За пятнадцать минут до конца выступления Светланы.

«Кто?».

Три буквы. Простой вопрос. Однако именно он сейчас стоял в центре мироздания Михаила Павловича Волконского. Спикер только что получил первые отчеты по операции по принуждению к сотрудничеству Павла Анатольевича.

«И как рядовая задача вдруг превратилась вот в это все⁈».

Работа по вербовке сына второго человека в клане — непростая задача. Однако в жизни одного из основных членов Правления, далеко не самая важная. Была. Вот до этого момента.

Мужчина нажал на кнопку селектора и бросил всего три слова:

— Не беспокоить. Вообще.

Теперь до него даже Глава «не достучится».

Итак, вывод один: его кто-то предал. Но кто?

Посланный вместе с Иваном контрразведчик сделал первый доклад еще пять минут назад. И начал его с перечисления убитых и раненых. Так себе старт, верно? Особенно если жертв вообще не должно было быть.

Во всяком случае, не сегодня.

Да, если бы Павел Анатольевич не согласился на сотрудничество, с ним бы пришлось что-то решать. Наглец сам предрек свою судьбу на встрече с Иваном. После того, что этот мальчишка узнал, он должен был либо присоединиться, либо исчезнуть. Вместе со ставшим совершать все больше ошибок порученцем.

Но позже. Нет ничего глупее, чем пороть горячку и устраивать войну в столице, пусть и в столь захудалом районе.

— Кто? — негромко повторил вопрос Михаил Павлович еще раз, с силой сжав веки.

Его мозг ныне был подобен невероятному вычислительному центру, прокачивающему десятки вариантов в секунду.

И ведь бойня в спальном районе — далеко не самое неприятное.

Местные не пострадали. А люди кланов… Да, нарушения найти можно. Возможно, спикеру Правления придется заплатить штраф. Однако в целом ничего критичного. Шанс решить вопрос с императорскими службами был высок. В конце концов, даже если бы и Павел, и Иван погибли, есть шанс договориться с родичами. Нет, конечно, АНатолий Георгиевич жизнь бы положил, чтобы отомстить спикеру и отправить в плавание по реке Стикс. Но это была бы нормальная внутриклановая междоусобица. Почти рабочий момент.

Однако тот факт, что разведчик использовал жизнь Светланы Волконской для того, чтобы надавить на её брата… Этого не простят. Свои задавят. Если с головы девушки хоть волос упадет, против него ополчатся все. Даже нынешние его союзники и враги правящей Семьи.

Никто не хочет, чтобы завтра пришли за его ребенком. Или матерью. Или…

— Чёрт возьми!

Тяжёлое пресс-папье улетело в стену. Грохот от удара мрамора о перекрытие, а затем и удар его падения на пол чуть отрезвили хозяина кабинета. Мгновенная вспышка ярости прочистила мозги.

Стало немножко легче.

Но вопросы остались.

Кто вообще до этого додумался? Именно этот вопрос спикер Правления и задал первым, постаравшись, чтобы голос звучал тихо и ровно. Нет ничего хуже, чем паника в начальственном тоне. А волноваться было отчего.

— У меня приказ, — спокойно ответил контрразведчик. Он же палач для Ивана.

— Кто его отдал? — сжал кулаки Михаил Павлович.

Пальцы побелели. Сам мужчина резко подался вперед. Однако все это никак не отразилось на тоне.

— Вы, господин.

Ответ заставил замереть на миг. Однако соображал мужчина быстро, иначе бы Михаил Павлович просто не оказался на своём месте.

— Кто передал тебе приказ? — тут же задал он следующий вопрос.

— Иван Романович.

«Тварь!».

Неужто бывший порученец все понял и решил бить на упреждение⁈ Но ведь это против всякого смысла! Из такой истории выбраться сложнее, чем из пут служения ему лично! Или в том и был план Ивана?.. Раз уж ему все равно не выжить, то хотя бы забрать с собой бывшего господина⁈

Возможно. Однако хозяину кабинета это казалось маловероятным. Спикер Правления откинулся на спинку своего любимого кресла и задумался. С одной стороны, он бы не удивился, если бы Иван нанёс ответный удар — таким образом, похищение родича, то самое преступление, за которое порвут свои же. Скорее всего, виновный даже не дойдёт до зала суда. Имело ли смысл его бывшему протеже так подставляться? Ответа не было.

— Статус, — негромко потребовал Михаил Павлович.

— Находимся на второй точке, — коротко доложил контрразведчик. — Сейчас первую роль играет Павел Анатольевич.

«Неприятно.» — мысленно оценил мужчина. Однако спрашивать пока ни о чём не стал. Суть он уловил. Остальное можно выяснить и позже. Его человек успеет рассказать всё на развернутом докладе. Сейчас же главное — вытащить людей и решить вопрос со Светланой. И как можно скорее, пока ситуация не стала критической.

— Павлу не препятствовать, — отдал приказ Михаил Павлович.

Раз уж этот мальчишка так любезен, что готов взять на себя организацию «расхода», то лучшее, что он может сделать — не мешать. Судя по всему, у Павла оказалось куда больше людей, чем он предполагал. И уровень их подготовки заставлял задуматься.

— Постарайся вывести людей. «Приберитесь». Ивана на базу. С остальным разберёмся позже.

— «Прибрать» не получится.

Секундное молчание.

— Говори, — ровно потребовал спикер.

— «Око императора» уже на месте, — доложил специалист.

Михаил Павлович выдохнул. Беззвучно. Нечего подчиненному видеть его «задумчивость».

Чего-то он о Павле Анатольевиче не знает. Все-таки это действительно была неглавная задача в его ежедневнике.

Но как теперь вытаскивать людей?

Не то чтобы спикер заботился о «простолюдинах». Тем более, недавно нанятых. Но если они заговорят в канцелярии…

Но что представитель императора там забыл?

— Вероятно, присматривает за своим опричником.

Михаил Павлович даже сам себе удивиться не успел, что умудрился выдать свои рассуждения вслух.

— Он… кто? — чуть напряженно уточнил спикер Правления.

— Опричник цесаревича, — тут же повторил контрразведчик. — Константина Дмитриевича Долгорукого.

В голосе его сквозило… нечто передаваемое. Когда сюзерен не владеет ТАКОЙ информацией в разгар операции — это напрягает. Всерьез. Настолько, что Олег Михайлович даже позволил себе уточнить:

— Иван Романович вам не докладывал?

Михаил Павлович в тот момент с трудом подавил в себе желание швырнуть комм следом за пресс-папье.

— Благодарю за службу, — негромко произнес он.

— Так есть, — прозвучал в эфире короткий ответ.

Приказ уже был отдан. Менять его хозяин кабинета не собирался. А потому просто разорвал связь.

Несколько секунд он размышлял, после чего… зло усмехнулся.

— Вот тварь, — без особых эмоций выдал хозяин кабинета.

Бывший порученец сыграл красиво: одновременно вывел своего сюзерена на конфликт с императорской семьей и подписал под серьезное обвинение, устроив провокацию со Светланой Анатольевной.

Михаил Павлович окинул взглядом стол. Возможно, с намерением швырнуть в стену что-нибудь еще. Он и сам еще не решил.

Все же хозяин кабинета сдержался. Вместо разрушения спикер потянулся к кнопке селектора.

— Лёшу и Сашу ко мне. Срочно.

— Сейчас, — тут же пискнула голос секретарши из приёмной.

Естественно, пятидесятилетняя Алевтина Павловна не знала, чем именно занимаются эти двое. Никто ее в такие тонкости не посвящал. Однако почти четверть века работы на сюзерена четко приучили ее, что если Михаил Павлович вызывает кого-то из них — случилось что-то серьезное. Если же «Лешу и Сашу» вместе — ситуация уже проходит по разряду откровенно херовой.

А уж когда он едва ли не рычит «Срочно!», то дело — совсем дрянь.

Секретарь прекрасно понимала, что именно специалисты по особым поручениям вовсе не цветы развозят любовницам её сюзерена. Однако четко знала, что обычно эти люди работали «в полях». И если уж они оба разом понадобились ВНУТРИ здания, это о чём-то да говорит. Например, о том, что если земля ещё под ногами не горит, то вполне может вспыхнуть в любой момент.

— Четыре минуты, — почти сразу же прозвучал ровный голос, в сей же миг взявшего себя в руки секретаря.

Её душевное равновесие на скорость и качество работы не влияли никогда.

Михаил Павлович вновь прикрыл глаза. И что делать ему? Сообщить Главе? Но тогда, чем бы всё ни закончилось, он всё равно останется виноватым. Даже если Светлана не пострадает, тень на его имя будет брошена, и о посте спикера можно будет забыть.

— Чёрт возьми! — негромко выдохнул он, выдвигая особый ящик стола.

Пальцы привычно легли на механическую древнюю клавиатуру. Довольно длинный код хозяин кабинета вёл не глядя. После чего заглянул в открывшийся ящик.

Внутри лежал пистолет. Не новый, но прекрасно обслуженный. Несколько секунд спикер рассматривал матовый бок воронёного металла. Конечно, это не современные полимерные специзделия. Однако довольно крупный калибр и наполненная Даром Молнии пуля могли стать окончательным аргументом даже для серьезного одаренного, особенно на коротких дистанциях.

Примерно полминуты Михаил Павлович разглядывал оружие, после чего резко с громким хлопком задвинул ящик обратно. В тире он последний раз был два года назад. Да и стрелком-профессионалом тоже не был. Да и пулю себе в висок, если что-то пойдет совсем-совсем не так, вряд ли сможет пустить. Так что пусть уж лучше спецы по особым поручениям работают сами. Не стоит лезть в область, в которой некомпетентен.

Оставшиеся пару минут затишья перед бурей Михаил Павлович провел с закрытыми глазами в кресле, пытаясь успокоить ум и тело.

Из этого состояния его выдернул негромкий тоновый сигнал.

— Минута, — сообщила секретарша.

Мужчина кивнул своим мыслям и встал из-за стола. Несколько секунд он потратил на то, чтобы мышцы после долгого сидения легкой суставной гимнастикой. Мало ли как сейчас все обернется?

В приёмную он вышел в тот момент, когда двое специалистов по особым поручениям замерли в классических стойках «Смирно».

— За мной, — коротко бросил Михаил Павлович и первым вышел в коридор.

Инструктаж он провел на ходу. Короткий путь до лифтовой площадки и спуск на девятнадцать этажей вниз как раз дали необходимое время.

Уже на сто тридцать первом уровне он достал комм и выбрал один из номеров. Собеседник ответил почти сразу.

— Здравствуйте, Павел Анатольевич, — негромко произнёс спикер. — Полагаю, нам есть что обсудить…

* * *

Неприметный попробовал шагнуть ко второму микроавтобусу.

Не дошёл.

Его остановил негромкий оклик Павла. Конечно, щелчок затворной рамы был бы куда показательнее. Однако патроны у его людей уже были в стволах. Да и спецы Павла привыкли работать почти в полной тишине, и уж тем более таких пафосных жестов.

Командир отряда замер.

— Как тебя зовут? — спросил негромко Волконский.

До того момента поинтересоваться именем собеседника клановец как-то не успел.

— Олег Михалыч, господин, — чётко ответил мужчина развернувшись.

Это в каком-нибудь фильме можно запрыгнуть в микроавтобус и закрыть за собой дверь в надежде на реакцию водилы, что втопит педаль газа в пол. В реальности же суровой даже обычные пули шьют корпус гражданской машины насквозь. Что уж говорить о спецбоеприпасах?

И да, неприметный вдруг вспомнил о вежливости и обращении «вы». Хотя совсем недавно «тыкал» клановцу угрозами. Однако ситуация изменилась, и все сразу же вспомнили о статусах.

— Моя сестра, — коротко объявил объект своего интереса молодой человек.

Его собеседник развернулся.

Скользкий момент. Им нужно было уехать, желательно не превратив нынешнюю ситуацию в ещё более серьёзную конфронтацию. Таков приказ господина. Однако неприметный не мог гарантировать, что человек рядом с Волконской не нажмёт на курок.

Понимал это и хоть и юный, но не по годам развитый собеседник.

— Это проблема, — объявил молодой человек, поняв, что ответа не будет.

И да, он раненных машину с телами убитых и примерно половиной отряда «уговоров» отпустил. Жест доброй воли. Тем более, в первом микроавтобусе не оказалось никого ценного. Только недавно набранные наемники. Их жизни не представляли никакого интереса.

То ли дело командир отряда… Здесь речь можно было вести уже о полноценном свидетеле.

— Ваше предложение? — склонил голову Олег Михайлович, признавая старшинство и власть «небожителя».

Во всяком случае, здесь и сейчас.

Тем более, ситуацию парень действительно контролировал.

По старой профессиональной привычке контрразведчик окинул окружающее пространство быстрым незаметным взглядом. Сложившая конфигурация сил не радовала. Прямо перед ним застыл клановец, которому сам он недавно угрожал. За его спиной замерли несколько бойцов явно высокой выучки с оружием на изготовку. Да, они не тыкали в отступающих стволами. Однако Олег Михалыч прекрасно видел, что вскинуть оружие для них — дело даже не секунды, а какого-то неуловимого мгновения. Да и молодой человек встал так, чтобы спокойно вести беседу, но при этом охрана могла сразу же пресечь любые поползновения в его сторону.

«Слаженно работают.» — оценил контрразведчик.

А заодно сделал ещё одну пометку напротив имени собеседника. Такое взаимопонимание с охраной означает очень неспокойную жизнь и крайне специфический опыт.

— Как вы видите разрешение данной ситуации? — поинтересовался Павел негромко.

Олег Михалыч мысленно кивнул. Мальчишка продолжал демонстрировать очень специфические навыки — в этот раз переговорщика. Причем… узкоспециализированного. Его самого подобному учили на специальной подготовке по направлению антитеррора. Такие приемы применялись при переговорах с захватчиками заложников. И вопрос был не в том «как», а в попытке выяснить, намерены ли 'злодеи 'вообще договариваться.

Подвох был зашит в формулировке вопроса. Если есть хоть какое-нибудь видение выхода, то заявить о нем будет в самый раз. Вот только контрразведчик здесь и сейчас сделать ничего не мог. Базовая ошибка — вести переговоры с ним.

И да, если он не найдёт на него ответ, ситуация легко может скатиться в силовой вариант. И, скорее всего («Какой оптимизм!») события будут складываться далеко не в их пользу.

— Я доложил о ситуации Михаилу Павловичу, — ответил контрразведчик. — Полагаю, он уже решил вопрос.

Брови молодого человека поднялись на пару миллиметров выше. Мол, ты сейчас серьёзно говоришь или шутишь?

— Полагаешь, мне поверить господину спикеру на слово? — вкрадчиво поинтересовался небожитель, так и не решивший, в каком именно виде будет использовать «переговорщиков», пытавшихся склонить его к переговорам.

Из них ведь и свидетели неплохие могут получиться, если провести допрос под надзором или с участием канцелярии.

Да, этого они не переживут. Даже если покинут комнату «душевных переговоров». Просто потому, что такие «видоки» не живут. В принципе. Нигде и никогда.

Впрочем, строго говоря, именно спикеру Павел сейчас и готов был поверить. Его жизнь зависит от того, как разрешится эта ситуация. Даже если вычеркнуть из уравнения молодого бунтаря.

Да и судя по перехвату разговора с подчинённым, он об «импровизации» не знал. Но в этом случае возникает ещё более интересный вопрос: так кто же сейчас находится рядом с его сестрой? И может ли господин спикер влиять на «того» человека?

Ждать, пока размышления будут озвучены вслух, контрразведчик не стал. Первым взял слово.

— У меня нет ответов, господин Волконский, — Олег Михалыч склонил голову. — Я уверен, что мой сюзерен не планировал такого исхода. Однако доказать вам этого здесь и сейчас я не могу.

— Как будто жить не хочет, — прокомментировала с невесёлым смешком Мышь, незаметно подобравшаяся со спины к клановцу.

К тому моменту контрразведчик уже прекрасно знал, какое именно ведомство предоставляет Настя, а потому лишь промолчал. Не его задача — вести переговоры на таком уровне. И уж тем более не стоит болтать лишнего рядом с «императорскими псами».

Павел негромко вздохнул.

— Олег Михайлович, на твоём месте я бы подумал, что именно могу предложить собеседнику, — констатировал молодой человек. — И речь даже не о твоей жизни. А о том, как она может закончиться.

Мужчина поморщился. Мысленно. Он прекрасно представлял, что будет, если он попадёт под юридический пресс в качестве соучастника нападения на клановца. Нет, даже не нападения, а шантажа одного «небожителя» жизнью другого. В лучшем случае он всё расскажет и… где-то по ходу следствия с ним произойдёт несчастный случай. И это хороший вариант. Просто отличный, можно сказать. Ведь клановцы всегда отличались удивительной практичностью, а потому прекрасно понимали, что в современном мире массмедиа смерть не так пугает, как это было раньше. Она присутствует в фильмах, новостях, компьютерных играх… Создавая ощущение, что всегда можно «сохраниться». Да и вообще все это «не про меня».

А потому «небожителям» порой приходилось напоминать, что замыслившим против них худое ЕСТЬ чего бояться. И горе тем, кому не повезло стать «демонстрационным пособием» власти кланов. Ибо его уход из жизни будет мало того, что болезненным, так ещё и страшным или унизительным.

— К сожалению, Павел Анатольевич, я ничего гарантировать вам не могу, — вновь повторил командир наемников.

Волконский оценил: игра на грани. Отвечать вариацию «Я не знаю» в такой ситуации, мягко говоря, почти самоубийственно. Или игра на грани.

Оставалось лишь горько вздохнуть, наблюдая за поведением Ивана.

Вообще-то, подобные переговоры должен был вести родич. Однако он уселся в машине и уставился в одну точку с ничего не выражающим лицом.

До окружающего Ивану Романовичу дела не было.

Мысль прервала негромкая вибрация комма.

— Здравствуйте, Павел Анатольевич, — раздался из динамика знакомый голос. — Полагаю, нам есть что обсудить.

— Добрый вечер, Михаил Павлович, — тут же ответил молодой человек.

Забывать о вежливости не стоит даже в такие моменты.

— Что с моими людьми? — уточнил спикер Правления, заработав пару плюсиков в карму со стороны собеседника.

Впрочем, собеседники прекрасно понимали, что полное уничтожение посланного на переговоры с Павлом отряда тоже станет приемлемым вариантом для спикера. Свидетели ему были не нужны.

— Часть уже эвакуировались, забрав с собой убитых. Командир отряда сейчас рядом со мной. Однако, по его словам, дать гарантии безопасности моей сестры он не может. А потому сейчас насчёт его светлого будущего я не уверен.

Небольшая пауза дала понять клановцу, что его собеседник крепко задумался о создавшей ситуации. Парень был практически уверен, что спикер недалек от мысли потребовать от него полной зачистки группы.

Скорее всего, его остановил лишь тот факт, что собеседник не пожелает выпустить из рук рычаг давления. Во всяком случае, пока Светлана не окажется в безопасности.

— Не делайте поспешных выводов, Павел Анатольевич, — попросил собеседник. — Олег Михайлович действительно не может сейчас ничего гарантировать.

— Тогда зачем он нужен? — вполне справедливо уточнил клановец, бросив взгляд на неприметного мужчину.

Тот нахмурился чуть сильнее, догадавшись, что речь идет о его жизни.

Павел же… отвел взгляд.

Нет, он не желал прямо сейчас расправиться с командиром противника. Но речь фактически шла о торге, а у него, как известно, свои правила, особенно на таком уровне и с такими ставками.

— Предлагаю вариант, который устроит всех, — неожиданно выдал Михаил Павлович.

«Ничего себе заявки!» — удивился клановец.

— Слушаю, — произнес он вслух.

Павлу действительно не помешали бы сейчас какие-нибудь хорошие новости или идеи.

— Я отправляюсь к Светлане Анатольевне. Со мной два человека. Я даю слово, что предприму все усилия для обеспечения её безопасности до вашего прибытия.

Павел автоматически глянул на часы.

— Как вы понимаете, этот разговор шел под запись, а в дальнейшем будет отправлен под гриф.

Естественно, Михаил Павлович прекрасно это понимал. Но здесь и сейчас у него выбора другого не было. Условия ставил не он.

Вслух этого произносить не хотелось. Спикер Правления и не стал. И так все было предельно ясно.

— Я вас услышал, — негромко решил Павел, подняв взгляд к грязно-темному небу.

Небо ответило громким приближающимся гулом маневровых движителей. Прямо посреди старых панельных пятиэтажек на посадку заходили два глайдера, оснащённые десантными модулями. К сожалению, «Вихрь» сейчас находился где-то между Красноуральском и столицей. Но гораздо ближе к Мёртвому узлу. Эти же два легких «Стрижа» хоть и не несли бортового ракетного вооружения, но отличались высокой скоростью и могли взять по пятнадцать человек каждый, что уже было немалой такой ударной силой.

— Буду через пять минут, — пообещал молодой человек. — И очень надеюсь, что к моему прилёту со Светланой всё будет в порядке.

— Вы не слишком сильны в искусстве переговоров, — ровно ответил Михаил Павлович.

Действительно, не самая лучшая идея так демонстрировать свою привязанность в диалоге с противником.

На замечание Павел хмыкнул. Он не мог этого видеть, но от этого звука по спине собеседника пробежали мурашки.

— Вы и так знаете, что моя сестра для меня представляет ценность, — просто объяснил он свою позицию. — Так смысл скрывать? Тем более я считаю, что гораздо лучше будет, если вы сможете ярко представить то будущее, что вас ждёт, если с ней что-нибудь случится.