У меня кружилась голова от его интонаций и выражения лица. Тело трепетало, стоило ему оказаться рядом. Каждую секунду мои руки тянулись к его крепкому торсу и рельефным плечам, но я обещала себе не сдаваться. Поэтому держала себя в узде.

Обещание он свое не сдержал. Он снова напал на меня уже в обед, почти сразу после завтрака.

Я читала книгу в мягком кресле, поджав ноги под себя, когда он подошел сзади. Он начал медленно массировать мою голову и плечи, оставляя влажные поцелуи на шее. В тот же момент мой мозг отключился, а строчки поплыли перед глазами.

Я даже не смогла упрекнуть его в том, что он нарушил свои же слова. Мое тело предавало меня с пугающей легкостью. Я ненавидела себя за то, как податливо выгибалась в его руках прямо в этом кресле, пока разум кричал остановиться. Я чувствовала себя слабой, безвольной куклой, у которой перерезали ниточки гордости.

Но я не могла больше сопротивляться его напору. Я вообще за последние несколько часов не помнила, надевала ли я одежду. Мое тело словно истосковалось по чужому теплу и все время тянулось к Дмитрию, пока я с усилием старалась сохранять разум ясным.

На исходе вторых суток я пряталась в гостиной под теплым пледом. Я действительно пыталась избегать его. Потому что стоило мне попасться ему на глаза, как он словно сходил с ума. Его взгляд становился безумным, и он завоевывал меня снова и снова.

Я даже думала сбежать. Прямо отсюда, через лес. Но куда? Домой, чтобы добить маму новостью о том, что сделка сорвалась? Этот тиран продумал всё. Даже то, как подавить мою волю и задушить на корню любую попытку сопротивления.

Я притихла на диване, вчитываясь в текст той самой книги, которую пыталась одолеть с первого дня. Я не продвинулась дальше третьей страницы. Мне даже в голову не пришло за все это время написать маме или Кате, что со мной все в порядке. Я совсем потеряла счет времени.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Дмитрий. Конечно же. Мурашки волной побежали по позвоночнику от одного его взгляда. Он выдрессировал мое тело, заставив чувствовать удовольствие от одного его присутствия.

Соски напряглись, упираясь в шершавую ткань футболки, и от этого трения в голове сразу вспыхнули неприличные картинки. Я усилием воли смахнула наваждение и продолжила его игнорировать.

— Читаешь? — вальяжно спросил он, усевшись на диван рядом со мной.

Я коротко кивнула, не поднимая на него глаз. В его присутствии теперь я не тряслась от страха. Боли он мне точно не причинит. Он умеет делать вещи похуже — он заставляет меня плавиться и предавать саму себя.

Дмитрий усмехнулся, протянул руку и медленно, одним пальцем, потянул книгу вниз, открывая мое лицо.

— Ты не переворачивала страницу уже двадцать минут, Алина.

Я вспыхнула, почувствовав себя пойманной за руку школьницей.

— Я… задумалась.

— О чем?

Он отбросил книгу на журнальный столик и повернулся ко мне корпусом, закинув руку на спинку дивана.

— Думаешь, как перелезть через забор, не порвав колготки?

— О маме, — резко ответила я, глядя ему прямо в глаза. Злость придала смелости. — О том, что она, наверное, с ума сходит, не зная, где я и что со мной.

Дмитрий перестал улыбаться. Его взгляд стал колючим.

— Она знает, что ты замужем. В свадебном путешествии.

— Она знает, кто мой отец, — горько усмехнулась я. — И она не дура. Она понимает, что «свадебное путешествие» с мужчиной, которого я не знала неделю назад — это бред. У нее больное сердце, Дмитрий. Ей нельзя волноваться. Один звонок от коллекторов или намек на правду — и её просто не станет.

Я отвернулась, почувствовав, как щиплет в носу.

— Именно поэтому я здесь. Не ради ваших денег, не ради отца. А чтобы она была в порядке.

Повисла тишина.

— Значит, ты продала себя ради её таблеток? — его голос прозвучал сухо, в нем не было насмешки.

Меня передернуло от этой формулировки.

— Называй как хочешь. Но я бы сделала это снова.

— Я знаю, — вдруг сказал он.

Я удивленно посмотрела на него. Дмитрий смотрел на огонь в камине, его лицо было непроницаемым.

— Я навел справки еще тогда, когда твой отец переступил порог моего клуба. Он проиграл всё, включая квартиру. Если бы не этот брак, вас бы вышвырнули на улицу через неделю.

— Ты… ты знал? И все равно позволил ему играть?

Моя злость на отца резко переключилась на Дмитрия. Он знал, что мой отец — лудоман. Знал! А мы с мамой оставались в неведении. Но он все равно позволил ему играть, чтобы растоптать наше будущее.

— Это бизнес, — жестко отрезал он. — Если бы не я, он бы проиграл тебя какому-нибудь отморозку.

Я подавилась воздухом. Резко выпрямилась, прищурила глаза и уперлась рукой в твердую грудь Дмитрия.

— А ты не отморозок, да? Ты у нас герой-спаситель?! — выпалила я.

Дмитрий замер. Он медленно перевел взгляд с моего лица на мою руку, которая упиралась ему в грудь. Перехватил мое запястье и отвел руку в сторону. Его глаза опасно сузились.