Час был поздний, но улица, посреди которой стояла Рейна, в такое время кишела бы народом. Теперь же Калмардра превратилась в город-призрак. Принцесса ощущала такую же пустоту внутри: потеряв Фэйлен, она могла думать лишь о том, как это случилось, раз за разом прокручивать в голове, как та умерла. Ведь можно же было как-то спасти ее, что-то сделать! Хоть что-то! Рейна взглянула на зеленый плащ Эшера, шедшего впереди всех. Вот кто должен был это сделать!

– Надо убираться с улиц, – сказал рейнджер, ведя лошадь под уздцы.

– Похоже, большинство людей сбежали, – отозвался Натаниэль, разглядывая пустую пекарню.

Эшер заметил на пути оброненную игрушку.

– Меня волнуют те, кто остался.

Острый слух Рейны выхватил из ночных шорохов быстрые шаги по переулку, шепоток в открытых окнах верхних этажей. Как и Карат, Калмардра состояла из трех- и четырехэтажных домов, между которыми возвышались храмы и святилища. Город был окружен стеной, но она, конечно, не выдержала бы ни напора темнорожденных, ни гнева Валаниса.

– Ты тоже их слышишь? – тихо спросил Наста Нал-Акет с улыбкой, поглаживая лошадиную гриву, чтобы животное не волновалось.

Каждый раз, когда Отец Полночи к ней обращался, Рейна испытывала нестерпимое желание помыться.

– Нас окружают, – объявила она остальным.

Эшер вытащил из ножен на спине короткий сильвировый меч.

– Этот город одичал.

Принцесса не стала доставать свой клинок, но вот магический лук сжала покрепче.

– Нужно найти убежище, – сказала она Натаниэлю.

– С хорошим обзором, – добавил тот, держа свой лук наготове.

Наста как ни в чем не бывало подобрал длинный посох, прислоненный к стене пекарни.

– Может, что-нибудь с видом на юг?

Рейне не хотелось признавать, но старый аракеш был прав: нужно было следить за горизонтом, на случай если появятся темнорожденные.

Эшер оглядел темные окна с обеих сторон улицы. Ему явно было больно крутить головой из-за раненого плеча.

– Найдем что-нибудь на…

Трое бандитов выпрыгнули из дверей брошенной таверны напротив Насты, но Рейна уже успела наложить стрелу на тетиву. Мордовороты кинулись на старика с ножами и дубинами, пытаясь запугать компанию яростными криками. Правда, все их усилия пропали даром: прямо на глазах у Рейны, не спешившей стрелять, Наста принялся угощать нападавших ударами нового посоха. Деревяшка с громким хрустом врезáлась в черепа и вышибала конечности из суставов – настолько старик был гибок и силен.

Пара мгновений – и все бандиты полегли посреди улицы.

Наста склонил голову, прислушиваясь.

– Новые на подходе.

– Сюда! – прорычал Эшер, скривившись от боли.

Путники побежали по темным улицам, вглядываясь в окна: не прячется ли там враг? Можно ли там спрятаться самим? Вести лошадей по узким переулкам было неудобно, а цоканье копыт, эхом отражавшееся от стен, выдавало их на каждом шагу. Рейна целилась в каждую дверь, каждый переулок, прикрывая друзей.

Шаги понемногу отдалились – Эшер использовал эхо, чтоб сбить бандитов со следа. Пусть погоняются сами за собой.

– Сюда, – прошептал Наста, стукнув посохом по покосившейся двери. – Во всем доме никого нет.

Рейна оглядела четырехэтажный дом, но даже ее эльфийского слуха было мало, чтобы подтвердить слова Насты. Для нее дом выглядел просто зловещим, как любое другое темное здание. Зато эльфийское умение беззвучно ходить помогало ей легко скользить по половицам. За ней, словно призраки, двигались, ныряя в тени, Эшер с Настой. Натаниэль такой скрытностью не обладал – от его топота у Рейны гудело в ушах.

На каждом этаже располагалось чье-то жилище, даже на самом первом, где путники оставили лошадей. Клетушки лепились одна к другой, но, по крайней мере, в доме было тепло и безопасно. Если только никто не решит сюда заявиться. Впрочем, на последнем этаже стало понятно, что мародеры тут уже побывали.

В верхних комнатах царил кавардак: наверное, семья собиралась в спешке, хватала все, что могла унести. По скромному жилищу была разбросана одежда, утварь, детские игрушки. Эшер тут же вышел на балкон. И правда, вид на южный горизонт и повисшие над ним звезды, открывался хороший. Натаниэль проверил, не прячется ли кто в соседних комнатах, но, как Наста и говорил, в доме не было ни души.

– Можем здесь передохнуть, – сказал Натаниэль. – Соберем что сможем из припасов и выйдем на рассвете.

– Местные нам вряд ли помогут, – заметила Рейна.

– Я пойду, – вдруг заявил Наста. Все удивленно взглянули на него, Натаниэль нахмурился.

– И почему мне так не нравится, что ты нам помогаешь…

Наста вышел на балкон.

– Кто сказал, что я помогаю вам, Серый плащ?

С этими словами он вскочил на перила и, не глянув на Эшера, легко перепрыгнул на соседний дом, растворяясь в тенях.

– Очень он мне не нравится… – добавил Натаниэль.

Эшер вернулся в комнату.

– Забаррикадируйте чем-нибудь дверь. Я буду караулить на балконе.

Рейна чувствовала, что он на нее смотрит, но упорно не смотрела в ответ. В глубине души ей хотелось помириться с Эшером, но эльфийский норов требовал отходить его до полусмерти. Поэтому она просто опустила голову, дожидаясь, когда рейнджер уйдет.

Натаниэль забаррикадировал дверь комодом и стулом, сел напротив Рейны, прямо на разбросанные коврики и подушки.

Повисло неловкое молчание. Рейна чувствовала, что Натаниэль хочет что-то сказать ей, причем уже давно. Вот только она не хотела начинать разговор первой.

С тех пор как Фэйлен умерла, их связь с Натаниэлем как будто потеряла смысл. Смерть наставницы стала лишь очередным доказательством, что никто из них не переживет вторжения Валаниса на Иллиан. А если она и переживет, ее убьет скорбь: бессмертные эльфы попросту не знали, как справляться с потерей любимых, а она любила Фэйлен очень, очень сильно. Может, даже сильнее, чем мать.

Молчание все длилось, ветерок принес из пустыни ночной холод.

– Держи. – Натаниэль накинул ей на плечи плотное одеяло. – Погрейся.

Рейна улыбнулась одними губами – благодарно, но безрадостно.

Натаниэль незаметно подсел к ней. Так приятно было чувствовать его тепло, то, как он прижался к ее боку. Но все остальное было погребено горем.

– Ты еще видишь его? – помолчав немного, вдруг спросил Натаниэль.

– Кого? – Рейна обернулась, но в глаза ему смотреть не стала.

– Будущее, о котором мы тогда мечтали. То, что будет, когда это все закончится.

Рейна моргнула, пытаясь сдержать слезы.

– Будущее эльфийской принцессы и смертного рыцаря? – Смерть Фэйлен отняла у нее всю надежду. – Боюсь, оно так и останется мечтой…

Натаниэль помедлил и уставился в пол.

– Там, у Врат Сайлы, я думал, что потерял тебя. И когда не мог найти в том хаосе, просто пришел в ужас. Но это помогло мне увидеть все как есть. Да, мир против нас, но мы же как-то справлялись, так? Одно знаю точно: я тебя…

– Не надо, – прервала его Рейна. – Да, мы как-то справлялись, но, скорее всего, до победы над Валанисом нам не дожить. И к тому же… бессмертным и смертным не ходить рука об руку. Ты об этом знаешь не хуже меня.

– Ты же сама в это не веришь, – возразил Натаниэль. – Знаю, что не веришь.

– Больше я ничего не могу сказать.

Натаниэль молчал, но Рейна слышала, как тяжело он задышал. Он снял грязные бинты, осмотрел запекшуюся на костяшках кровь. Стоило ему сжать кулаки, как ранки снова открылись, потекла кровь. Ему было все равно, а вот Рейна, хоть и опустошенная, не могла смотреть на его боль.

Она сбросила одеяло и крепко взяла Натаниэля за руки.

– Сиди смирно.

– Нет, стой! Тебе нужно беречь силы…

– Замри, – велела она, направляя поток магии на его руки, словно поливая водой из ручья.

Кровь тут же свернулась, раны начали затягиваться, только корочка и осталась.

– Спасибо, – сказал Натаниэль и на одно болезненное мгновение встретился с ней взглядом. – У тебя прекрасно получается целебная магия.

– Меня учила лучшая… – Слезы опять грозили навернуться на глаза, но Рейна не сдалась.

Снова повисло неловкое молчание. Рейна завернулась в одеяло.

– Нельзя вечно его винить. – Натаниэль явно чувствовал себя уязвленным, но решил сменить тему и глянул в сторону балкона, где прятался в углу Эшер.

У Рейны на языке вертелся злой, ядовитый ответ, но произнести его не получалось.

– Он потащил нас туда, вниз, а вывести не смог…

– Мы сами за ним пошли, – поправил Натаниэль. – Он даже не хотел идти.

– Но сказал, что с кристаллом Палдоры точно нас выведет! Не ошибись он, Фэйлен бы… – Рейна замолчала, чтобы не расплакаться.

– Рейна, Эшер попытался и едва не умер. Мы оба это видели. Кристалл слишком силен, неподвластен человеку.

– Но он хотя бы может до этого кристалла дотрагиваться, в отличие от нас! Он должен был… – Рейна стиснула зубы, борясь с гневом, прорывавшимся вовне.

– Ты горюешь и злишься, – не сдавался Натаниэль. – Мы все чувствуем то же самое. Даже Эшер.

– А ему-то с чего горевать? Чтобы тосковать по чему-то, нужно сперва что-то полюбить.

Натаниэль встал и пошел к кушетке у стены.

– Не знаю. Думаю, он горюет всю свою жизнь.

Рейна вскинула голову.

– О чем?

Натаниэль устроился на кушетке.

– Обо всем, что могло случиться, но не случилось.

Он провалился в сон легко и быстро, как привык, оставив Рейну крутить его слова в голове то так, то эдак. Она не сомневалась, что у Эшера была тяжелая жизнь: это было видно даже по его лицу. Сперва он жил в Диких чащобах, потом совсем ребенком попал в орден убийц. У него забрали возможность жить как все люди, завести семью…

Рейна прислонилась к стене и долго-долго смотрела на рейнджера во тьме, пытаясь понять, что он за человек. Разум взял верх над чувствами, и она снова ощутила, что, несмотря ни на что, рейнджер ей нравится. Она попыталась взглянуть на смерть Фэйлен с его стороны. Эшер четырнадцать лет спасал людей, пытаясь искупить свои преступления. «Жертва Фэйлен, должно быть, легла на его душу тяжелым грузом», – подумала она, но злость на то, что он не смог обуздать силу кристалла и всех спасти, все равно мешала ей простить его.

Наконец, когда луна взошла выше и осветила комнату, Рейна решила, что больше не может вариться в собственных мыслях. Фэйлен всегда учила ее, что нужно разговаривать с другими, а не поддаваться порывам, как прочие эльфы, предпочитавшие сперва бить, а потом говорить.

Завернувшись в одеяло, она вышла на балкон.

– Встреча с тобой изменила мою жизнь навсегда, рейнджер.

Эшер, вертевший между пальцев клинок, замер.

– У тебя есть целая вечность, чтобы понять, так это или нет.

Рейна прислонилась к перилам, вгляделась в пустыню за стенами Калмардры.

– Я не знаю… Не знаю, что сказать.

– Ничего не надо говорить, принцесса. Тебе подарена вечность. Какая-то тысяча лет – и я стану просто далеким воспоминанием. И эта война тоже, я надеюсь.

– Я не… – Рейна сглотнула. – Я не хочу забывать тебя. Не хочу забывать Фэйлен.

Эшер вонзил кинжал в деревянную балясину и вздохнул.

– Мы слишком далеко зашли, чтобы поддаваться чувствам. Еще много крови прольется.

Его осторожные ответы раздражали. Рейна пыталась снова навести между ними мосты, а вот Эшер, похоже, решил держаться от нее на расстоянии.

– Рядом с Настой Нал-Акетом ты и сам лучше не становишься, – ядовито заметила она.

– По крайней мере, он видит общую картину, – возразил Эшер. – Ты позволяешь смерти Фэйлен, ее жертве удерживать тебя на месте. Она умерла, чтобы жила ты. Как думаешь, для чего? Уж не для того, чтобы ты наслаждалась своей принцессочной жизнью, принцесса. Фэйлен видела общую картину, и тебе тоже следует. Я вижу, что надежда тебя покинула, но ты единственная, кто может предотвратить войну между Айдой и Иллианом. И для этого тебе надежда не нужна. Только воля.

Рейна тут же взвилась. И как Эшер посмел использовать Фэйлен против нее?!

– И с каких это пор ты так печешься о других, скиталец?

Она тут же пожалела, что назвала его так, но внутренний огонь было не потушить.

В лунном свете глаза Эшера показались ей стеклянными.

– С тех пор, как встретил вас, – прошептал он.

Рейну словно об стену ударили. Она мысленно взмолилась всем богам, чтобы они стерли ее слова, ей хотелось забрать их назад и проглотить вместе со всей злостью. Теперь ей стало ясно: они все стали Эшеру семьей. Семьей, которой у него никогда не было. Может, он видел в ней дочь? Странная мысль, но Рейна знала, что он стал бы лучшим отцом, чем ее собственный.

– Прости меня, – тихо сказал он. – Я не должен был…

Наста бесшумно спрыгнул на балкон с посохом в одной руке и мешком в другой.

– Я помешал?

– Нет, – отозвался Эшер.

– Да, – напористо ответила Рейна, хоть и понимала, что Эшеру этот разговор давался трудно.

Наста, впрочем, плевать хотел на их ответы. Он бросил мешок на маленький столик.

– Я нашел воду и кое-что из еды.

Эшер кивнул на окровавленный конец его посоха.

– Нашел или отобрал?

Старый убийца пожал плечами.

– Мы немного поторговались, но в конце концов они на мое предложение согласились.

– Надеюсь, ты замел следы, – бросила Рейна.

Наста улыбнулся.

– Я бы на твоем месте больше волновался о своем голосе, принцесса, чем о моих следах. Мне было слышно тебя через полгорода…

Рейна сжала кулаки под одеялом, но Эшер вовремя поднялся, встал между ней и Настой.

– Ладно, хватит перья раздувать, – сказал он. – Нам всем надо отдохнуть.

– Я побуду часовым, – вызвался Наста.

Рейна скрестила руки на груди, приподняла бровь.

– И на что годится часовой без глаз?

Наста поджал губы.

– Глаза – это еще не все, даже такие красивые, зеленые, как у тебя, принцесса. – Не успела Рейна ответить, как он продолжил: – Нас преследует огромная армия. Она вздымает песок. Песок летит по ветру вместе с их мерзким запашком. Его мой нос учует быстрее, чем ты своими эльфийскими глазками заметишь хоть одного темнорожденного.

Рейна скептически оглядела старика.

– Твой нюх не может быть настолько хорош.

– Неужели? По запаху твоего пота я скажу, что ты не ела восемь часов. А на прошлой неделе имела соитие с… – Наста оглянулся на спящего Натаниэля и потянул носом воздух. – С рыцарем.

Взгляд Рейны зажегся такой яростью, что даже дракону стало бы жарко, но Эшер снова вклинился между ней и стариком.

– Хватит, я сказал, – предупредил он и, поняв, что Рейна нападать не будет, продолжил: – При первых признаках опасности буди нас – неважно, кто придет, темнорожденные или нет. Понял?

– Прекрасно понял, – ответил Наста и легко вскарабкался на крышу, сел, скрестив ноги и положив на колени посох.

Рейне еще многое хотелось сказать Эшеру – она еще столько всего чувствовала, – но Наста испортил момент. Не желая с ними откровенничать, Рейна нашла самое удобное место, которое смогла, и принялась вспоминать самые счастливые мгновения с Фэйлен, пока слезы не высохли и ее не окутал сон.