Меня мгновенно бросило в жар. Что он вообще себе позволяет? Отпускать такие комментарии просто неприемлемо!

— Марк Васильевич, — я вскинула голову, стараясь, чтобы голос звучал твердо, — я сюда работать пришла, а не на конкурс красоты.

— Спешу тебя огорчить, Катюша, но не была бы ты красивой, это место бы тебе не досталось даже за самые выдающиеся знания. Женщина в поле зрения должна не только умничать, но и глаз радовать. И тебе повезло, что ты подошла по всем параметрам.

Мое лицо покрылось красными пятнами. А он отошел к своему массивному столу и небрежно оперся на него бедрами, скрестив руки на груди.

Я еле удержалась от того, чтобы не вступить с ним в спор. Вроде и отметил мою красоту, а вроде так это сделал, что почти унизил. Держалась из последних сил. И как мне с ним уживаться эти полгода, что буду долг отрабатывать? Молчать все время я точно не смогу. Радовало лишь то, что работа действительно интересная.

Обновлять гардероб мне было абсолютно не на что. Поэтому я решила, что просто приду в том, что есть. Надену свою самую дорогую кофту и брюки. Но если ему и это не понравится, то опять придется выкручиваться.

Марк достал из ящика плотную папку и небрежно швырнул её на полированную поверхность перед моим носом.

— Подписывай.

— Что это?

— Твой новый трудовой договор.

Я открыла папку. От недосыпа и нервов черные буквы слегка плыли перед глазами, но цифры... Цифры я увидела сразу.

В графе «Оклад» стояла сумма, от которой у меня перехватило дыхание. Цифра была до неприличия огромной. Раньше я бы обрадовалась этому и даже удивилась. А сейчас мозг лихорадочно рассчитывал, как быстро я смогу такой зарплатой закрыть долг. Но даже с этими деньгами за полгода всё равно не выйдет. Хорошо, что я уже нашла подработку.

— Это ошибка? — я подняла на него растерянный взгляд. — Здесь слишком много нулей.

— Я ценю профессионализм, — сухо отозвался Марк, уже достав телефон и что-то в нем печатая. — И молчание. И готовность работать сверхурочно. Считай, что это плата за твои... сожженные нервные клетки.

— Я не могу это подписать, — начала я, почувствовав подвох. — Это огромная ответственность. Давайте обсудим... Может, начнем с испытательного срока и меньшей суммы?

Он наконец оторвался от экрана и посмотрел на меня так, словно я предложила ему продать компанию за мешок картошки.

— Ты пытаешься торговаться со мной в минус? — в его голосе сквозило искреннее удивление. — Лебедева, ты уникальна. Подписывай и не трать мое время.

Я до боли закусила губу. Деньги были нужны. Жизненно необходимы. Рука сама потянулась за ручкой.

— Хорошо, — выдохнула я.

Я быстро поставила размашистую подпись на последней странице. И только после этого мой взгляд зацепился за пункт, где мелким шрифтом были прописаны «Дополнительные условия».

«В случае расторжения контракта по инициативе Сотрудника до истечения 12 (двенадцати) месяцев, Работник обязуется выплатить Компании неустойку в размере...»

Я моргнула, надеясь, что мне показалось. Но цифра не исчезла.

— Марк Васильевич, — мой голос предательски дрогнул. — А это что? «Неустойка в размере трех миллионов рублей»?

Я подняла на него глаза, полные первобытного ужаса. Не хватало еще в один долг вляпаться.

— Стандартная практика для топ-менеджмента, — равнодушно пожал плечами он, плавным движением забирая у меня подписанный экземпляр. — Компания вкладывает в тебя ресурсы, делится конфиденциальной информацией. Мы должны быть застрахованы от того, что ты не сбежишь через неделю, испугавшись сломанного ногтя или тяжелого графика.

— Но я не топ-менеджер! И у меня нет трех миллионов! Я не могу... верните! Я не буду это подписывать!

Я в панике потянулась к папке, но Марк перехватил мою руку. Его длинные пальцы стальным капканом сомкнулись на моем запястье.

— Поздно, Катюша, — он хищно улыбнулся, и от этой улыбки у меня по спине пробежали мурашки. — Ты уже подписала. Добро пожаловать в команду.

Я сидела, гипнотизируя взглядом чертову синюю папку на столе, и четко осознавала — это конец. Капкан захлопнулся. Я только что своими собственными руками подписала себе приговор.

Теперь я физически не смогу уволиться, потому что таких денег я не заработаю и за десять лет. Как так вообще вышло?! Не успела я разобраться с одним гигантским долгом, как с размаху вляпалась в другой, в три раза больше!

Дыши, Катя. Просто дыши. Всего лишь год. Нужно стиснуть зубы и отработать эти двенадцать месяцев, чтобы уйти спокойно. Как раз закрою долг за потоп и не получу новый.

Марк отпустил мое запястье, словно потеряв ко мне всякий интерес.

— Работать будешь с международниками, — сухо скомандовал он. — Телефон свой дай.

Я была как в густом тумане. Зачем ему мой телефон? Но спорить сил уже не осталось. Я покорно достала мобильный из сумки и протянула ему. Марк быстро вбил в него какие-то цифры и положил аппарат обратно на стол.

— Мой личный номер. Буду звонить или писать тебе, как только понадобишься. После моей эсэмэски у тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы материализоваться в этом кабинете. Уяснила?

— Ага, — севшим голосом выдавила я.

Я шумно выдохнула, чувствуя странную смесь отчаяния и облегчения. Спасибо и на том, что я хотя бы не буду сидеть с ним в одном помещении целыми днями! Международный отдел — это открытый опен-спейс, там кипит жизнь. Я буду видеть нормальных, адекватных людей. А работать с их текстами и контрактами — вообще моя мечта.

Марк смерил меня подозрительным взглядом, явно заметив проблеск радости на моем лице.

— Что это ты сегодня тихая такая? — он недовольно скривился. — Вчера бросалась на меня, как бешеная кошка. ПМС закончился?

— Чего?!

Я густо залилась краской и едва не вскочила со стула. Дешевые туфли болезненно скрипнули. Ну что за невыносимый хам!

Но не успела я открыть рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о его воспитании, как он достал с полки увесистую стопку документов и с глухим стуком припечатал ее к столешнице прямо передо мной.