Наконец мы подъехали к ресторану. Фасад заведения ярко светился в вечерних сумерках Москвы, обещая роскошь и уют. Дмитрий помог мне выйти из машины, снова коснувшись моей руки, и уверенно повел внутрь. Я осматривалась по сторонам.

На входе нас встречала эффектная девушка-хостес в строгой форменной одежде. Увидев Воронова, она моментально преобразилась: выпрямила спину, расцвела и, кажется, даже расстегнула верхнюю пуговку на блузке. Он же смотрел сквозь нее, как через прозрачное стекло.

— Добрый вечер, Дмитрий Александрович, — елейным голосом пропела девушка, хлопая наращенными ресницами. — Вы к нам поужинать? Со своей… гостьей?

Ее взгляд бегло, оценивающе прошелся по мне и тут же вернулся к мужчине. Меня удивило, что сотрудники ресторана знают его по имени-отчеству, но, видимо, он здесь частый гость.

— Мне и моей невесте нужен столик в VIP-зоне, — отрезал он ледяным тоном, пресекая любые попытки флирта.

Я оторопела. Жар мгновенно залил щеки. Только сегодня утром я впервые увидела этот проклятый брачный договор, а вечером он уже представляет меня как невесту? Это был верх абсурда! Хотелось возразить, топнуть ногой, закричать, что это неправда.

Но устраивать скандал на людях было бы верхом неприличия, да и небезопасно. Поэтому я лишь натянуто улыбнулась девушке и больно прикусила щеку изнутри, чтобы не сболтнуть лишнего.

Хостес такому повороту явно не обрадовалась. Улыбка на ее лице застыла, превратившись в гримасу, но профессионализм взял верх.

— Конечно, проходите.

Она проводила нас до уединенного столика, скрытого от посторонних глаз, и оставила меню, пообещав, что официант подойдет через пять минут. Я тут же уткнулась в кожаную папку, словно она могла стать щитом и спасти меня от пристального взгляда Дмитрия.

— Привыкай, — усмехнулся он, заметив мое смущение, и расслабленно откинулся на спинку мягкого дивана. — Скоро я буду звать тебя своей женой.

Нужно было срочно собрать мысли в кучу и выстроить защиту. Но тело предательски плавилось под его обжигающим взглядом, как воск. Я раньше никогда не испытывала ничего подобного к мужчинам, и эта реакция меня пугала больше, чем сам факт похищения.

— Зачем вам все это нужно? — спросила я, отложив меню в сторону.

Строчки все равно прыгали перед глазами.

— Сначала еда, потом разговоры, — спокойно, но твердо произнес Дмитрий.

Хотелось возмутиться и потребовать ответы прямо сейчас. Но я понимала, что нахожусь не в том положении, чтобы диктовать условия. Придется принять его правила игры. Пока что.

Когда к нам подошла миловидная официантка с блокнотом, я поняла, что так ничего и не выбрала. Да и кусок в горло не полезет после таких нервных потрясений. Я осилила бы только стакан воды. Но Дмитрий решил все за меня.

— Я буду стейк рибай, прожарка медиум, греческий салат. Девушке — всё то же самое, только прожарка полная, — отчеканил он, даже не глядя в меню.

Он на секунду замолчал, скользнув по мне тем самым, нечитаемым взглядом, и добавил:

— И бутылку «Пюлиньи-Монраше Ле Пюсель». Девяносто восьмого года.

Официантка почтительно кивнула, записывая заказ, а я поперхнулась воздухом.

Les Pucelles.

Мой внутренний переводчик сработал автоматически, быстрее, чем я успела себя остановить. «Pucelle». Девственница. Дева.

Он только что заказал вино с названием «Девственницы»? Серьезно?

Жар мгновенно бросился мне в лицо. Я резко вскинула голову и уставилась на Дмитрия. Он заметил мою реакцию — от его внимательного взгляда вообще мало что могло укрыться. Его губы дрогнули в едва заметной, издевательской усмешке.

— Что-то не так, Алина? — невинным тоном поинтересовался он, когда официантка отошла. — Не любишь Бургундское?

— Les Pucelles, — выдавила из себя я, стараясь не задохнуться от неловкости. — Девственницы. Какое интересное название.

В его глазах вспыхнул неподдельный интерес. Он откинулся на спинку дивана, разглядывая меня так, словно я вдруг превратилась из предмета мебели в сложную головоломку.

— А ты, оказывается, не просто красивая, — протянул он с ноткой уважения, смешанного с опасным азартом. — Знаешь французский?

— Я лингвист, — буркнула я, чувствуя себя неуютно под этим рентгеновским взглядом. — Французский, итальянский и немного китайский.

— Лингвист… — он попробовал это слово на вкус. — Значит, дочь Смирнова не пустышка с купленным дипломом. Это меняет дело.

Дмитрий подался вперёд, опираясь локтями о стол. Пространство между нами снова наэлектризовалось, но теперь в воздухе висело не только моё смущение, но и его вызов.

— Раз ты такая умная и всё понимаешь, — его голос понизился до интимного, вибрирующего шёпота, от которого по спине побежали мурашки, — тогда давай начистоту.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и этот взгляд пробирал до костей.

— Твой отец сказал, что ты "чистая девочка", — произнес он, не сводя с меня глаз.

В его взгляде читался скепсис пополам с темным, собственническим интересом.

— В современном мире это звучит как сказка для повышения цены лота. Скажи мне правду, Алина. Ты девственница?