Марк

Катя медленно, с грацией испуганной кошки, вышла из машины. Несмотря на то, что я держал ее под руку, она всё еще старалась сохранить между нами дистанцию. Вопросов не задавала, но осматривалась вокруг своими огромными, настороженными глазами.

Меня вело от запаха ее кожи, от случайных прикосновений, от одного ее присутствия рядом. Эта девчонка сводила меня с ума. Я постоянно срывался на нее именно из-за этого жгучего, неконтролируемого желания. Меня порядком клинило, когда она была поблизости.

Мы быстро дошли до здания. Я провернул ключ в замке тяжелой металлической двери и пропустил Катю внутрь. Она на секунду запнулась у порога, но всё же шагнула в кромешную темноту помещения.

Шелк платья струился по ее фигуре, подчеркивая каждый изгиб. Я шел следом и, как загипнотизированный, не мог оторвать взгляд от плавных движений ее бедер. Эта чертовка была невероятно соблазнительной. Я хотел ее каждую чертову секунду. Впервые меня кто-то зацепил настолько, что я даже физически не мог переключиться на других женщин.

И она была не просто красивой, но и дьявольски умной. Этого я точно не ожидал, когда впервые помог ей с туфлей на улице. Думал сначала, что это просто симпатичная мордашка из АХО. Лучше бы так и было. С умными всегда сложнее.

Я нащупал выключатель на стене. Яркий, почти хирургический свет залил огромное пространство, с тихим гудением загораясь под высоким потолком.

Катя замерла, с нарастающим подозрением оглядываясь по сторонам. Это был мой личный, закрытый тир. Длинный, вытянутый бетонный зал, отделанный специальными звукопоглощающими панелями. Вдоль одной из стен тянулась оружейная стойка за бронированным стеклом, а впереди, на расстоянии в десятки метров, виднелись бумажные мишени.

В прохладном воздухе висел едва уловимый, специфический запах оружейной смазки, жженого пороха и свинца. Суровое, холодное место. Идеальное для того, чтобы выпускать пар.

От непривычной прохлады бетона Катя слегка поежилась, обхватив себя руками за голые плечи.

Я снял пиджак, в два шага преодолел расстояние между нами и накинул теплую ткань ей на спину. Катя вздрогнула, нахмурилась и попыталась его скинуть, словно он жег ей кожу. Но я жестко перехватил ее запястья, не позволив этого сделать.

— Зачем мы здесь? — наконец спросила она, нервно сглотнув.

— Снять напряжение.

Я кивнул в сторону огневых рубежей.

— Это мой личный способ прийти в себя и выдохнуть. Полигон для стрельбы.

Катя проследила за моим взглядом, увидела защитные наушники на стойках и резко попятилась.

— Нет. Нет, Марк Васильевич. Я в этом не участвую.

Она замотала головой, и в ее глазах мелькнула настоящая паника.

— Я оружие видела только в кино. Я даже близко к этой стойке не подойду. Отвезите меня домой!

— Никуда ты не поедешь, Лебедева, — спокойно отрезал я.

Направился к оружейному шкафу, ввел код на электронной панели и достал свой любимый «Глок» и тяжелую коробку патронов. Я не мог ее отпустить. Ей тоже нужно было снять напряжение после этих переговоров.

— Это часть твоей работы.

— Что?! — Катя задохнулась от возмущения. — Стрелять — это часть работы переводчика? Вы издеваетесь?!

— Ты мой личный помощник. А помощник должен быть в адекватном состоянии.

Я обернулся к ней, снаряжая магазин. Металлический звук патронов эхом отскакивал от стен.

— Если ты сейчас поедешь домой, то всю ночь будешь трястись и реветь в подушку, вспоминая, как тот ублюдок зажимал тебя в коридоре. Завтра ты придешь в офис с дергающимся глазом и запорешь мне документы. Так что бери наушники, Катя. Будем лечить твой стресс.

Она сжала челюсти, буравя меня полным ненависти взглядом, но всё же сделала шаг к огневому рубежу. Гордая. Ни за что не признается, что ей до одури страшно.

Я надел на нее массивные защитные наушники, мимоходом коснувшись пальцами нежной кожи за ее ухом. Положил тяжелый пистолет перед ней на стойку. Она неуверенно потянулась к рукоятке, беря его двумя пальцами, словно ядовитую змею.

— Не так, — выдохнул я.

Я шагнул вперед, вставая позади неё. Вплотную. Так близко, что моя грудь ощутимо прижалась к её спине, обтянутой моим же пиджаком. Катя судорожно вздохнула, напрягшись всем телом, когда я накрыл её маленькие, дрожащие ладони своими.

— Расслабься, — мой голос прозвучал низко и глухо прямо у нее над ухом.

Я вдыхал сладкий аромат её волос, кожей чувствуя, как бьется её сердце — гулко и часто, как у пойманной птицы. Я медленно развел её ноги чуть шире, аккуратно подбив своим коленом её бедро, чтобы задать правильную, устойчивую стойку. Осторожно сплел наши пальцы, заставляя её твердо обхватить ребристую рукоять «Глока». Моё горячее тело против её дрожи.

— Указательный палец вдоль затвора. Не клади на спусковой крючок, пока не будешь готова убить мишень, — инструктировал я, намеренно понизив голос.

Меня нещадно плавило от того, как идеально она вписывалась в мои объятия. От того, как её спина прижималась ко мне.

Я чуть приподнял её руки, наводя тяжелый ствол на бумажный силуэт вдали. Мой подбородок почти касался её виска. Я чувствовал, как Катя затаила дыхание, полностью отдавшись в мою власть.

— Смотри на мушку. Дыши ровно, Катя, — прошептал я, и мои губы едва мазнули по её коже. — Сделай глубокий вдох... задержи дыхание... и плавно тяни.

Она судорожно выдохнула, её тонкий палец дрогнул под моим, сжимая крючок, и в замкнутом пространстве тира прогремел оглушительный выстрел.