Бал хрустальных масок был создан для обмана.

В первой жизни я поняла это не сразу. Тогда мне казалось, что всё вокруг создано для красоты. Люстры спускались с потолка ледяными гроздьями, музыка струилась по залу, зеркала между колоннами умножали свет, гостей, улыбки, платья и чужие взгляды. Маски скрывали верхнюю часть лица, оставляя губы открытыми, и я тогда считала это изящной игрой.

Какая глупость.

Люди при дворе умели лгать губами куда лучше, чем глазами.

Теперь, во второй жизни, зал казался мне не сказкой, а очень дорогой ловушкой. Всё сверкало так ярко, что хотелось щуриться: хрусталь, серебряные нити в платьях, камни на перчатках, бокалы, шпильки, улыбки. Особенно улыбки. За каждым человеком в зеркалах стояло ещё трое: один смеялся, второй слушал, третий уже прикидывал, кому выгодно передать услышанное.

И вот среди всего этого великолепия я танцевала с Каэлем Арденом, человеком, о котором половина двора говорила шёпотом, а вторая половина делала вид, что вообще о нём не говорит.

Он вёл меня уверенно, но не так, как вёл когда-то Кассиан.

Кассиан в первой жизни танцевал красиво. Безупречно. Так, что все видели: герцог Морвен умеет вести женщину. Он направлял мягко, почти незаметно, и мне тогда казалось, что это забота. Если я хотела замедлиться, он уже поворачивал. Если ошибалась, скрывал мою ошибку так быстро, что я не успевала сама исправить шаг. Если я терялась, он держал крепче, словно защищал.

Теперь я понимала: это была тренировка к браку.

Не дать сделать собственный шаг. Не дать упасть самой. Не дать самой подняться.

Каэль держал иначе. Ровно настолько крепко, чтобы поддержать, если нога дрогнет, и ровно настолько свободно, чтобы я могла отстраниться в любой момент. Очень неудобное открытие, если честно. Я ненавидела, как сильно замечаю такие мелочи. Ещё сильнее ненавидела, что из-за них внутри становится тише.

— Вы смотрите на него, — сказал Каэль.

Я не стала спрашивать, о ком речь. Врать человеку, который видит зал так, будто у него глаза ещё и в тенях, было бы глупо. Да и сил жалко.

— Мне нужно знать, что он делает.

— Морвен делает то, что умеет лучше всего.

— Выглядит достойно?

— Ждёт, когда чужой шаг станет ошибкой.

Я перевела взгляд через плечо.

Кассиан стоял у колонны рядом с Рованом. Лицо спокойное, поза свободная, бокал в руке. Со стороны он выглядел мужчиной, которого не задел отказ. Даже наоборот: сдержанный, благородный, зрелый. Не то что нервная наследница Вейр, которая вдруг решила устроить дворцу представление.

Только пальцы на ножке бокала были сжаты слишком крепко.

Я запомнила.

У Кассиана гнев начинался с рук.

— А Ливия? — спросила я.

Каэль повёл меня в поворот, и мир на миг рассыпался светом. Хрусталь, маски, лица, зеркала, Ливия — всё мелькнуло и снова сложилось.

— Смотрит на вас через третье зеркало слева.

Я едва удержалась, чтобы не повернуться сразу. Очень хотелось. Прямо руки чесались сделать глупость и поймать её взгляд в отражении.

— Вы заметили?

— Она хочет, чтобы вы не заметили.

— Вы всегда так видите зал?

— Нет.

— А сейчас?

— Сейчас в зале вы.

Слова прозвучали ровно. Без попытки очаровать, без придворной сладости, без того мягкого нажима, которым мужчины вроде Кассиана заставляют женщину заранее благодарить за внимание.

От этого они стали опаснее.

Я сделала вдох и вдруг почувствовала себя не на балу, а на краю чего-то совсем другого. Вот стою, держу руку на плече мужчины, который однажды пришёл к моей казни, и понятия не имею, что страшнее: то, что он, кажется, помнит, или то, что мне хочется спросить.

— Лорд Арден, вы снова говорите не как человек, приехавший по делу.

— Я предупреждал, что дело не единственная причина.

— Нехорошая привычка — предупреждать так поздно.

— У меня есть хуже.

— Не сомневаюсь.

Музыка опустилась ниже. Танец подходил к концу, и по правилам в последнем круге партнёр мог сказать что-то личное, пока движение и расстояние скрывали разговор от посторонних.

В первой жизни Кассиан в этот момент сказал мне:

«Вы слишком прекрасны для этого скучного зала».

Я покраснела тогда до ушей. Ливия потом визжала в подушку от восторга и повторяла: «Он влюблён, Эли, он точно влюблён». А я ходила весь вечер как дурочка и думала, что любовь, наверное, именно так и начинается — с красивого мужчины, первого танца и фразы, которую можно потом вспоминать перед сном.

Каэль сказал другое:

— После танца к вам подойдёт принц. Не пугайтесь.

Я едва не сбилась.

— Наследный принц?

— Да.

— Почему?

— Потому что я танцую раз в несколько лет, а вы отказали Морвену при свидетелях. Ренан не любит, когда интересные события проходят без него.

— Вы с ним близки?

— Достаточно, чтобы он считал себя вправе раздражать меня.

— Он знает?

Каэль понял вопрос сразу. Пальцы на моей руке едва заметно сжались, и в этом движении было больше ответа, чем в любой красивой фразе.

— Не всё.

— О вас?

— О нас.

Последнее слово ударило тихо.

Но глубоко.

Нас.

В первой жизни никакого «нас» не было. Были письма, предупреждения, моё недоверие, его молчание, поздний помост и смерть. Если бы кто-то тогда сказал мне, что однажды это короткое слово заденет сильнее признания, я бы, наверное, не поверила. Впрочем, я тогда вообще плохо верила нужным людям.

Музыка завершилась.

Зал зааплодировал. Вежливо, но не пусто. Люди смотрели на меня иначе, чем в начале танца. Я вошла в зал как слух. После первого танца стала вопросом.

А двор боялся вопросов сильнее скандалов. Скандал можно обсудить и забыть. Вопрос заставляет думать.

Каэль поклонился.

Я присела в реверансе. Когда выпрямилась, он тихо произнёс:

— Не оставайтесь одна.

— Я и не собиралась.

— Особенно с Ливией.

Я повернула голову.

Ливия уже шла ко мне. Белая маска, голубое платье, мягкая улыбка. Фиалок в руках больше не было. Видимо, урок дошёл. Или она решила, что дважды на одни и те же цветы наступают только совсем отчаявшиеся подруги.

— Слишком поздно, — сказала я.

Каэль отступил на полшага, но не ушёл далеко. И это было правильно. Если бы он остался рядом совсем близко, Ливия сразу бы начала играть испуганную голубку, которую не подпускают к любимой подруге. Если бы ушёл, она бы попыталась обнять меня так, чтобы успеть прошептать что-нибудь ядовитое.

А так у неё оставалась только середина.

Ливия подлетела ко мне с таким видом, будто только что сдерживала себя из последних сил.

— Эли! Ты была великолепна.

— Спасибо.

— Я даже не знала, что лорд Арден умеет танцевать.

— Я тоже.

Она легко рассмеялась. Чуть слишком звонко.

— Ах вот как! Значит, ты рисковала ради впечатления?

— Скорее ради проверки.

— И каков результат?

Я посмотрела на Каэля. Он говорил с одним из придворных распорядителей, но стоял так, чтобы видеть меня боковым зрением. Интересно, его в детстве учили так располагаться в комнате или это уже профессиональная болезнь? Надо будет как-нибудь спросить. Если переживём бал, Рована, Кассиана, Ливию, родовой ключ и прочие радости моей второй жизни.

— Он не наступил мне на ноги.

Ливия снова рассмеялась. Уже тише.

— Ты стала такой остроумной. Север тебе идёт.

— Правда?

— Да. Хотя…

Она чуть склонила голову. Вот он, первый укол. Не обвинение. Не просьба. Маленькая грусть, в которую прежняя я шагнула бы сама, ещё и извинилась бы по дороге.

— Ты стала холоднее, — сказала Ливия.

Я посмотрела на её чистые глаза и подумала, что именно из-за них когда-то поверила всему. Очень удобно иметь глаза, в которых любая ложь выглядит заботой.

— Возможно, раньше мне было слишком жарко в чужих руках.

Ливия моргнула.

— Что?

— Ничего. Я устала после дороги.

— Конечно, милая. Я так переживала. Когда ты не ответила сразу, я подумала… Нет, глупости.

— Что подумала?

Она опустила глаза.

— Что лорд Адриан запретил тебе писать честно.

— А если бы запретил?

— Я бы нашла способ помочь.

— Даже против него?

— Ради тебя — против кого угодно.

В первой жизни эта фраза согрела бы. Я бы решила: вот она, настоящая дружба. Подруга готова ради меня пойти против опасного северного лорда. Как трогательно.

Сейчас от этих слов веяло не верностью, а удобной пустотой.

Против кого угодно.

Так говорят люди, у которых нет своих границ. Только чужие двери, в которые они входят по необходимости.

— Ты добра, Ливия.

— Я люблю тебя.

Я улыбнулась.

— Знаю.

Она сжала мою руку. На миг её пальцы легли поверх чёрной перчатки как раз там, где под тканью тянулась серебряная рана. Боль вспыхнула внезапно, резко, до темноты в глазах. Я не дрогнула. Только зубы сжала так, что, кажется, ещё немного — и у меня будет не только раненая ладонь, но и испорченная улыбка.

Кулон на шее стал холодным.

Ливия отпустила.

— Ой, прости. У тебя рука болит?

— Немного.

— От той ужасной поездки?

— От границы.

Она застыла.

Очень коротко.

Слишком коротко для обычного человека, который не понимает, о чём речь. Но я уже училась видеть паузы. Адриан бил меня деревянным мечом по рукам не зря. Оказывается, не замирать нужно не только перед клинком.

— Границы? — переспросила Ливия.

— Северная земля не любит, когда за наследницей гонятся чужие люди.

Она побледнела, но быстро вернула лицу мягкость.

— Как страшно. Ты могла погибнуть.

— Могла.

— Эли…

— Но не погибла.

Ливия убрала руку к груди.

— Ты говоришь так, будто ждала этого.

— Я много чего ждала.

— Чего?

Я смотрела в её чистые глаза и впервые позволила себе маленькую жестокость. Не изящную, не красивую, не достойную. Обычную. Человеческую.

— Что ты порадуешься.

Ливия замерла.

— Я радуюсь.

— Тогда не плачь.

Слёзы уже блестели в её глазах. Удивительно. Ливия умела плакать быстрее, чем другие женщины доставали веер. Иногда мне казалось, что у неё внутри стоит маленький механизм: нажал нужную кнопку — и вот тебе влага, дрожащие ресницы, мягкий голос.

— Я просто не узнаю тебя, — прошептала она.

— Придётся познакомиться заново.

За спиной Ливии раздался мужской голос:

— Надеюсь, новое знакомство будет позволено и мне.

Кассиан.

Он подошёл бесшумно. В серебряной маске, с бокалом в руке и улыбкой, ради которой многие девушки забыли бы не только собственное имя, но и имя матери. Ливия отступила чуть в сторону, оставив его рядом со мной.

Слишком естественно.

Слишком привычно.

Я запомнила и это.

— Герцог Морвен, — сказала я.

— Леди Вейр. Позвольте поздравить вас с первым танцем. Вы сегодня стали центром зала.

— Как неловко. Я надеялась остаться незаметной.

Он скользнул взглядом по моему платью.

— В таком платье?

— Вы правы. Надежда была слабой.

Кассиан улыбнулся.

— Терновник вам к лицу.

— Осторожнее, герцог. Он царапает.

— Я привык к опасным вещам.

В первой жизни эта фраза заставила бы сердце забиться быстрее. Я бы решила, что он говорит обо мне. Что видит во мне что-то особенное, не только тихую девушку с хорошим родом и удобными землями.

Теперь захотелось проверить, как он говорит под настоящей угрозой.

— Тогда вам будет приятно знать: я тоже.

Ливия тихо сказала:

— Эли стала смелее, правда?

Кассиан перевёл на неё взгляд. На миг. Очень короткий. Но я увидела в этом взгляде не удивление. Предупреждение.

Ливия тут же опустила глаза.

Значит, связь уже была.

Пусть ещё не постель. Не ребёнок. Не открытое предательство на площади. Но нить между ними натянулась раньше, чем я думала.

Кассиан снова обратился ко мне:

— Леди Вейр, раз второй танец вы оставили свободным, могу я надеяться на третий?

— Сегодня я не даю обещаний заранее.

— Даже танцевальных?

— Особенно их. С танцев всё и начинается.

Он рассмеялся.

— Вы говорите как человек, который не доверяет музыке.

— Я не доверяю рукам, которые ведут под музыку.

Кассиан чуть наклонил голову.

— В таком случае мне придётся заслужить доверие.

— Придётся.

— Позвольте начать с малого. Прогулка вдоль галереи после следующей кадрили. При всех, разумеется. Я хотел бы извиниться, если моя забота была воспринята неверно.

Ливия смотрела на меня с молящей надеждой. Где-то у колонны Рован делал вид, что беседует с пожилым маркизом, но весь его корпус был повернут к нам. Каэль стоял ближе к выходу. Ждал. Нет, не ждал. Охранял. Адриан говорил с Грейвсом у дальней стены и выглядел так, будто уже мысленно придушил половину гостей, а вторую оставил на потом, из чувства справедливости.

Я поняла: отказ сейчас даст Кассиану роль отвергнутого благородного защитника. Согласие — риск. Но риск под взглядами всего зала лучше тайной клетки.

— Хорошо, — сказала я.

Кассиан поднёс руку к груди.

— Благодарю.

— Вдоль галереи. При всех.

— Разумеется.

— И лорд Арден будет поблизости.

Улыбка Кассиана стала почти незаметной.

— Вы нуждаетесь в охране?

— Все нуждаются. Просто не все честно выбирают, от кого.

Ливия быстро сказала:

— Эли, герцог ведь друг.

— Чей?

Пауза вышла прекрасная.

Ливия открыла рот. Закрыла. В глазах мелькнуло раздражение, такое быстрое, что прежняя я никогда бы не заметила.

Кассиан ответил вместо неё:

— Надеюсь, однажды — ваш.

— Надежда сегодня у всех работает усердно.

Я сделала лёгкий реверанс и отошла первой.

Не убежала. Не дождалась разрешения. Не позволила ему закончить разговор красивой фразой.

Просто отошла.

У колонны меня перехватил Адриан.

— Ты только что согласилась на разговор с Морвеном?

— Да.

— Я пропустил момент, когда мы решили сойти с ума?

— Нет. Вы присутствовали с самого начала.

— Элиана.

— Он должен попробовать вернуть контроль. Лучше пусть сделает это там, где мы видим.

Адриан смотрел мрачно. Знакомо. В северном доме это, кажется, считалось выражением нежной семейной заботы.

— У тебя слишком много от отца.

— Это плохо?

— Для моего сердца — да.

К нам подошёл Каэль.

— Я буду рядом.

— Я знаю, — сказала я.

Адриан покосился на него.

— Слишком рядом не надо.

— Лорд Вейр, если Морвен попытается увести её в боковой коридор, я отрежу ему путь.

— Я говорил не об этом.

Я резко посмотрела на дядю.

— Адриан.

Он поднял руки.

— Молчу. Но недоволен.

— Вы часто совмещаете.

— Семейный талант.

Появление наследного принца спасло Каэля от продолжения. И, возможно, меня от необходимости объяснять дяде, что рядом с Каэлем я пока чувствую себя безопаснее, чем с большинством людей в этом зале. Такие признания лучше не делать вслух. Особенно при родственниках, которые дарят ножи на бал.

Ренан Алард подошёл без свиты. Или свита умно держалась на расстоянии. Его маска была простой: тонкое золото, повторяющее линию скул. На других такая маска выглядела бы тщеславно. На нём — почти официально. Будущий король умел даже украшения превращать в знак должности.

Гости вокруг сразу расступились.

Я присела в реверансе.

— Ваше высочество.

— Леди Вейр. Лорд Адриан. Арден.

Последнее имя прозвучало с оттенком скрытого упрёка.

Каэль поклонился.

— Ваше высочество.

— Редкое зрелище, — продолжил принц. — Командующий теневой гвардии танцует, дом Вейр улыбается, герцог Морвен молчит дольше обычного. Должно быть, вечер войдёт в хроники.

Адриан сказал:

— Надеюсь, мелким шрифтом.

Ренан улыбнулся.

— Северяне не любят хроники?

— Северяне не любят, когда столичные люди пишут о них до того, как успеют понять.

— Разумно.

Принц повернулся ко мне.

— Вы хорошо себя чувствуете, леди Вейр?

Вопрос прозвучал вежливо. Обычная светская забота. Но под ним я услышала другое: вы правда здесь по своей воле?

И ещё одно: насколько сильно мне придётся вмешиваться?

Я подняла голову.

— Да, ваше высочество. Дорога была бы приятнее без погони, но северный воздух оказался полезен.

Ренан чуть заметно приподнял бровь.

— Погони?

— Семейное недоразумение, как его назвал граф Элсмер.

Адриан тихо добавил:

— С арбалетом.

Уголок губ принца дрогнул.

— Весьма убедительное недоразумение.

— Я тоже так подумала.

Ренан посмотрел на Каэля.

— Арден, вы слышали?

— Уже расследую.

— Конечно. Вы ведь всегда всё расследуете до того, как я прикажу.

— Берегу ваше время.

— И мои нервы тратите вдвое быстрее.

Я слушала их обмен и понимала: принц не просто терпит Каэля. Доверяет. Раздражается, спорит, но доверяет. В первой жизни я не замечала таких связей. Смотрела туда, куда меня поворачивали. На Кассиана. На Ливию. На мать. На красивую клетку, которую называли будущим.

— Леди Вейр, — сказал Ренан, снова обращаясь ко мне, — если вы пожелаете дать официальное объяснение по делу о ваших правах и корреспонденции, королевская канцелярия примет его завтра.

У дальней колонны Рован замер.

Он услышал.

Прекрасно.

Я присела в лёгком реверансе.

— Благодарю, ваше высочество. Я буду готова.

— Не сомневаюсь.

На миг его взгляд стал внимательнее.

— Вы напоминаете мне человека, который пришёл на бал не ради танцев.

— Разве такие люди редкость при дворе?

— Нет. Но обычно они лучше притворяются.

— Я только учусь.

Ренан усмехнулся.

— Тогда совет: не учитесь у Ардена. Он притворяется так мрачно, что все сразу понимают — где-то спрятан нож.

Адриан сухо сказал:

— Нож не всегда недостаток.

— В вашем доме, лорд Вейр, я уже понял.

Принц поклонился и отошёл.

После его ухода вокруг нас стало тише, чем раньше. Двор сделал вывод: наследница Вейр не изолирована. Принц с ней говорил. Теневая гвардия рядом. Адриан не прячет её. Версия Рована начала трещать.

Но трещины делают врагов резче.

Следующая кадриль прошла как в тумане. Я танцевала с пожилым графом, который говорил только о погоде и налогах. Это было почти успокаивающе. После него — с младшим сыном маркизы, красневшим при каждом шаге и так старательно не наступавшим мне на платье, что один раз чуть не упал сам. Я даже прониклась. Во дворце, где большинство мужчин пытались вести, давить, спасать или использовать, юноша, занятый борьбой с собственными ногами, выглядел почти мило.

Потом музыка стихла, пары разошлись, и Кассиан Морвен появился у края галереи.

Время разговора пришло.

Каэль оказался слева. Не близко. Но достаточно. Адриан — у входа в галерею. Ливия — у зеркала. Рован — рядом с Селестой, которой кто-то уже подал нюхательную соль. Картина снова была расставлена.

Только теперь я видела раму.

Я подошла к Кассиану сама.

— Герцог.

— Леди Вейр.

Мы пошли вдоль галереи. Широкие окна выходили в ночной сад. За стеклом дождь превратился в блестящую сетку. Внутри горели лампы, и наши отражения плыли рядом, словно ещё одна пара шла чуть впереди и показывала, как всё могло бы выглядеть со стороны.

— Вы сердитесь на меня, — сказал Кассиан.

— Мы едва знакомы.

— Сердиться можно и на незнакомца, если он оказался участником неприятной ситуации.

— Вы участник?

Он улыбнулся.

— Надеюсь, посредник.

— Между мной и моим имуществом?

— Между вами и семьёй.

— Удобное место. Посередине.

Кассиан остановился у окна. Мы были на виду. Достаточно далеко, чтобы не слышали каждое слово, и достаточно близко к залу, чтобы никто не счёл беседу тайной. По крайней мере, формально. Двор вообще обожал формальности. Можно было зарезать человека посреди бала, если при этом правильно держать салфетку.

— Леди Вейр, я скажу прямо. Граф Элсмер мог ошибаться в способах, но его тревога искренняя.

— Вы хорошо знаете графа?

— Достаточно.

— А меня?

— Хотел бы узнать.

Слова были сказаны мягко. С идеальной паузой. Голос чуть ниже, взгляд внимательнее, лёгкий наклон головы. Всё выверено. В первой жизни мне казалось, что он говорит так только со мной.

Теперь я понимала: просто хорошо отработанный приём.

— Почему? — спросила я.

— Простите?

— Почему вы хотите узнать меня?

Кассиан чуть улыбнулся.

— Вы интересны.

— Как наследница Вейр?

— Как женщина.

Хороший ответ.

Слишком быстрый.

— Женщина с землями, родовой магией и ключом, который кто-то очень хочет найти?

Улыбка не исчезла.

Но глаза изменились.

Попала.

— Ключом? — переспросил он.

— Вы не знаете?

— Боюсь, северные семейные реликвии редко обсуждают со мной.

— Странно. В документах ваше имя уже стоит рядом с моими землями. Я решила, реликвии тоже могли попасть в круг ваших интересов.

Кассиан медленно опустил бокал на подоконник.

— Кто показал вам эти документы?

— Тот, кто не счёл меня слишком впечатлительной для чтения.

— Лорд Адриан.

— И мастер Грейвс.

— Поверенный вашего отца мог настроить вас против людей, которые заботились о вас после его смерти.

— Все, кто меня обкрадывал, почему-то называют это заботой.

Теперь он замолчал.

Галерея вокруг жила дальше. Смех, шаги, музыка из зала, тихий звон бокалов. Но между нами воздух стал холодным.

— Вы делаете опасные выводы, леди Вейр.

— У меня были опасные учителя.

— Лорд Арден?

— Нет.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Мой будущий вдовец.

Кассиан не понял.

Не мог.

Но слово «вдовец» всё равно задело. Видно было по лицу. Совсем чуть-чуть, но задело.

— Мрачная шутка.

— Да. Северяне редко удачно шутят.

Он приблизился на полшага.

Каэль у дальней колонны сразу повернул голову.

Кассиан заметил и не шагнул ближе.

— Леди Вейр, я не ваш враг.

Я услышала площадь.

«Держись достойно».

— Тогда не стойте на стороне тех, кто действует против меня.

— А если я хочу стоять рядом?

— Рядом не становятся через договоры за спиной.

Его лицо стало серьёзным. Пожалуй, впервые за вечер по-настоящему.

— Вы думаете, мир даст вам выбирать в одиночку? Наследница Вейр с северной магией и спорным имуществом не может быть одна. Вас либо защитят, либо используют.

— Какая разница, если защитник требует плату мной?

— Я ничего не требовал.

— Пока.

Он смотрел долго. Потом произнёс тише:

— Вы пожалеете, если выберете Ардена.

— Я его не выбирала.

— Уже выбрали достаточно, чтобы двор это увидел.

— А вы ревнуете?

Кассиан улыбнулся.

Но теперь без тепла.

— Я предупреждаю. Люди вроде Каэля Ардена не любят. Они владеют тайнами, страхом и долгами. Если он смотрит на вас, значит, вы нужны ему для дела.

Злость поднялась тихо.

Чисто.

Без вспышки. Без истерики. Просто встала внутри, как клинок, который наконец достали из ножен.

— А если на меня смотрите вы?

— Значит, я вижу женщину, достойную большего, чем быть пешкой в руках теневой гвардии.

— Как великодушно.

— Элиана…

Имя прозвучало впервые.

Без титула.

В первой жизни я растаяла бы. В нынешней подняла руку.

— Леди Вейр.

Кассиан замер.

— Простите?

— Для вас — леди Вейр.

За его плечом Ливия резко отвернулась к зеркалу. Рован, кажется, перестал дышать. Каэль стоял неподвижно, но я чувствовала его внимание как руку у спины.

Кассиан медленно склонил голову.

— Разумеется. Леди Вейр.

Я сделала реверанс.

— Благодарю за беседу, герцог. Она многое прояснила.

— Для вас?

— Для нас обоих.

Я вернулась в зал одна.

Каэль не подошёл сразу. И правильно. Двор должен был видеть, что я не бегу под его защиту после каждого разговора. Я дошла до центра зала сама, взяла бокал воды у слуги и только потом позволила себе вдохнуть.

Вода пахла лимоном.

Я не выпила.

Привычка из будущей тюрьмы.

Не пить то, что дали без просьбы.

— Разумно, — сказал Каэль за моим плечом.

Я посмотрела на бокал.

— Вы про воду?

— Про всё.

— Не слишком щедрая оценка?

— Я редко щедр.

— Заметно.

Он встал рядом, но не слишком близко.

— Морвен пытался предупредить вас против меня.

— Да.

— И?

— Я подумала, что для человека, который не считает вас угрозой, он слишком старался.

Каэль почти улыбнулся.

— Хороший вывод.

— Он говорил о ключе так, будто не знает. Но глаза изменились.

— Значит, знает.

— Или догадался.

— Морвен не любит догадки. Он любит документы.

Я коснулась кулона.

С тех пор как Кассиан приблизился в галерее, холод не ушёл. Наоборот, металл на груди будто тянулся куда-то сквозь зал. Не к Кассиану. Чуть правее. К Ливии? Нет. За ней.

У колонны стоял пожилой мужчина в маске с сапфирами. Я не знала его имени. Он беседовал с Рованом. На пальце правой руки у него был перстень с тёмным камнем.

Кулон стал ледяным.

Я вдохнула.

— Каэль.

Он услышал изменение в голосе мгновенно.

— Что?

— Видите мужчину у Рована? Сапфировая маска. Перстень.

Каэль не повернул головы сразу. Сначала взял бокал у проходящего слуги, сделал вид, что смотрит на отражение в стекле, и только потом коротко взглянул в нужную сторону.

— Барон Тевис. Банкир Морвенов.

— Кулон реагирует на него.

— На ключ?

— Не знаю. Но холод идёт оттуда.

Каэль поставил бокал.

— Не двигайтесь.

— Нет.

— Леди Вейр…

— Если я останусь, Рован уведёт его. Если подойдёте вы, он испугается. Если подойду я, он решит, что я ничего не понимаю.

Каэль сжал челюсть.

— Вы понимаете слишком много.

— Пользуйтесь.

И я пошла к Ровану и барону Тевису.

Каждый шаг отдавался холодом в груди. Кулон тянул сильнее. Белый ворон на серебре будто впился когтями в кожу. Я шла медленно, потому что бегать по бальному залу — плохая привычка. Особенно если пытаешься делать вид, что просто решила поговорить с отчимом и неизвестным банкиром, от которого твой родовой кулон леденеет так, будто рядом открыли дверь в склеп.

Рован заметил меня первым.

Лицо сразу стало мягким.

— Элиана, дорогая.

— Граф Элсмер.

Барон Тевис поклонился.

— Леди Вейр. Позвольте выразить восхищение. Ваше появление сегодня стало украшением бала.

— Благодарю. Боюсь, мы не представлены.

— Барон Октав Тевис. Скромный служитель финансовой ясности.

Банкиры всегда обожали смешные маски для жадности.

Я улыбнулась.

— Финансовая ясность мне сейчас особенно интересна.

Рован едва заметно напрягся.

— Барон Тевис давно помогает многим уважаемым домам.

— Морвенам?

Тевис моргнул.

— В том числе.

— Вейрам тоже?

— Пока не имел чести.

Ложь.

Кулон обжёг холодом так сильно, что я едва удержала дыхание. Сделала вид, что поправляю цепочку на шее.

Перстень Тевиса дрогнул.

Тёмный камень на его пальце на миг вспыхнул серебром.

И я увидела не просто камень.

Печать.

Маленький скрытый знак под гранью: белый ворон с закрытым крылом.

Родовой ключ был не у него. Нет. Это ощущалось иначе. Но он касался его недавно. Или держал футляр. Или принимал тот предмет, в котором его перевозили. Господи, да хоть нюхал, мне сейчас было всё равно. Главное — след есть.

— Красивый перстень, барон.

Тевис убрал руку за спину.

Поздно.

— Старая вещица.

— Семейная?

— Можно сказать.

— Как любопытно. У нас в роду тоже ценят старые вещи. Особенно те, которые не должны покидать дом.

Рован тихо сказал:

— Элиана.

Я повернулась к нему с самой светлой улыбкой.

— Да, граф?

— Возможно, барону не интересны северные загадки.

Тевис быстро кивнул.

— Увы, леди Вейр, я плохо разбираюсь в реликвиях.

— Ничего. Иногда реликвии сами узнают тех, кто к ним прикасался.

Камень на перстне снова мигнул.

Теперь Рован увидел.

И побледнел.

Всего на миг, но мне хватило.

Я сделала реверанс.

— Приятного вечера, барон. Граф.

И отошла прежде, чем они успели ответить.

Каэль ждал у края танцевального круга. Лицо спокойное. Глаза — нет.

— Вы видели? — спросила я.

— Да.

— Он связан с ключом.

— Или с тем, кто его перевозил.

— Рован испугался.

— Значит, вы попали.

И вдруг я почувствовала торжество. Маленькое, осторожное, но настоящее. Не победу. До победы было как до северного дома пешком в бальных туфлях. Но след я нашла. Не доказательство ещё. Не ключ. Не имя того, кто держит его сейчас.

След.

Иногда и этого достаточно, чтобы охотник перестал быть добычей.

И в этот миг рядом появилась Ливия.

— Эли, вот ты где. Я искала тебя.

— Что случилось?

— Графиня Селеста просит тебя подойти. Ей плохо.

Конечно.

Я посмотрела через зал.

Селеста сидела в кресле у стены, окружённая дамами. Платок у губ, бледное лицо, дрожащие плечи. Прекрасная страдающая мать. Рован уже стоял рядом. Барона Тевиса не было видно.

Ловко.

Очень ловко.

— Сейчас подойду, — сказала я.

Каэль тихо произнёс:

— Тевис уходит через восточную галерею.

Я повернулась к Ливии.

— Передай маме, что я буду через минуту.

— Она просила сейчас.

— Ливия.

Голос у меня стал мягким. Слишком мягким. У Селесты я училась не только плакать красиво.

— Если маме плохо, позови лекаря. Если ей нужна публика, я подойду, когда освобожусь.

Ливия отшатнулась, будто я её ударила.

— Ты жестока.

— Нет. Я занята.

Я посмотрела на Каэля.

— Идём.

Мы двинулись к восточной галерее. Быстро, но не бегом. Бег во дворце всегда выдаёт того, кто проигрывает. У выхода нас перехватил распорядитель, но Каэль только посмотрел на него, и тот внезапно вспомнил важные дела в другом конце зала.

Надо будет всё-таки научиться так смотреть. Очень полезный навык.

Галерея была полутёмной. Музыка сюда доходила глухо, будто из другого мира. За окнами дождь усилился. В дальнем конце мелькнула фигура барона Тевиса.

Каэль поднял руку.

Тень скользнула по полу.

И тут кулон вспыхнул.

Не холодом.

Болью.

Я остановилась, хватаясь за грудь.

Перед глазами на миг возникло другое место.

Тёмная комната. Железный сейф. Рука Рована. Перстень Тевиса. И родовой ключ Вейр — длинный, чёрно-серебряный, с терновником вместо бородки.

Его передают мужчине в перчатках.

Мужчина не снимает маску.

Но я вижу герб на запонке.

Морвен.

Видение оборвалось.

Каэль подхватил меня за локоть.

— Элиана.

Я открыла глаза.

Галерея. Дождь. Музыка. Его рука. Всё настоящее. Всё опасное.

— Ключ, — выдохнула я. — Рован уже передал его Морвенам.

Лицо Каэля стало страшно спокойным.

— Вы уверены?

— Кулон показал.

В дальнем конце галереи Тевис обернулся. Увидел нас.

Побежал.

Каэль шагнул вперёд, но из боковой двери вдруг вышли двое дворцовых стражников.

Не королевских.

Чужих.

На их плащах не было знаков, но я узнала одного.

Через восемь лет он будет стоять у помоста. Рядом с палачом. Спокойный, равнодушный, с лицом человека, который просто выполняет приказ и вечером, вероятно, спокойно поужинает.

Сейчас он посмотрел на меня без узнавания.

Пока без узнавания.

— Леди Вейр, — сказал он, — графиня Селеста требует вашу помощь.

Каэль встал между нами.

— Отойдите.

Стражник положил руку на меч.

— Приказ семьи.

Тень под ногами Каэля поднялась.

— Она не ваша семья.

Второй стражник потянулся к сигнальному шнуру на стене.

Я поняла: если сейчас начнётся драка, Рован получит новый подарок. Командующий теневой гвардии напал на людей во дворце рядом с нервной наследницей. Прекрасно. Можно будет даже не выдумывать новую жалобу, только дописать пару строк о северном влиянии.

Я положила руку на локоть Каэля.

— Нет.

Он не отвёл взгляда от стражников.

— Они уйдут.

— Да. Но не так.

Я шагнула из-за его плеча.

— Вы сказали, графиня требует моей помощи?

— Да, миледи.

— Тогда идите впереди. Лорд Арден проводит меня.

Стражник замялся.

— Ваша матушка просила без…

— Моя матушка просила помощи. Или вы сейчас признаёте, что просьба была о другом?

Пауза.

Стражник отступил.

— Прошу за мной.

Тевис исчез за поворотом.

След ключа ускользнул.

Я смотрела в пустой конец галереи и чувствовала, как внутри поднимается холодная злость. Не та, от которой хочется кричать. Та, от которой начинаешь запоминать лица.

Каэль тихо сказал:

— Мы найдём его.

— Да.

— Не сегодня.

— Сегодня мы нашли достаточно.

Он посмотрел на меня.

— Вы уверены?

Я повернулась к залу.

Внутри сиял бал. Люди смеялись, танцевали, носили маски и не знали, что под хрустальными люстрами уже прошла тень будущей казни.

Я увидела Селесту в кресле.

Рована рядом.

Ливию у её плеча.

Кассиана, который говорил с принцем и впервые за вечер выглядел настороженным.

— Да, — сказала я. — Сегодня они поняли, что я могу искать.

— И что будете делать?

Я коснулась кулона.

Холод уходил.

Но видение осталось. Железный сейф. Рука Рована. Перстень Тевиса. Запонка Морвенов. Ключ, который должен был принадлежать мне, уже оказался в чужих руках.

— Заставлю их поверить, что я испугалась.

Каэль медленно перевёл взгляд на меня.

— А на самом деле?

Я улыбнулась.

— Завтра мы начнём охоту за ключом.

Когда мы вернулись в зал, Селеста протянула ко мне дрожащие руки. Вокруг неё уже собрались дамы, готовые сочувствовать, ахать, обсуждать бледность и делать вид, что никто не следит за каждым словом.

Я подошла.

На глазах у всех опустилась рядом с матерью на одно колено. Взяла её ладонь. Лёгкую, холодную, пахнущую ландышем и ванилью.

Селеста смотрела на меня влажными глазами.

— Доченька…

В первой жизни я бы сломалась.

В этой я улыбнулась так нежно, что даже Рован не смог сразу понять угрозу.

— Мама, не бойся. Я больше не позволю никому использовать твою слабость против меня.

Селеста побелела.

Ливия замерла.

Кассиан услышал.

Рован тоже.

А где-то над хрустальными люстрами, в отражениях зеркал, мне на миг показалось белое крыло ворона.

Бал продолжался.

Но маски уже начали трескаться.