Я вспыхнула, как спичка. Щеки обожгло жаром, который мгновенно спустился к шее. Я никак не ожидала получить такой вопрос в лоб, да еще и с такой циничной ухмылкой.

Я отстранилась, вжимаясь спиной в мягкую обивку дивана, словно пытаясь увеличить дистанцию между нами хотя бы на пару сантиметров. Стыд волной прокатился по телу, окрасив в пунцовый цвет даже уши.

— Что вы себе позволяете?! — выпалила я, скрестив руки на груди в защитном жесте. — Вы заказали это вино специально, чтобы поиздеваться?

Я хотела провалиться сквозь землю. Исчезнуть, раствориться, стать невидимкой. Но его темный, пронизывающий взгляд был способен достать меня даже из преисподней.

— Я задал вопрос, Алина, — его голос оставался ровным, пугающе спокойным. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — И я жду ответ.

Мне стало жутко от этого контраста: внутри меня бушевал ураган эмоций, а он сидел напротив, холодный и невозмутимый.

— Это неприлично, — процедила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Спрашивать такое… тем более при первом знакомстве. Мы едва знаем друг друга.

Кожа пылала под его прицельным вниманием. Мне было физически неловко обсуждать свою интимную жизнь — точнее, ее отсутствие — с первым встречным. А именно таковым, по сути, и являлся для меня Дмитрий Воронов. Властный хам, миллиардер и, если верить бумагам, мой без пяти минут муж.

— Разве? — он картинно приподнял бровь, изображая искреннее удивление. — А мне казалось, мы скоро поженимся. Разве муж не должен узнать такие пикантные детали до первой брачной ночи? Или ты предпочитаешь сюрпризы в постели?

По его губам скользнула наглая, хозяйская усмешка. У меня перехватило дыхание.

— Какой еще… брачной ночи? — прошептала я, чувствуя, как кровь разом отлила от лица.

Я совсем не подумала об этом. Господи, я вообще ни о чем не думала! В голове просто не укладывалось, что этот контракт, эта встреча, этот ресторан — всё реально. Еще утром я работала в кофейне, а сейчас сижу в платье, которое стоит больше, чем вся моя одежда вместе взятая, и обсуждаю супружеский долг с мужчиной, от которого веет опасностью за версту.

Он ожидает, что я буду спать с ним? По-настоящему?

— Алина, не строй из себя дурочку, тебе не идет, — его голос понизился, став жестче. В нем зазвенели металлические нотки. — Ты ведь умная девочка. Ответишь честно — получишь ответы на свои вопросы. Соврешь — и наше общение станет куда менее приятным. Ты останешься в плюсе, не переживай.

Я поджала губы, стараясь унять дрожь в руках. Хотелось вскочить, влепить ему звонкую пощечину и выбежать из ресторана, не оглядываясь. Но остатки здравого смысла подсказывали: он не тот человек, с которым можно так поступать. Его боится даже мой отец, которого я считала самым сильным человеком в мире. И кто знает, чем обернется моя гордость.

Я набрала в легкие побольше воздуха, словно перед прыжком в воду.

— Да, это правда, — на одном дыхании выпалила я, посмотрев куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с ним глазами.

— И как так вышло? — в его тоне промелькнуло искреннее любопытство, смешанное с недоверием. — В двадцать два года сохранить невинность почти что сказка.

— Мы договаривались на один вопрос! — возмутилась я, вскинув голову.

Дмитрий легко рассмеялся и снова откинулся на спинку дивана. Теперь он смотрел на меня иначе — как коллекционер, который внезапно обнаружил, что купленная картина оказалась подлинником, а не копией. В его взгляде появился хищный, собственнический блеск.

От этого стало еще более неловко. Нужно было соврать? Но какой смысл? Это была правда. Мама воспитывала меня в строгости, внушая, что близость — это сакральный акт, который должен случиться только по любви и в браке. Нельзя раздаривать себя.

Да и, если честно, мне просто было некогда. Учеба, работа в две смены, помощь отцу… Парни, которые пытались ухаживать, быстро исчезали, не получая желаемого сразу. А я и не жалела. Но обсуждать это с Вороновым я не собиралась.

В этот момент, словно спасение, появилась официантка. Она поставила на стол высокие бокалы и ту самую бутылку вина.

— Les Pucelles, девяносто восьмой год, — торжественно объявила она, демонстрируя этикетку.

Дмитрий усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. Я готова была провалиться на месте.

Официантка разлила золотистую жидкость и удалилась. Я схватилась за тонкую ножку бокала, как за спасательный круг, и сделала жадный глоток. Прохладное, невероятно вкусное вино немного остудило пылающее горло.

— Ладно, — вальяжно проговорил Дмитрий, наблюдая за тем, как я пью. — Считай, тест пройден. Перейдем к делу. Наша свадьба назначена на конец этой недели. В субботу.

Я поперхнулась вином.

— Сегодня понедельник, — продолжал он невозмутимо, не давая мне вставить и слова. — Так что у тебя есть четыре дня. Можешь пригласить друзей, если хочешь. Выбрать цветы, торт, музыку — что там еще вам, женщинам, важно для счастья? Организацией занимаются мои люди, твое дело — просто тыкать пальчиком в каталоги. Бюджет не ограничен.

Он говорил об этом так буднично, словно мы обсуждали покупку нового дивана, а не событие, которое перечеркнет всю мою жизнь. Свадьба в субботу? Через четыре дня?! А меня не волновало ни платье, ни торт, ни бюджет. Все это звучало как бред.

— Вы можете… начать с начала? — взмолилась я, сделав еще один большой глоток.

Вино начало ударять в голову, притупляя страх, но усиливая чувство нереальности происходящего. Желудок, пустой с самого утра, предательски сжался.

Дмитрий нахмурился, отрезая кусок сочного стейка, который нам только что принесли.

— С начала чего?

— Скажите, пожалуйста… — я отставила бокал, чувствуя, как дрожат пальцы, и посмотрела на него с отчаянием. — Зачем вам я? У вас же есть всё: деньги, власть, любые женщины... Зачем вам этот фарс?

Я судорожно вздохнула, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение.