Наряжаться помогали в основном служанки. Фрейлина только всё поправляла и оказывала поддержку своим присутствием и понимающими взглядами. Цатия напряглась, когда на плечи легла тяжёлая ткань длинной парадной мантии из белого меха. Но всё же старалась держаться прямо и не выглядеть грустной.

От количества шпилек в волосах начинала болеть голова, тугой корсет мешал дыханию, и без того затрудненному из-за тревоги. Когда на голову опустили узорчатую тиару, царевна еле сдержалась, чтобы не поёжиться от холода, что источало блестящее золото. Тяжёлая, несмотря на внешнюю миниатюрность. Но Цатия слышала, что диадема, которую готовили на празднество по случаю её совершеннолетия, ещё тяжелее.

— Всё готово, Ваше Высочество, — сказала служанка, закрепив массивное ожерелье на шее царевны. — Взгляните, как вы прекрасны.

Из большого зеркала на неё смотрел кто-то помпезный, величественный, пафосный. Платье было из жёлтой парчи, тяжёлым, на кринолине, с крепко затянутым корсетом и множеством нижних платьев. На длинном шлейфе распустились вышитые цветы.

Цатия захотела из любопытства приподнять подол, чтобы взглянуть на туфли, и не смогла: слои ткани под юбкой тянули вниз. Она незаметно поджала нижнюю губу. В таком наряде станет жарко и тесно быстрее, чем удастся добраться до тронного зала. На секунду она опустила плечи, уставшие под тяжестью плаща, и тут же распрямилась обратно. Нельзя забывать об осанке.

К тронному залу, где уже ждал царь Саргон, шла медленно, опять отчаянно оттягивая неизбежное. Рядом тихо ступала Сана, молчала, но одного присутствия было уже достаточно, чтобы Цатия ощутила спокойствие хотя бы на каплю больше. Запутанные каменные коридоры неумолимо сокращались, становясь короче и понятнее, чем хотелось бы.

Пару раз она останавливалась, чтобы подышать. Платье ужасно давило, путалось в ногах. Было душно. Было паршиво на душе. Всегда активная, шумная и живая царевна сейчас была похожа на блеклую тень в шикарных одеждах, в которых совсем терялась.

Перед глазами возникли высокие двери в тронный зал и двое невозмутимых стражников. Цатия застыла, не имея права убежать и не решаясь идти дальше. Вздрогнула, когда Сана тронула её руку.

— Хочешь я пойду с тобой? — спросила фрейлина.

— Спасибо, но нельзя. Только дюжина гвардейцев, наследник престола и царь. Такие правила.

— Ты будешь стоять на коленях в зале, полном мужчин. Это так… — Сана хотела сказать «мерзко», но, покосившись на стражу у двери, смягчилась. — Так странно…

— Если это приблизит к тому, чтобы нормально общаться с братом, а не в страхе шушукаться по углам, я готова потерпеть пару минут.

На самом деле Цатия не знала, была ли к этому готова. Направив решительный взгляд на огромные двери, замерла, чтобы разглядеть замысловатые узоры на дереве. Вырезанный по центру герб царства с быком окружали завитки, похожие на лианы, листья и маленькие плоды. Она затаила дыхание, кивком дала страже знак, что хочет войти, и отпустила руку своей близкой подруги.

Двери распахнулись почти беззвучно, и Цатия как можно более величественной поступью шагнула за порог тронного зала. Сана осталась ждать в коридоре.

Лучи солнца, пробивающиеся через большие окна, едва не ослепили. Царевна еле удержалась, чтобы не зажмуриться, но в глазах появился влажный блеск. Слёзы просились наружу, и виной тому был не только яркий свет.

«Надо терпеть. Только разреветься сейчас не хватало…»

По длинной дорожке, ведущей к трону, она шла медленно и величественно, как учили. Расправленные плечи, прямая спина, слегка вздёрнутый подбородок и ясный взгляд, направленный прямо на трон. Оттуда непроницаемо-холодным взглядом смотрел Саргон в парадном одеянии, с увесистой короной на голове, усыпанной крупными алмазами, жёлтыми сапфирами и турмалинами. А справа стоял нарядный Нирим, внешне спокойный, но в его напряжённой идеально прямой позе различалось сочувствие.

Ступая к трону, Цатия слушала тихое шуршание шлейфа и мантии по полу. И мысленно пересчитала других свидетелей своего унижения. По шестеро гвардейцев с каждой стороны, как и должно быть. Когда дорожка была пройдена, Цатия остановилась и подняла левую руку, чтобы следом поднести кулак к груди.

— Ваше царское Величество, — произнесла она, кротко склонив голову. Выдавила... — Рада видеть вас в добром здравии.

— Зачем ты пришла, Цатия? — Голос царя эхом отразился от расписных стен. Конечно, он знал, зачем, и всё же хотел услышать.

Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не нахмуриться и не поджать губы. Покорно не поднимая головы, она всё же ответила…

— Я пришла… раскаяться.

— В чём же?

«Ты, верно, издеваешься, отец», — вместе с этим в мыслях пронеслось ещё и ругательство.

— В том, что без позволения занималась фехтованием с Его Высочеством в конюшне. И в том, что оказала на него плохое влияние…

— Подойди ближе.

Цатия немного опустила взгляд. Теперь нужно было преодолеть три широкие ступени. Приподняв подол платья на сантиметр — выше не получалось из-за тяжести ткани, — она шагнула на ступень, сделала ещё три шага и снова приподняла подол, чтобы переступить на следующую. На третьей ступени, совсем близко к трону, застыла. Прямая, стройная, красивая. И ужасно напряжённая. Понимала, что ждало дальше.