Разбуди меня, прошу быстрее острым лезвием — безопасный способ остаётся безболезненным
Травмы — это способ объяснить, что мы не чувствуем ничего другого кроме глупого сочувствия
Мы хотим летать, но так боимся высоты. Разбиваемся за тех, кому мы больше не нужны
Часто ошибаемся, целуемся, открыв глаза, любим тех, кого нельзя.
Останься со мной! Ну ты же видишь, я теперь другой!
Разбей машину и вали домой
Глаза в глаза, я бросаю твое тело на кровать
Любить- это рисковать. Останься со мной...
Разбуди меня, прошу, это крик души — я его не переношу и не могу забыть
Но хочу забыть тебя. Снова по лицу — ты же видишь, что все зря...
Как ты? — спрошу через полгода. Факт — что я буду на обезболах
Ведь я так болен тобой...
Ночь. Вокруг больничного корпуса тишина. Это редкие моменты затишья перед грядущей бурей. Водители скорых успевают дремать, врачи устало переговариваются, обсуждая текущие проблемы и домашние дела. Пациенты мирно спят в своих палатах. Покой и тишина...
Закрывшая было глаза медсестра за стойкой на первом этаже испуганно вздрагивает, когда входная дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену. Внутрь вихрем врываются двое высоких парней. На руках у одного хрупкая фигурка девушки в черном обтягивающем платье. Ее глаза закрыты, лицо мертвенно бледное. С длинных черных волос прямо на белый пол капает алая кровь, сочась из виска и заливая шею. Она кажется такой маленькой по сравнению с ними, что у женщины перехватывает дыхание...
— Помогите!!! Ради бога сделайте что нибудь будь!!! Где врач?! — рычит парень весь в татуировках. Его руки, сжимающие почти бездыханное тельце, тоже в крови. Второго заметно трясет, но он сдерживает себя изо всех сил, чтобы не убить его за то, что он сделал... Сейчас не время. Он разберётся с ним позже. Только мысли об этом дают ему возможность дышать.
На шум в фойе выбегают доктора. Санитары катят каталку. Парень осторожно кладет девушку на нее, не выпуская из руки ее крошечной ладошки.
— Молодой человек! Слышите?! Отпустите ее! Нам нужно увезти ее в операционную!!! Пустите же!!!
— Я пойду с вами! — он продолжает держаться за нее, как за последний кусок спасательного круга, чтобы не сойти с ума. Ему это нужно. Кажется, что пока он держит ее в своих руках, она останется с ним. Никуда никогда не уйдет... Больше не бросит его... Он так и делает, пока они не добегают до реанимации и им навстречу не выходит пожелой хирург, затягивающий маску на лице и надевающий перчатки.
— Лена, что у нас здесь?
— Черепно мозговая травма, Сергей Анатольевич. Девушка без сознания. Большая потеря крови. Пульс слабый. Реакции нет.
— Ясно. Завозите. Молодой человек, а вам придется подождать в коридоре. Сюда нельзя.
— Нет! Я пойду с ней!
— Нельзя, я сказал. Тут операционная а не проходной двор. Выйдите будьте любезны.
— Но...
— Вы хотите, чтобы мы спасли ее или так и собираетесь мешать? Зачем тогда привезли?
— Хочу...
— Тогда покиньте помещение. Как закончим, вас вызовут.
Он захлопывает дверь перед носом парня. Жёстко, но иначе нельзя. Жизнь превыше сантиментов. Когда каждая секунда на счету, времени разводить сопли нет.
Будто оглушенный, он спускается вниз, едва ли замечая своего спутника, прожигающего его красными воспаленными глазами. На лице того проступает ненависть и желание убивать. Он уже не может сдерживаться.
— Ну что ты доволен?! Легче стало?! Она была права, ты и правда больной ублюдок!!!
— Да пошел ты!!!
— Заткни свой рот! Это ты виноват! Это ты сделал! — срываясь он подскакивает к нему и с размаху бьёт ему в лицо. Тот падает на одно колено. Но защититься не пытается, бросая на него тяжёлый, будто бетонная стена, взгляд снизу вверх.
— Я не хотел! Б… дь, это была случайность!!!
— Какая нах. й случайность?! Ты себя то хоть слышишь, сволочь?! Ты ударил ее!!! Что, с. ка, не смог смириться, что она любит меня, что она хотела быть со мной?! Не доставайся ты никому, так что ли?! Я тебя убью!!!
— Молодые люди!!!! — медсестра испуганно завизжала, но дверь распахнулась снова и в холл ворвался мужчина в сером деловом костюме, дико вращая глазами.
— Где моя дочь?!
— Егор Николаевич, вы как здесь....
— У вас есть ровно минута, чтобы объяснить мне какого х. я произошло и что моя единственная дочь здесь делает. Время пошло.
Первый парень отступает, опуская кулак, пока второй все так и сидит на полу, мерно раскачиваясь из стороны в сторону и опустив голову на руки, лежащие на коленях. У него нет ни сил, ни желания говорить. Одежда вся залита кровью. Ее кровью. Он виноват. Он знает об этом. Но лучше бы она ничего не говорила. Лучше б продолжала издеваться над ним и обманывать. Он бы все стерпел. Он бы все простил. Только б она никогда не говорила, что уходит к другому...
Слава и ее отец отходят в сторону, о чем то тихо переговариваясь, но ему пох. й на них. На всех... Он просто молча ждёт своего приговора, методично стирая кровь с золотого ободка кольца на правой руке...
Через хрен знает сколько времени в холл заходит медсестра.
— Кто из вас муж пациентки?
Он подскакивает с пола, кидаясь на встречу женщине, что смотрит на него с таким явным осуждением в строгом взгляде, что у него внутри все будто бы умирает. Неужели...
— Идите за мной. С вами хочет поговорить доктор.
— Подождите! А как же я?! Я ее отец!!
— Ничего не знаю. Доктор велел сначала позвать его.