Павел шел. Рядом шагала Светлана. Оба они удалялись от КПП.

— С душком вышло дело, — задумчиво выдал Волконский оборачиваясь.

За спинами брата и сестры бульдозеры как раз сгребали в кучу остатки лагеря. Запах над полем боя стоял такой, что подъехавшие на место событий представители журналистской братии и экстренных служб натуральным образом прослезились.

Ну да, они использовали содержимое канализации. К этому готовый стоять под ударом водометов сброд оказался не готов, сломав строй. И «давить» не пришлось. Напор в старых списанных автоцистернах был слабенький. Ну так ведь никому и не хотелось, чтобы кого-то убило «прилетом» просто потому, что у кого-то был запор.

И без того троих затоптали в толпе свои же.

— Этих не жалко.

Светлана даже и не подумала обернуться. Она прекрасно помнила, сколько именно до места событий добиралась полиция в день нападения на автобус. И не надо быть гением аналитики, чтобы сравнить его с нынешним «подлетным временем», почувствовавших, что дело пахнет жареным, стервятников.

Зато теперь у них имелось имя. И должность. А также список помощников. И всем этим Волконские щедро поделились с государевой канцелярией. Ибо самим «снять» или «уйти» обладателя генеральских погон им было не под силу.

Высоковато засели «лампасники», прикрывавшие «краснобородых» в столице.

— Статус, — потребовал Павел, глянув на часы.

— В расчете, — привычно ответила Светлана.

На экран комма она даже не посмотрела. Там отображалась общая сводка. Все действительно важное помощники сообщат ей в реальном времени через наушник.

— Не соврал, что ли? — философски пожал плечами молодой человек.

Да, они проверяли вторую «папочку» Ли Вэйминя. В этот раз ханец передал детали провокации против «РитРос». И они были подробны: финансирование, уже в значительной части «подсушенное» после смерти Кирсанова, прикрывающие лица, каналы связи, информационное сопровождение.

— Ты мне должен! — Светлана остановилась так, что брат едва не врезался ей в спину.

Обернулась девушка резко и порывисто, даже и не думая скрывать предвкушающую улыбку.

— Да ладно… — протянул Волконский.

Он-то надеялся, что сестренка забудет об их споре.

Однако девушка состроила серьезную мордашку и… демонстративно покачала головой.

— Хорошо, ты победила, — согласился парень и, подумав, добавил. — Вот же ж!..

Светлана в том же стиле несколько раз важно кивнула. Мол, молодец, хороший мальчик!

И да, она была права. Именно аналитик удержала брата в тот миг, когда клановцу очень хотелось снести все это шапито бульдозерами. Если бы провокация «захлопнулась» штатно в первые дни, когда финансирование шло в полном объеме, а прикормленные журналисты только и ждали отмашки, ущерб был бы очень значительный. Да и серьезные люди в силовом блоке получили бы команду «Фас!» в сторону Павла. Быть может, не загрызли бы. Силенок маловато. Но покусали бы точно. И это, даже если не считать удар по репутации — попощечину, которую конкретному Волконскому отвесили бы на глазах всего мира.

— Слушай, когда я что-то говорю! — наставительно подняла указательный палец к небу сестренка.

Действительно, когда стала известна общая схема, появилась возможность подготовиться. Юсупова и Архипова взяли на себя информационную войну. Клановец не сильно вдавался в подробности, но запрос на выделение нескольких гвардейцев подписал не глядя. Надо значит надо.

Позже бойцы доложили, сколько именно рук поломали тем, кто любит деньги, но глух к журналистской этике. Волконский постарался об этом забыть, либо размышлял с точки зрения воспитания. Хотя пороть было уже поздно. Лавку своим плоским животом поперек они могли измерить лишь давно в детстве. Теперь пороть уж поздно. Да и воспринято подобное действие во взрослом мире может быть совсем не как наказание.

Хотя мысль о том, что именно понимают девочки под словом «эффективность», Волконского порой напрягало. Сам он считал себя… добрее, что ли.

— Подставляй, — потребовала Светлана, надув губки.

Глава Ветви вздохнул. Перебрал в голове возможные возражения. Но логичных не нашел.

— Ла-а-а-адно, — неохотно буркнул парень, нагибаясь и вытягивая лоб вперед.

Сестра действовала в своем стиле. То есть, решительно и без колебаний.

Аккуратный крепкий кулачок взлетел над головой клановца и тут же рухнул вниз. Указательный пальчик хлестко «выстрелил» в последний миг.

Щелк!

— Ох, ты! — даже удивился Павел, потирая пострадавший лоб.

«Тренировалась, что ли?» — оценил силу щелбана он, припомнив, сколько еще споров с сестренкой находится в статусе «активный».

— То-то же, — наставительно решила девушка, гордо воздев тот самый ударный палец к небесам. — Будешь меня слушать!

Волконский, убирая руку от пострадавшего лба, только и протянул задумчиво:

— Напомни мне, чтобы я поаккуратнее был со словами вроде «Зуб даю!» или «Голову на отсечение!».

Сестренка удивленно моргнула. Конструкции были интересные, но ей насквозь незнакомые.

«Ну да, ей же странные сны не снятся… Наверное!» — оценил Павел.

— Не задумывайся, — порекомендовал он вслух.

Девушка наградила брата долгим изучающим взглядом, от которого тому стало очень не по себе. Светлана никогда не расспрашивала его о последствии ритуала Единения Духа. Но аналитик не может игнорировать поступающие данные. И в какой-то момент накопится критический объем. И будет сделан вывод. Скорее всего, с учетом особенностей сестренки, довольно близкий к правде. Или тому, что сам клановец таковой считал.

К добру ли это? Да кто знает! Главное, чтобы в одержимые не записали. Таковые случались время от времени. Их не изолировали. Но на репутации моментально ставили крест. Для обычного человека в целом это ничего не меняло. Но «небожителю» грозило социальной смертью.

И да, признание одержимым — довольно сложная процедура. Даже если Дух живет в теле симбионтом или полностью завладел оным. Но зачем подавать шанс противникам в принципе инициировать подобный процесс, очень близкий признанию недееспособным?

Кстати, Павел, сколько бы ни думал об этом, никогда не слышал о случаях, когда Дух гармонично сливался в одно целое с личностью «сосуда». А роль пациента из анекдота, которому в качестве единственной хорошей новости сообщают, что в его честь назовут новую болезнь, ему вовсе не хотелось.

Не слишком завидна эта роль.

— И как ты теперь работать будешь тут, а? — поинтересовался парень негромко.

Брат с сестрой отошли уже шагов на сто пятьдесят от КПП, но душок содеянного все еще ощущался довольно убедительно.

— Бригаду бытовиков вызвала, — просто пожала плечами Света, думая о чем-то своем.

Ее куда больше интересовали возможные показания тех, кого спецам брата удалось выдернуть из дезорганизованной толпы.

Естественно, брали не абы кого. Охота шла точно по списку. И тринадцать из пятнадцати обозначенных аналитиком человек удалось взять на месте. Один «просочился». И даже часа полтора погулял на свободе. Потому все равно приняли. А вот последнему удалось сбежать. Он оказался одним из троих затоптанных. Некромантов у Волконского в команде не было.

— Тогда зайду завтра, — пообещал Павел, вызывая машину.

Сестренка даже не отреагировала на легкую подколку. Ограничилась кивком. И все.

— Спешишь? — только и поинтересовалась она.

— Да. Мне нужно выполнить одно обещание.

* * *

Сегодня она была спокойна. Даже ее ставший уже знаменитым реактивный нрав уступил место рассудительности.

— Не устала? — поинтересовался Павел.

Его спутница лишь презрительно фыркнула. Мол, каких-то три раза, а ты говоришь об усталости? Да какой же ты мужик, тогда!

— Еще хочу, — решила Фэнг, указывая на очередной аттракцион с вычурным названием.

«Жемчужина карибского моря!» — прочитал Волконский, глянув на сложную конструкцию по выдавливанию восхищенных визгов из детей и завтраков из взрослых. И клановец бы с удовольствием остался на грешной, но такой устойчивой земле. Однако сестренку Цзинь Вэй на аттракцион без сопровождения попросту не пускали.

Махать же клановым перстнем или стволом перед носом контролера Павел счел ниже своего достоинства. Хотя первая подобная мысль посетила его уже после второго захода.

— Дай мне минуту, — попросил «клановец» пощады, взглядом указав на палатку с мороженым.

Сестренка Цзинь Вэй манипуляцию раскусила мгновенно, наградив «старшего брата» суровым взглядом. Однако, оценив цвет лица, девочка расплылась в улыбке.

— Я куплю, дагэ! — воскликнула она и рванула к ларьку.

Одной из карточек Волконского она завладела еще на этапе входа в парк аттракционов.

Оставалось только поразиться уживчивости непосредственного взрывного нрава и моментов необычайной для столь юной девочки рассудительности.

— Может, и к лучшему, — покачал головой молодой человек.

Во всяком случае, когда Тун Яо совершенно честно объяснила Фэнг, где именно ей придется провести, возможно, остаток жизни, та поплакала. На плече Цзинь Вэй. И больше вопросов не задавала. Совсем. В

Штатный психолог ГБР подтвердил, что девочка реальность осознает. И принимает. Без серьезного вреда для психики. И на такое не каждый взрослый способен!

— На! — вырвал Павла из тяжелых размышлений радостный детский визг. — Дагэ, джэ шы гэй ни!

Клановец нахмурился.

На территории интернациональной империи внешность Фэнг не слишком бросалась в глаза. Однако Волконский все равно просил девочку пользоваться русским языком. Во всяком случае, на людях. Имени просьба не касалась.

— Держи! — тут же поправилась младшая из сестер Тун, протягивая «братику» рожок с мороженым.

Девочка напрочь игнорировала всякие посыпки и яркие упаковки, выбирая самый простой пломбир.

Клановец кивнул.

— Фэнг, — негромко позвал он.

Девочка моментально вскинула взгляд, качнув черными как смоль хвостиками, в которые удерживались «антеннами» благодаря десятку разноцветных резинок для волос.

— Тебе нужно познакомиться с одним человеком, — негромко произнес Павел, отмечая краем глаза движение вооруженных людей.

Троица приближалась. Причем специалист, прошедший иное обучение, сразу мог бы сказать, что двое из них стали конвоем для мужчины средних лет. И нет, они не держали оружия на виду. Но Волконский прекрасно знал, что под свободными летними куртками за перекинутый через плечи восьмеркой ремни подвешены компактные пистолеты пулеметы.

Обычно такие вещи даже в клановых гвардиях были запрещены как класс. Но клятва опричника давала некоторые привилегии.

Девочка же, задумчиво откусив кусочек мороженого, принялась быстро его жевать, «обжигаясь» холодным лакомством.

— Не торопись, Фэнг.

Рука Павла невольно сжалась в кулак. Он знал, как именно формируются подобные рефлексы.

— Доешь спокойно.

Парень действительно не собирался торопиться. Особенно ради «гостя». Строго говоря, если бы не личная просьба Тун Яо… Он бы все равно использовал этого человека в своих целях. Но все было бы куда грубее и жестче. «Без всякой смазки!» — как порой говорила Тишь.

Но и миндальничать клановец не собирался. Во всяком случае, возможность дать Фэнг доесть мороженое он ценил куда выше, чем время «подконвойного».

Девочка, глянув на лакомство, притормозила. И даже открыла рот, чтобы продышаться, старательно махая маленькой ладошкой. Кусок она откусила явно не по зубам.

— Не торопись! — мягко улыбнулся парень.

Младшая сестра Цзинь Вэй оказалась на редкость жизнелюбивым человеком. И заключение у «хунхузов» ее не сломило. Хотя Павел часто замечал его признаки. Как сейчас, например. «Ешь быстрее, а то могут отобрать!» — вот о чем говорила поспешность Фэнг. И всякий раз Волконскому хотелось второй раз убить ублюдка Лю Фэна.

Хотя, если верить словам Хули-Цзина, ему и так в последние моменты жизни пришлось непросто.

Тун Яо на этот счет хранила молчание.

— Все? — поинтересовался Павел, едва девочка доела.

Фэнг обстоятельно прислушалась к внутренним впечатлениям и солидно кивнула.

Волконский тут же сделал знак гвардейцам в штатском. Один из них слегка подтолкнул «гостя».

— Добрый день, Николай Андреевич! — негромко хмыкнул Павел.

Горевой кивнул. Но смотрел только на Фэнг. Младшая Тун тоже его узнала. Хоть и виделись они единожды. И недолго. Возле небольшой торговой площади в Красноуральске, когда Цзинь Вэй «попросила присмотреть» за своей сестрой.

— Это дядя Николай, — негромко представил молодой человек.

Девочка вздохнула. Имперские имена ей давались хуже всего. И дело было даже не в произношении. Она владела русским языком неплохо. А уж после работы со спецами-логопедами, так и вовсе было сложно расслышать хоть какой-нибудь говор в сравнении с ребёнком того же возраста, всю жизнь прожившего в империи.

Знания младшая сестренка наемной убийцы впитывала почти мгновенно.

— Меня зовут Тун Фэнг, — тут же включилась девочка. — В этом году мне исполнилось девять лет. Как мне вас называть?

Волконский качнул головой. Слова на русском «младшая сестренка» произносила прекрасно. А вот построение фразы все равно оставалось ханьским.

Горевой глянул на Волконского. Клановец пожал плечами. Мол, да как хочешь. Ему действительно особого дела не было, как тот представится. А вот Николаю Андреевичу, судя по всему, было далеко не все равно, как именно запомнит его младшая сестра Тун Яо.

— Можешь звать меня дядя Коля, — наконец решил он, покосившись на клановца.

Тот и бровью не повел.

— Дядя Ко-ля, — повторила Фэнг запоминая.

Получилось очень даже ничего. Разве что Павел отметил бы излишнее смягчение буквы «л» в имени. Но для ее возраста это было нормально.

— Сладкая вата! — разнесся над парковой аллеей голос из фургончика.

Девочка тут же подскочила на месте.

— Хочу, дагэ!

Волконский нахмурился.

— Братик!

Парень кивнул. Пусть лучше так.

А вот Горевой задумался о чем-то своем.

Но ровно до того момента, как Фэнг, повинуясь кивку «братика», рванула к фургончику с картой клановца в руках.

— Зачем ты меня вызвал? — прямо спросил мужчина, ныне выполнявший вместе со своей «охранной фирмой» неофициальные задания в интересах одного конкретного Волконского.

Не то чтобы у него было пространство для маневра после всего, что он натворил за рамками закона империи. Но почему бы и не попытаться?

— Тун Яо…

Некогда имперский представитель тут же обратился вслух. Да, он прекрасно держал себя как бывший чиновник Трона. Но с клановой его подготовку было не сравнить.

— … Попросила меня организовать встречу с двумя людьми, — подал плечами Павел. — Своей сестрой и тобой.

Смысл-то скрывать?

— Где она? — тут же спросил Николай Андреевич.

«Небожитель» едва заметно качнул головой.

— Что с ней?

Павел не шелохнулся.

— Но она в порядке?

В этот раз Волконский задумался. Ненадолго. Затем ответил. Хорошо кушает, много спит (парень не помнил, чтобы Цзинь Вэй был «прописан» режим депривации сна), наверняка хорошо какает.

Горевой поперхнулся.

— Ну как так, — вздохнул парень. — Нужно знать культуру своей избранницы.

«Представитель» сделал вид, что эти слова к нему не относятся.

Павел головой качнул. Это для иностранца звучит странно, а в ханьской культуре пожелание хорошо и регулярно испражняться — проявление заботы. Ведь своевременный стул без запоров — главный показатель здоровья в ханьской медицине. Особенно народной. Лучшее лекарство — отсутствие болезни. Так что смысл фразы сводится к пожеланию хорошего благополучия каждый день.

— Я… — начал было Николай Андреевич.

— Братик!

Вихрь эмоций со сладкой ватой в руках буквально налетел на клановца, едва не сбив крепкого парня с ног.

— Ох! — только и вздохнул тот, в последний момент ловко перехватывая Фэнг и смягчая удар.

— Хочу кататься!

Миниатюрный пальчик тут же указал на карусель.

— Ну вот с дядей Колей сейчас и сходите, — улыбнулся парень счастливой девочке и немало удивленному Горевому.

А почему бы и нет, собственно? Нужно же уметь пользоваться сложившейся ситуацией!