Свет стремительно приближался, и вот наконец лодка вынырнула под пронзительно-синее безоблачное небо. Казалось, два дня мрака в недрах скал тянулись бесконечно долго. Даже холодный ветер здесь, снаружи, был куда приятней, чем постоянный сырой тягун в тоннеле Надгорного жёлоба. Хотя Змеев сток теперь снова стал полноводен, течение в канале всё ещё было слишком медленным, и Дарен с Ланеком время от времени брались за вёсла, помогая маленькому треугольному парусу. Все хотели скорее выбраться на простор.

Механик потёр ноющее плечо.

«Если бы я мог грести двумя руками, мы двигались бы быстрее, но придётся пока сустав поберечь, как лекарь велел. Мало ли что ждёт там, впереди. Зато Ланек уже оправился, а ведь лицо он знатно ошпарил, да ещё на боль в рёбрах жаловался. Может, даже сломал парочку, когда Аника на него с Интры упала и локоть вывихнула. Ей, считай, больше всех досталось, руки и щёки кое-где до волдырей обожгла. Особенно пальцы, там, где кольцо полыхнуло. До сих пор бинтом замотаны. И всего вторая неделя пошла, а они уже, считай, почти здоровы. Скоро пятна от синяков да ожогов сойдут, как и не было ничего. Хорошо быть молодым, всё как на собаке заживает».

Оттепель кончилась, и зима торопилась отвоевать своё, вдоль каменных берегов канала появились ледяные корочки. Нужно торопиться.

– Ничего, держитесь, – подбадривал ребят механик. – За поворотом должен быть первый шлюз, если я, конечно, ничего не путаю. Давненько я здесь проплывал. А ниже, ближе к долинам, будет теплее.

На вольном ветру парус надулся, и лодка побежала ходко, хрустя ледяными корочками. Теперь можно и отдохнуть. Вёсла уложили вдоль бортов, Ланек взялся за руль, Аника приготовила на бронзовой печке свежий ягодный взвар. Будь ещё чем поужинать, было бы совсем хорошо, но в сумке остались лишь чёрствые лепёшки. Марика сидела на корме, укутавшись в плащ и тёплый плед, глядела куда-то назад, то и дело чихала и шмыгала носом. Видно, её до сих пор знобит и отвары сестры не слишком помогают. Там, у стока, ни огонь, ни кипяток её не тронули, зато она промокла и озябла сильнее остальных и провалялась в постели с жаром до самого отплытия. Окончательно её подкосило то, что колдовская сила вновь ушла. Сложно это – снова быть простой девчонкой после той мощи, которой она владела, сливаясь с Аспидом. Дарен задумчиво покачал головой. Огненная принцесса явно не рассказала всего. На вопрос, почему ульганы охотились именно за ней, лишь отмахнулась, пробормотав что-то про семейную силу Антамар. Упомянула про огненные сны и тут же соврала, что видений своих не помнит.

«Похоже, не доверяет до конца ни мне, ни Ланеку».

«И поделом тебе! – сыпанул соли на рану Болтун. – Ты же сам от неё отрёкся, когда ей хотели скалу на голову сбросить. Всё из-за того, что она не наследница?»

«Слушай, не трави душу! Сам всё думаю: если бы там, на Аспиде, были её сестра или Ланек, смог бы я и с ними так же?»

Аника разлила взвар по чашкам. Ланек взял свою, подул, отхлебнул и повернулся к Дарену.

– Почему мы раньше-то про лодки не узнали? Уплыли бы, и не случилось всего этого. И Аспид бы под горой остался, и Интра – у себя в гнезде… Правда, сток некому было бы расчистить.

– Случилось бы всё равно. И может, куда хуже бы всё вышло. Началось-то оно куда раньше, – качнул головой Дарен. – Брун давно цвергов стравливал и с кобольдами сговорился. Нашёл бы другую жертву для Змея.

– Нет, не нашёл бы, – подала голос Марика. – Это всё моя вина. Им нужна была Антамар! Больше никто не может разбудить Аспида.

– Откуда он мог узнать, что мы в Насест придём? – удивился Ланек. – Разве что Хозяйка зимы привела нас, когда время подошло, но ей зачем это?

– Ну, этого никто не знает, кроме неё самой. На то она и Морана.

Дарен вновь потёр потревоженное плечо, оно совсем разболелось. А многим там, у стока, досталось куда сильнее. Хорин, по всему, и вовсе никогда ходить не сможет. Тяжело ему будет управлять посёлком сидя, но других кандидатов в управники не нашлось. Кермик до сих пор не очнулся, а старую стражу драманы разоружили и засадили под замок.

– Я знаю, они меня использовали, – пробормотала Марика. – Но всё думаю: может, получилось бы их от бунта отговорить? Они же служили отцу, когда меня ещё на свете не было. И потом, пока мы в замке жили, всегда были рядом, играли с нами, учили. Может, они бы меня послушали? Может, это не они, а я виновата, что их не остановила?

– Ну уж нет! – возмутился Дарен. – Выдры сами свою судьбу выбрали.

– Вот мне что странно. Огонь и вода – противоположные стихии. Так ведь? – Аника брызнула водой на раскалённую печку. Капли, шипя, покатились по закопчённой меди и превратились в пар. – Они же не выносят друг друга? Как мог Хозяин рек благословить огонь в руках ульганов?

Все задумалась. В тишине стало слышно, как река журчит под лодкой. Тёсаные скалы жёлоба начали поворачивать, лодка вплывала в широкое ущелье.

– Знать бы, куда Регин подевался, – заметил Ланек. – Других цвергов спрашивал, но никто его не видел.

– В такой круговерти мог и сгинуть, да не он один. Ясно станет, кто ещё пропал, когда из Гунта советники прибудут и порядок в бумагах наведут. Хорошо, что нас там уже нет. Хорину спасибо. Думаю, с его разрешения Своран нам лодочный сарай показал.

– Как же он теперь будет, мастер – и без руки.

– Хорошо, что после таких ожогов только кисть отняли, к тому же левую – вторая на месте. И голова тоже. Он парень ловкий, мастеровитый, придумает что-нибудь.

– Придумает, он не пропадёт, – кивнул Ланек.

Русло жёлоба плавно обогнуло высокую скалу, и теперь впереди показались высеченные из камня башни шлюза.

– Вон он, я же говорил! Теперь вот что, принцессы. Конечно, Равновесие постарается пресечь все разговоры о том, что здесь творилось, но слухи всё равно расползутся. А молва быстрее ног, может и нас нагнать по пути. Так что помалкивайте. Надо бы вам сейчас обличье подправить, подкрасить волосы чем-нибудь и имена другие подобрать, сможете? Аника, спрячь кантеле получше и не вздумай доставать. Не надо нам привлекать внимание.

– Так мы теперь…

– Снова Андерс и Лукаш, – перебил ученика Дарен. – Давай-ка парус сворачивать.

Шлюз приближался. Вдалеке, между последними синими зубцами Драмских гор, уже виднелись зелёные просторы срединных земель.