Я застыла. Слова доходили до моего сознания мучительно долго.

Оплатил? Вчера?

Воздух выбило из легких. Вместо огромного облегчения, которое я должна была бы испытать, меня с головой накрыло удушливым ужасом. В ушах эхом зазвенел ядовитый голос Вероники в темном подъезде:

«Бери деньги, нищенка... продажная девка».

Внутри меня всё оборвалось. Я вдруг почувствовала себя невероятно грязной. Той самой дешевой вещью, которую просто купили. Я отдалась ему вчера ночью, сгорая от чувств, думая, что это страсть, что мы на равных... А он, оказывается, уже всё за меня решил. Он просто внес предоплату.

Я не хотела еще больше вязнуть в этих унизительных долгах. Что он потребует на этот раз взамен? Обязанность согревать его постель по щелчку пальцев?

Или вчера... вчера я уже начала отрабатывать этот долг своим телом?!

— Что ты сделал? — неверяще, севшим голосом выпалила я, делая шаг назад, подальше от него.

На глаза навернулись злые, горькие слезы.

— Зачем?! Кто тебя просил лезть в это?!

Марк нахмурился еще сильнее, явно не ожидая такой реакции вместо благодарности.

— Затем, Катя, что я хочу, чтобы моя женщина ни в чем не нуждалась, — рыкнул он, делая шаг ко мне. — И поэтому ни на какую подработку ты больше не пойдешь.

— Твоя женщина? — я перешла на злой, прерывистый шепот, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до боли. — А кто тебе сказал, что я — твоя женщина?!

Вся эта кухонная идиллия в одну секунду превратилась в иллюзию.

Марк смотрел на меня, абсолютно не понимая моей реакции. На его лице крупными буквами читалось искреннее недоумение. Он словно ждал, что я сейчас растаю от его заявления, разрыдаюсь от благодарности и брошусь ему на шею. И совершенно не допускал мысли, что в восторг меня такие новости не приведут.

— Ты решил, что так точно получится меня купить, да? — меня уже было не остановить, обида захлестывала с головой. — Решил, что если молча оплатишь лечение отца, то я теперь из чувства долга буду раздвигать перед тобой ноги? Что я не смогу ни в чем тебе отказать?!

На лбу Марка залегли глубокие морщины. Желваки на его скулах нервно дернулись. Он скрестил мощные руки на груди и облокотился бедрами о кухонный шкафчик. Я следила за каждым его движением, в отчаянной надежде увидеть в его стальных глазах хоть намек на раскаяние. Хоть каплю понимания того, как он меня сейчас унизил.

Напрасно. В его взгляде медленно, но верно закипала темная ярость.

— Как мне на этот раз нужно тебе отплатить? — мой голос дрогнул, слезы всё-таки предательски сорвались с ресниц, обжигая щеки. — Вчера... вчера ночью я достаточно постаралась, Марк Васильевич? Этого хватит, чтобы покрыть хотя бы проценты от той суммы, которую ты в меня вложил?!

Марк шумно, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Оттолкнулся от шкафчика и сделал один тяжелый, стремительный шаг мне навстречу.

Я по инерции отскочила назад, едва не ударившись спиной о холодильник. Животный страх волной окатил с ног до головы. Я каждой нервной клеткой чувствовала исходящую от него сокрушительную опасность. Воздух на крошечной кухне мгновенно стал тяжелым, наэлектризованным.

И сейчас всё внутри меня вопило: замолчи, спрячься, беги. Но бежать было некуда, а моя гордость была растоптана в пыль.

— Ты что несешь? — его голос упал до такого низкого, вибрирующего баритона, что у меня внутри всё завибрировало.

— Привык покупать женщин, да? — выплюнула я сквозь слезы, дрожа всем телом. — И вот, наконец, справился с трудной задачкой? Уломал строптивую Лебедеву?!

— Ты реально думаешь, что я тебя купить так пытался?

Он уставился на меня, как на безумную. В его серых глазах вспыхнул такой неконтролируемый гнев, что мне захотелось стать невидимой.

— Марк, а что это было тогда?! Хотел доказать себе, что я продажная девка?! Нет уж, спасибо! — я вскинула подбородок, отчаянно борясь с истерикой. — Я всё верну тебе. До последней копейки! Напишу расписку. Буду работать без выходных. А теперь дай мне пройти. Я опаздываю на смену!

Я попыталась проскользнуть мимо него, но он не позволил.

— Никуда. Ты. Не пойдешь, — жестко, чеканя каждое слово, прервал он меня, нависая сверху скалой.

Он смотрел на меня так, что я невольно приросла к полу. Мои босые ступни замерзли на дешевом линолеуме, но меня бросало в жар от его близости. Я сама не заметила, как перестала дышать.

— Я оплатил лечение твоего отца, потому что хочу, чтобы моя женщина жила, а не выживала, — отрезал он. — Да, Катя. Моя. Женщина.

Он шагнул еще ближе, практически вжимая меня в дверцу холодильника. Я чувствовала обжигающий жар его обнаженной кожи.

— Повторяю для тех, кто в танке, — Марк сверлил мои расширенные, полные слез глаза. — Тебе от меня теперь никуда не деться. И хочешь ты того или нет, но обеспечивать тебя и твою семью теперь буду я. Решать ваши проблемы буду я. Защищать тебя буду я. Потому что я так решил. И потому что ты мне под кожу залезла. В самую душу. И отпускать я тебя не собираюсь.