Это не закончится, я знаю точно. Я помню почерк твой и многоточие...
Это увечья плечам, болят крылья. Так полюби меня как есть во имя мира!
И мне не стыдно, паскудно, порой обидно, битая посуда, молитва, туман окутал.
Моя богиня под утро станет незримой, неисполнимой мечтой, надеждой лживой.
Порой невыносима, но есть силы превратить в лето зиму, да снять фильм свой
Половину сценария, диалоги поменять начисто, вытащить из панциря
Панацея — стать миром целым твоим. Приступов веры вверх по ступеням к заветной цели
Провести за руку, показав зарю, стань закатом моим умоляю, молю....
Скажи, как мне жить, если нет стимула?!
И как творить если муза покинула?!
Как сердцу бить, если вновь обессиленно?!
Скажи, как мне жить, если нет стимула...
Но таю, мечтаю лишь об одном, тебя я теряю день за днём!
И мы, словно камни ко дну идём. Скажи, что простишь и все вернём...
Мне нужен этот воздух хотя бы глоток, пускай нелегкий старт, потом будет лёгким отток
Пускай в прок прошлое, мне нужно срочно это — хотя бы просто вдох, просто вдохновение -
Аромат тела, пальцы... Останови это влечение, трудно сдержаться...
Я прошу и веки тяжёлые нас губят, пока есть силы держи крепко мою руку
Подари силы и лесть мне, прошу прости, если зацепило это бессилие
Выгну спину, иду ко дну мертвым дельфином
Стань доброй феей, оживи меня, дай половину чувств и эта грусть
Оставит гавань печали, став кораблями в плавание отчалив
Этот причал или пристани или выстрел будет грязным, но быстрым или долгим, но чистым
Темным или лучистым. Числа календари из за наций погоды в городе сонном огни...
А я устал листать фото твои и на них писать что то...
Я задыхаюсь. Тону в каком то водовороте и не могу вынырнуть на поверхность. По телу ползет озноб. Глубокий. Ужасающий. Мой первый поцелуй... Не думала, что он будет таким... На грани жизни и смерти, боли и безумия, добра и зла... Он не просто целует. Поглощает дыхание, забирает душу...что то голубо внутри меня...словно я уже себе не принадлежу давным давно...впуская ток под кожу и все нервные окончания умирают, крича в агонии, будто в последний раз....
Жадный, грубый язык врывается мне в рот, едва я пытаюсь сделать хоть глоток кислорода, но он мне не позволяет, вдыхая в меня свой воздух... Словно один на двоих... Будто не может быть иначе....
Меня трясет, сердце бухает так, словно сейчас выскочит из груди... Вскидываю руки и изо всех сил упираюсь ему в плечи, пытаясь оттолкнуть, хоть на секунду оторвать его от себя, чтобы вздохнуть, но ничего не получается. Издав сдавленный рык, парень отпускает одну руку, продолжая удерживать меня на себе одной огромной ладонью, сжимающей бедра с такой силой, что даже через плотную ткань джинс останутся синяки, и наматывает на нее мои волосы... Вскрикиваю ему в рот отчего его язык лишь проникает ещё глубже захватывая мой... Голова начинает кружиться...из за чувства чего то неправильного. Дикого и необузданного. Как сама смерть. Изо всех сил вонзаю ногти ему в плечи, хватая ртом воздух, когда он наконец то отпускает мои губы и обжигает поцелуями нежную кожу на шее, оттягивая волосы сильнее, и бормоча еле слышно...
— С..ка...совсем другая...
Что? Что это значит? Я не понимаю. Мозг не работает от слова совсем. Внутри меня лишь животный страх перед бешеным зверем, что враз утратил свою трещащую по швам оболочку, выпуская на волю то чудовище, что пряталось все это время внутри него...
— Саша... Саша...перестань....слышишь?!
Голос дрожит и срывается, когда я снова стараюсь освободиться, отчаянно выкручиваясь, но делаю от этого лишь больнее себе, потому что Бес, поймав в свои сети невинную душу, даже и не собирается меня выпускать. Лишь лихорадочно шепчет мне в шею, сжимая все сильнее с каждой минутой, будто хочет раздавить...или протолкнуть внутрь себя...чтобы стать единым целым со мной...
— Заткнись, тварь...все так же сопротивляешься...чем он лучше меня...
— Саша! Прекрати! Я не понимаю, о чем ты говоришь!
— Скажи мне...ты специально это делаешь....претворяешься невинной...
Ситуация настолько критична, что у меня перед глазами взрываются красные точки. Я начинаю уже всерьез вырываться. Это вовсе не романтично и нежно, как показывают в фильмах и пишут в слащавых романах... Это ужас, проникающий под кожу... Он резко отпускает руки и падая я инстинктивно хватаюсь руками за его шею, чувствуя бедрами... Черт!!! Обезумевший парень вновь перехватывает меня, вздергивая повыше так что моя грудь напротив его лица... Кожу обжигает болью от укуса. Набираю в грудь воздуха, чтобы заорать как вдруг дверь резко дёргается...
В темную комнату врывается Матвеев дикими глазами глядя на меня, стиснутую в больших лапах монстра, который в полнейшем неадеквате грозно скалится все таки сбрасывая меня на пол и поворачиваясь лицом к лучику света.
— Ты чё ох. ел?! Убери от нее лапы, ублюдок конченый! Мира, иди сюда! Быстро!
Дрожащие ноги не слушаются, когда я мелкими шажочками буквально отползаю, пока Слава не хватает меня за запястье, одним резким движением задвигая себе за спину... Ничего не соображая, я машинально хватаюсь руками за его кофту, чтобы не упасть, когда поднимаю взгляд и вижу какими глазами Саша смотрит на нас....на мои пальцы, вцепившиеся в полу толстовки Матвеева. До побеления суставов.... От этого зрительного контакта едет крыша от настоящей, ничем не прикрытой жестокости...дткой необузданности...в его темном, как сама ночь взгляде расширенных, как у наркомана, зрачках. Там отражается сама смерть, обнажая то, что он на самом деле опаснее, чем в самых страшных ночных кошмарах... И я как никогда осознаю, что нормального диалога у нас не получится. Не в этот раз.