Его слова оборвали во мне последний нерв. Я поняла: выхода нет. Сегодня он не остановится на поцелуях для публики. Теперь я принадлежу ему не только по контракту, лежащему в сейфе. В моем паспорте стоит штамп, и сотни людей вокруг верят в истинность этого брака.

Никто здесь не догадывается, что я познакомилась с собственным мужем всего неделю назад.

Мы почти сбежали. Я успела только коротко обнять маму и Катю.

— Будь счастлива, доченька! — плакала мама, прижимая платок к глазам.

— Если что — пиши, — шепнула Катя, тревожно косясь на возвышающегося рядом Дмитрия.

Я кивнула, с трудом проглотив ком в горле. Мы направились к выходу, но Дмитрий вдруг резко остановился, и моя рука в его ладони дернулась. Рядом с нами, словно из ниоткуда, возник тот самый старик — Арамов. Пока я рассматривала его в зале, он казался безобидным, но вблизи его взгляд был цепким и колючим.

— Алиночка, — обратился он ко мне хриплым голосом. — Где же Дмитрий нашел такой алмаз? В наше время скромность — дефицитный товар.

Я опешила. Тяжелая ладонь Дмитрия на моей талии чуть сжалась — это был сигнал. Я не могла сказать правду или просить о помощи.

— Не поверите… в кофейне, — начала я, почувствовав, как голос предательски дрожит.

Я заставила себя улыбнуться.

— Это было давно. Я завтракала перед парами, читала конспекты. А Дмитрий зашел за кофе. Наши столики оказались рядом… и он просто подошел.

Воронов медленно, едва заметно кивнул. Одобрил. Я незаметно выдохнула, сжимая ледяные пальцы. Арамов хитро прищурился, переводя взгляд с меня на Дмитрия.

— Надо же. Не знал, Дима, что ты пьешь что-то слабее виски. Но вкус у тебя отменный.

Дмитрий коротко усмехнулся, но его глаза остались холодными.

— Лучшее достается сильнейшим, Борис Исаевич.

Я не слушала, что было дальше. В ушах шумело. Но я ясно поняла одно — тест пройден.

* * *

Наконец мы вышли из душного ресторана. Прохладный весенний воздух ударил в лицо, став моим спасением. В машине я откинулась на кожаное сиденье и закрыла глаза. Тишина салона показалась раем после шумного зала.

Дмитрий молчал. Он небрежно распустил узел бабочки, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, открыв шею, и налил себе виски из встроенного бара.

— Выпей, — он протянул мне бокал с водой. — Тебе нужно прийти в себя.

Я жадно, в несколько глотков осушила бокал.

— Куда мы едем? — спросила я, заметив, что машина свернула на загородное шоссе.

— В мой частный клуб. Дом в лесу. Там нас никто не потревожит. Ни прислуга, ни охрана.

Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки. Никого. Только я и он. И ночь, которую я боялась и ждала с болезненным, постыдным трепетом. Ладони моментально вспотели. Тело стало ватным, чужим.

Дмитрий поставил свой стакан и склонился ко мне. Салон был просторным, но он, казалось, заполнил собой всё пространство. Его горячее дыхание обожгло моё ухо, посылая разряд тока по шее прямо к низу живота.

Я невольно поежилась, вжимаясь в сиденье. Хотелось открыть дверь и выпрыгнуть на ходу, лишь бы не оставаться с ним в этой интимной полутьме. Но тело сопротивлялось разуму, жадно впитывая терпкий запах его парфюма, смешанный с алкоголем.

— Так почему ты все еще девственница, Алина? — прошептал он.

Его голос вибрировал, разгоняя по позвоночнику табун мурашек.

Смысла сопротивляться или огрызаться уже не было. Мне нечего было защищать, кроме остатков гордости.

— Потому что думала, что мой первый раз будет по любви, — честно ответила я, уперев взгляд в пол. — Романтика, свечи… глупо, наверное.

— Не глупо, — он невесомо коснулся губами чувствительного места за ухом, — Почему ты так и не нашла «того самого»?

— Времени не было. Учеба, работа…

Я старалась говорить ровно, но голос срывался. Дмитрий вдруг накрыл мою коленку своей огромной ладонью. Я вздрогнула. Его рука была горячей и тяжелой. Она медленно, по-хозяйски поползла вверх, сминая дорогую ткань платья.

— Учеба… — повторил он, пробуя слово на вкус.

Его пальцы скользнули под подол. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы, инстинктивно сжимая ноги.

— Не надо…

Но он не остановился. Его рука уверенно нашла преграду в виде тонкого кружева трусиков.

— Расслабься, — приказал он шепотом, слегка укусив тонкую кожу на моей шее.

Я попыталась отстраниться, убрать его руку, но Дмитрий легко перехватил мои запястья одной рукой, а второй…

Его пальцы бесцеремонно коснулись влажного шелка белья. Меня словно ударило током. Я никогда, даже наедине с собой, не касалась себя там. Ощущение того, как он очерчивает контур, а затем сдвигает кружево в сторону, сводило с ума.

— Ты такая мокрая, — хрипло заметил он. — А говоришь «не надо».

Его пальцы нашли самую чувствительную точку, скрытую во влажных складках. Я всхлипнула, запрокидывая голову. Это было слишком. Слишком остро, слишком стыдно, слишком… приятно.

— Что вы делаете… перестаньте! — взмолилась я.

Но мое тело не хотело подчиняться мне. Мои бедра сами подались навстречу его руке. Никакой силы воли не хватило бы, чтобы сопротивляться его напору.

Дмитрий начал двигать пальцами — ритмично, настойчиво кружа по моему клитору.

— Неужели ты никогда не трогала себя, Алина? — прорычал он мне в губы, и в его голосе слышалось искреннее изумление пополам с торжеством.

— Нет… — выдохнула я, почувствовав, как мир сжимается в одну пульсирующую точку. — Никогда…

Эта правда сорвала ему крышу. Он ускорил темп. Я текла ему на руку, утопая в неизведанном чувстве.

— Смотри на меня, — потребовал он.

Но я не могла. Перед глазами взрывались фейерверки. Я вцепилась в его плечи, глотая стоны, которые рвались из груди. Спустя мгновение меня накрыло. Волна удовольствия, острая, как бритва, пронзила тело, заставив выгнуться дугой. Я выкрикнула что-то нечленораздельное, содрогаясь в его руках.