Предыдущий день закончился плохим настроением. Зато боевым. Главное ведь что? Принять решение. Пусть оно неверное, пусть тебе потом еще дадут из-за него по голове. Но ты держишься за свою мечту, как за спасательный круг. Сегодня суббота. Я могла бы остаться дома, сходить куда-нибудь с дочкой, но у меня паранойя — вдруг еще чего случится в кофейне. Поэтому беру Соню с собой, и после обеда мы едем в торговый центр. Няню вызывать не хочется: во-первых, придется платить, во-вторых, мне надо и с ребенком иногда общаться. Тем более, для прогулок не самая лучшая стоит погода, а вот потусить в ТЦ в самый раз. Меня обуревают очень странные чувства. Я ненавижу и люблю Алекса одновременно. Вот, оказывается, что значит «любовь и ненависть» — разные стороны одной медали. Никогда бы не подумала, что меня могут одолевать такие бурные страсти. Наверное, они спали в глубине души, ведь я так старалась доказать себе, что после отъезда Алекса я его забыла, вычеркнула из жизни. Вот тебе и вычеркнула… — Мам, по-моему, Алекс неплохой чел, — Соня будто читает мои мысли. — Почему ты так думаешь? — я реально удивлена. Когда это она успела сделать такой вывод. — У него постоянно телефон звонит; сообщения сыплются. Сильно занят. Просто так миллионы не заработаешь, — философски заключает дочь. — И поэтому он не успевает думать о чувствах, только о работе. Он же не со зла хочет нас закрыть. Да, Соня считает кофейню нашим общим делом. И переживает не меньше моего. Мне ее жалко — она слишком маленькая. В семь лет многое воспринимаешь ближе к сердцу. Хотя и для меня закрытие будет катастрофой. — Надеюсь, что не со зла, — отвечаю, паркуясь. — Но если не со зла, то должен передумать нас выселять. — Передумает, — уверенно говорит Соня и вылезает из машины. Мы идем к кофейне. От парковки довольно большое расстояние, и я успеваю оценить обстановку. Как обычно, в выходные народу полно. Нет, вроде я ничего не упустила — посетители у нас точно будут. Как бы мне хотелось, чтобы Алекс был на моей стороне! Проходим мимо ресторана — того дорогого, куда он водил Соню угостить пиццей. К моему удивлению оттуда мне машет рукой Инга. Я на ходу машу в ответ. Но она явно пытается нас заставить войти внутрь. Рядом вижу Алекса. Заходить нет никакого желания. Он подзывает своего охранника. Тот внимательно слушает босса и выходит к нам. Мы практически прошли мимо, но охранник мгновенно нас догоняет. — Алексей Игоревич просит вас с дочерью зайти, — говорит он с такой интонацией, что не откажешь. Внутри нас ведут в отдельный кабинет — там уже усаживаются Инга с Алексом. Подруга одета просто, но со вкусом: дорогие джинсы, рубашка, подчеркивающая талию и грудь. Он тоже не в костюме: джинсы и фирменная футболка, благодаря которой демонстрируется накачанная мускулатура. Не броско и вычурно, как у некоторых в фитнесе, но вполне четко показывающая, что он за собой следит. — Садитесь. Мы сюда перекусить после боулинга. Можете пообедать с нами, — приглашает Алекс. — Хоть поедите нормально. Я фыркаю. Почему он принимает меня за нищую? — Спасибо, мы едим хорошо. — Уже пообедали, — сообщает Соня. — Мама очень вкусно готовит. — Не сомневаюсь, — хмыкает он. — Возьмите по десерту, например. Чего торопиться? Или ты, Аня, беспокоишься, что в твое отсутствие я велю наделать гадостей в кафе? Так ты считаешь? Пожимаю плечами. — Начнем с того, что ты их делал. Парочку успел. К тому же, из-за происшествия с прорывом трубы над нами, когда я успела вовремя засечь этот момент, я нервничаю. И не скрываю этого. — Когда я делал пресловутые гадости, я не знал, что кофейня твоя. Да сядьте вы уже, девочки! Аня, я вижу ситуацию более реалистично, чем ты. Но если хочешь опровергнуть мое мнение — пожалуйста. Вперед! И если так тебе будет спокойнее, я могу попросить кого-нибудь сходить и посидеть возле кофейни. Подежурить. У меня всегда кто-то работает в офисе в выходные дни. А ты спокойно съешь с ребенком по десерту. Мы садимся. — Не надо никого просить подежурить, — отмахиваюсь я. — Соня, посмотри, чего тебе заказать. Соня выбирает штрудель с шариком фисташкового мороженого. В это же время Алекс, не слушая мои возражения, звонит в офис и просит невидимого собеседника посидеть у кофейни. — Идиотизм, — шепчу я себе под нос. — А тебе чего? — спрашивает он, отдав распоряжения. — Когда-то давно ты обожала шоколад. — Я и сейчас его люблю, но вполне могу купить себе плитку шоколада, — мне неловко сидеть с ними. Зачем нарушать идеальное свидание. — О, я тебе закажу такое — закачаешься! Шоколадный пудинг из четырех сортов шоколада, с апельсиновой цедрой, персиком и виски, а сверху покрыт желе из шампанского. Подают его с ложечкой черной икры и бокалом игристого. Мало кто заказывает этот шоколадный пудинг, так как попросту не знает, что кроется за названием. Его можно назвать десертом для знатоков. Я смотрю в меню на пудинг, вижу стоимость и понимаю, почему его на самом деле многие не решаются заказать — цифра астрономическая. — Слишком дорого, — бормочу. — Не надо. — Могу себе позволить. Так, ты, Инга, выбрала? Я зову официанта. Он нажимает кнопку на столе, и тут же материализуется парень, готовый запоминать наши пожелания, которые ему перечисляет Алекс. Я даже боюсь увидеть шедевр из шоколада — вообще смогу ли такое съесть. Тем более, с икрой. Шампанское — самое простое в этом деле. Оставлю машину на парковке, завтра заберу. Но в целом я как-то не очень соответствую безумному десерту. — Любопытно все-таки, почему ты так вцепилась в кофейню, — нарушает молчание Алекс. — Не помню, чтобы ты собиралась открыть кафе или ресторан. Вообще, вроде подобных не было наклонностей. — Мама любит уют и кофе, — влезает в разговор дочка. — Я мечтаю стать принцессой. Но понимаю, что это невозможно. А у мамы мечта возможная. Ей не нужен принц, дворец и корона. Алекс улыбается и снисходительно смотрит на Соню. — А тебе, значит, подавай принца, дворец и корону? Все в этом мире возможно. Почему бы нет? — Я уже изучила эту тему, — совершенно по-взрослому отвечает Соня. — Принцы остались в некоторых государствах, но я там жить не хочу. Восток, — вздыхает она. — А в Европе, кто остался, все выродились или старые. Алекс начинает смеяться громче — это уже не вежливая улыбка для семилетнего ребенка. Он оценил юмор, хотя Соня весьма серьезна. Я вижу, характером она не в меня. Теперь точно уверена. Когда мы выходим из ресторана, он делает так, что мы чуть отстаем от Инги и Сони, которые идут впереди. Охранники Алекса дышат нам в затылок. Инга иногда нервно оглядывается. Ей совсем не нравится такой расклад. Но если бы она слышала, что говорит Алекс, то тут же бы успокоилась на этот счет. — Ты не вписываешься, — сообщает он мне, — в мир деловых людей и шикарных женщин. По большому счету, Инга тоже не из нашего круга. Но она, по крайне мере, умеет себя преподнести, старается выглядеть прилично. Её отдать в руки более дорогого стилиста, парикмахера и все получится. Вы обе не умеете даже заказ сделать в дорогом ресторане. Смотрите в меню и обалдеваете, как это все для вас зашкаливает по цене, и берете привычный «Цезарь». — Я не обалдеваю, как ты выразился, — передергиваю плечами. — И если я не знаю каких-то блюд, это не делает меня хуже или лучше. Для кофейни массмаркет вообще не подразумевает знания, о которых ты говоришь. Он усмехается — я вижу краем глаза. Так-то стараюсь смотреть вперед и под ноги, держать дистанцию. Получается плохо. Он сам постоянно ее сокращает, и меня накрывает запахом его парфюма — одного и того же, поэтому за эти дни ставшего узнаваемым. — У меня кругом массмаркет, малыш, — показывает он на магазины, мимо которых мы проходим. — Мне это не мешает разбираться в дорогих вещах. Дешевое пусть продают другие. Если хочешь играть по-крупному, надо идти в люксовый сегмент. Ты вот знаешь, что такое шоколадное вино? У тебя бы в кофейне оно пошло. — Не знаю. И у меня не будет алкоголя. Слишком долго, сложно и дорого получать лицензию. Да и зачем в кофейне спиртное, — я не успеваю следить за его мыслями. — Алкоголь привлекает посетителей. У тебя нет средств на лицензию для его продажи, и ты обрубаешь огромный сегмент тех, кто пришел бы выпить по бокальчику. Понимаешь, в этом и заключается неумение вести бизнес. Ты можешь плавать где-то на дне. А сливки снимать всегда будет кто-то другой. Мы почти подходим к кофейне. Меня обижают его слова, и я с ними не согласна. Но у меня нет доводов для спора. Да и сил тоже нет. Возможно, ради прибыли надо включать в меню вина и ликеры, делать алкогольные кофейные напитки… Не уверена. Но это уже расширение. Пока достаточно и простой, классической кофейни. У меня звонит телефон. Я извиняюсь и отвечаю. — Простите, что беспокою в выходной, Анна Валентиновна… Какой выходной… Давно не знаю такого слова. Мужской голос продолжает: — Вы у нас заказывали элитные сорта кофе. Доставка задерживается. Что ж такое-то! Да, сейчас сложности с поставками всего импортного, но я надеялась. Мне обещали, что времени вполне достаточно. — Когда будет? — спрашиваю. — На какое число рассчитывать? — Пока неизвестно. Надеемся, дня через два получим. «Ничего страшного, — говорю я себе, — первое время обойдемся обычными сортами, которые есть в наличии. В меню другое временно заклеим». — Неприятности? — с лица Алекса не сходит усмешка. — Опять что-то пошло не так? Это не я! — он поднимает руки. — Сдаюсь на твою милость, но я не виноват, сразу говорю. — Я тебя ни в чем не обвиняю. Мы стоим возле дверей кофейни. Инга открыла их своим ключом, и сейчас поглядывает на нас из-за стойки. — Вы будете кофе? — кричит нам. — Я лично буду, — отвечает Соня. — Нет, спасибо. Побегу по делам, — Алекс пристально смотрит мне в глаза. — Малыш, часики-то тикают. Какое у нас сегодня число? Первое марта уже. А у тебя опять что-то случилось. Можешь не говорить. Это и так понятно. На самом деле, ничего странного. Понимаешь, всякие неприятности на тебя будут валиться постоянно. Бизнес — это не сессию в универе сдать. Здесь ты в лесу, где за каждым деревом волки. Могут не только корзиночку с пирожками отнять, но и всю девочку целиком вместе с ее красной шапочкой слопать. Он уходит, а я не пойму: то ли он мне угрожал напрямую, то ли говорил не конкретно про меня, а в общем. Короче, туплю. В этот день больше ничего страшного не происходит. Вечером, напоследок, мы с Соней идем в кино. Я немного расслабляюсь под веселый мультик и хохочу вместе с дочкой над дебильными шутками персонажей. Умного не хочется — вот такое тупое в самый раз. Обратно идем в кофейню, забрать куртки и домой. Ну я со своей паранойей еще и проверить, все ли в порядке. На стойке, прямо напротив двери, стоит переливающийся золотом, длинный подарочный пакет под бутылку. Как сюда кто-то зашел? Инга поставила? Купила кому-то и забыла забрать? Заглядываю внутрь. Там — шоколадное вино. И открытка, на которой изображен сверкающий бриллиант. На обороте написано: «Малыш, это тебе запить горькие пилюли. А их еще будет немало». Ага, сделал подарок и тут же написал гадость. Как предсказание в печеньке: открываешь, а там — на тебе, ничего хорошего впереди. Не надейся и не жди! Домой идем пешком: к вечеру стало теплее, и прогуляться совсем не помешает. Про себя я повторяю, как мантру — больше ничего плохого не произойдет!