что за… — бормочет. — Показалось, за спиной кто-то стоит.

— Испуг, — поясняет Наталья. — Совсем чуть-чуть, на грани.

— А если наоборот, нужно успокоить кого-нибудь?

Она переводит взгляд на Петрова, который как раз вышел на крыльцо с планшетом. Тот замирает, лицо разглаживается, он глубоко вздыхает и садится на ступеньку.

— Странно… — говорит он. — Спокойно вдруг стало. Как будто всё хорошо, и цифры сходятся.

— Цифры у тебя никогда не сходятся, — замечает Гром.

— Ну вот, сейчас сошлись.

Наталья улыбается.

— Полезный навык, — киваю. — Особенно на переговорах.

Гром уже строит всех в шеренгу.

— Ладно, хватит любоваться. Кросс по залу десять кругов! Игорь, Наталья, Леонид — с нами! Бегом!

— Я не бегала лет десять, — признаётся Наталья.

— Сейчас побегаешь. Организм вспомнит. Вперёд!

И они побежали. Гром сзади подгоняет, краги рядом топают. Сильверы тоже бегут, но легче, почти не касаясь земли. Анна с Марком замыкают.

Наталья выдыхается на втором круге. Гром разрешает ей перейти на шаг, но сам рядом идёт, следит. Игорь держится молодцом — регенерация, видать, не только раны заживляет, но и выносливость даёт.

После кросса — растяжка. Гром гоняет всех по полной. Игорь тянется, морщится, но терпит. Наталья просто садится на пол и смотрит в потолок.

— Всё, — выдыхает она. — Я труп.

— Ничего, — утешает Гром. — Завтра ещё раз. Послезавтра ещё. Через неделю спасибо скажешь.

— Не скажу.

— Скажешь.

После физкультуры — снова черёд магии. Сажусь в центр круга, зову всех.

— Леонид, Игорь, Наталья, садитесь напротив.

Они садятся. Включаю «Чтение». Итак, что же мы видим. Леонид — нити спокойные, ровные, но с тёмными вкраплениями где-то глубоко. Возможно, бывший военный, многое видел, многое пережил. Игорь — нити пульсируют, красноватые, парень злой, но не на меня, на весь мир вообще. Наталья — у неё интересно. Нити мягкие, текучие, как вода, и от них как будто веет осязаемым теплом.

— Наталья, — говорю. — Ты когда на Грома испуг наводила, что чувствовала?

— Пустоту, — отвечает она. — Как будто внутри всё замирает, и я эту пустоту наружу выталкиваю.

— А когда успокаивала того человека?

— Тепло. Представляю, что всех обнимаю.

— Хм. У тебя как будто дар… прямой. То есть… Ты не через нити действуешь, ты сразу в эмоции бьёшь.

Она кивает, хотя видно, что не до конца понимает.

— Ладно, теперь эксперимент. Игорь, Наталья, встаньте рядом.

Они встают, переглядываются.

— Попробую создать между вами связь. Чтобы вы в бою чувствовали друг друга.

Концентрируюсь. «Создание договора» — штука сложная, я её фактически только в теории освоил. Надо сформировать нить между ними, но не жёсткую, а гибкую, чтобы помогала, а не мешала. Собираю волю, представляю, как между ними возникает тонкая золотая нить.

Игорь вдруг чихает. Наталья следом. Потом оба одновременно — ещё раз.

— Что за… — Игорь трёт нос.

— Боевая синхронизация чиха, — констатирую я. Гром за спиной ржёт.

— Ничего не чувствую, — говорит Наталья. — Только чихается почему-то.

— Ну хоть что-то. Будем считать, прогресс.

Отпускаю нить. Чихать перестают.

— В следующий раз лучше получится, — обещаю. — Или не получится. Надо тренироваться.

* * *

Обед. Клавдия Петровна накрывает на стол — суп, котлеты, компот. Всё просто, но от души. И это хорошо, что генератор пашет, и топлива для него ещё достаточно…

Новички смотрят на это великолепие с благоговением.

— Давно так не ели, — признаётся Игорь. — Больше сухомятка.

— Здесь будете нормально есть, — Клавдия Петровна пододвигает ему тарелку. — А то отощали, кожа да кости.

Игорь краснеет, но ложку хватает.

Петров садится рядом, планшет не выпускает, но видно, что косится на новичков.

— А у вас… деньги есть? — осторожно спрашивает он.

— Петров! — Гром рявкает.

— Что? Я просто спросил! У нас бюджет…

— Леонид обещал помогать делом, — напоминаю я. — Про деньги потом. Сначала разобраться надо, что к чему.

— А чем вы занимались до… ну, до всего этого? — спрашивает Анна у Натальи.

— Я в детском саду работала, — тихо отвечает та. — Воспитателем. Дети — они же чувствуют, когда взрослым плохо. А я могла их успокоить, когда они плакали. Думала, это просто талант такой. А потом пришли люди в чёрном, сказали, что я аномал, и надо бы меня забрать… на исследования. Я не пошла. Сбежала.

— А ты? — Марк смотрит на Игоря.

— А я в охране работал. В частной фирме. Там, где людей бить надо было, если что. Меня били — я заживал. Наниматели радовались — почти не брал больничных. А потом кто-то настучал, что я не простой. Пришлось сваливать.

— И как вы встретились?

— Леонид нашёл, — пожимает плечами Игорь.

Смотрю на Леонида. Тот сидит спокойно, ест суп, будто не о нём речь.

— И сколько вас, поточнее?

— В нашей группе — пока трое. Но есть контакты. Через Новиковых, например. У них на заводе один парень работает — с металлом может разговаривать. Не гнуть, а именно разговаривать. Слышит, где напряжение, где трещина. Новиковы его ценят, не сдают.

Хм, Борис жук конечно, ничего не рассказывал даже мне.

— Ещё кто?

— У Стрижей девушка есть. Летает. Невысоко, метра на три. Они её на закрытых испытаниях используют — дроны, летательные аппараты, артефакты магические. Всё, что в воздух поднимается, она тестирует. В закрытых ангарах, без лишних глаз. Тоже молчат, ценят.

— А теперь что? — спрашивает Анна. — Император же теперь велел всех регистрировать.

— Император там у себя, а курьер у них под боком, — поясняет Леонид. — Если её сдадут — кто работать будет? Плюс она им предана. Спасли её когда-то от таких же, как мы.

— От таких же? — не понимает Марк.

— От аномалов, которые на Морозовых работали, — спокойно говорит Леонид. — До «Прометея» ещё. Ей повезло — Стрижи её на улице подобрали, когда она уже умирала. Выходили, спрятали. И молчат до сих пор.

Смотрю на Ирину. При разговорах о «Прометее», она заметно побледнела.

— Надо с этой девочкой пообщаться, — говорит она.

— Надо, — соглашаюсь. — Если она сама захочет, то конечно.

Итак, что на текущий момент я понимаю: по городу разбросаны десятки таких же, как мы. Каждый работает на своего хозяина, каждый боится. Но если их объединить, хотя бы наладить обмен информацией — это уже сеть. Сеть, которая может работать независимо. Тогда мне следует задаться целью на ближайшее время — не просто принять этих троих, а через них выйти на всех остальных. Создать каналы связи, найти точки соприкосновения. Неважно, работают они на аристократов или прячутся — каждый может стать чьими-то глазами и ушами. А там, глядишь, и до Морозовых с Орловым всё-таки доберёмся. Но это потом.

В этот момент в кармане у Петрова что-то пищит. Смартфон! Каким чудом⁈

— Артём! — Петров подскакивает, смотрит на экран. — Это Новиковы! Борис звонит!