— На мосту стояли трое, — негромко выдохнул Павел. — Он, она и…

Секретарь на миг замолкла и застыла в ожидании уточняющих вопросов. Негромкое бормотание она не разобрала, но дисциплинировано замерла в ожидании.

— Нет-нет, ничего, продолжай, — попросил Волконский.

Очередная, сорвавшаяся с языка присказка. И она явно принадлежала не ему.

Катерина, скинувшая было взгляд на сюзерена, вновь вернулась к докладу. К неудовольствию последнего, кстати говоря.

— Воеводство почти готово к блокаде, — начала она с «места остановки». — Новый комендант города сформировал бригады и силовые ведомства для обеспечения порядка и блокады большей части нелегальных путей…

Волконский слушал примерно вполуха. Да, ежедневная сводка была важна. В последнее время Павел все больше работал в столице. Однако не забывал и об остальных направлениях.

Вот только от Катерины ему сейчас хотелось слышать совершенно не эти слова. Однако время доклада свято. Стоило наступить установленному часу, как блондиночка встала и раскрыла планшет, куда уже была загружена сводка к ежеутреннему брифингу.

— Николай Андреевич после встречи с Тун Яо вернулся обратно в Красноуральск, — продолжила блондиночка. — У аналитического отдела нет претензий к его нынешней работе.

Павел кивнул. Он был рад, что с Горевым не пришлось решать вопрос кардинально. Созданная им структура теперь работала на нового воеводу, в руках которого находились и кнут, и пряник. С одной стороны, Павел был единственным человеком, который стоял между Николаем Андреевичем и очень долгим тюремным заключением. С другой же стороны, именно клановец мог обеспечить следующую встречу Горевого с Цзинь Вэй.

Павел вздохнул. Мысли невольно скользнули со слов Катерины на неё саму. Чёртов доклад прервал куда более интересный процесс. Да, дисциплина. Да, режим! Однако они вернулись около пяти утра, и больше всего парню хотелось просто отдохнуть. И Волконский уже предпринял попытку склонить секретаря к принудительному и разнузданному отдыху. Однако блондиночка была неуловима и неумолима.

— Павел Анатольевич, — потребовала девушка. — Не отвлекайтесь, пожалуйста.

Волконский едва не поперхнулся. Ну да, ну да, не отвлечёшься тут. Разве что попробовать откинуться на подушку и уставиться в потолок.

Ещё некоторое время девушка посвятила делам Красноуральска и региона в целом. «Мёртвый узел» находился под контролем. Пока основные события развивались в столице.

— Что по нашему ханьскому контакту? — спросил Павел, делая вид, что заинтересован в докладе.

— Личность Ли Вэйминя до сих пор не установлена.

Клановец приподнял бровь. Мол, что это значит? Как это не установлена, если Госсовет подтвердил полномочия его странного союзника?

— Ни разведке, ни аналитическому отделу не удалось выяснить ничего нового, — объяснила секретарь. — Биография идеальна. Послужной список подобран замечательно. Однако всё это имеет признаки умелого конструирования, словно профессиональный режиссёр расписал историю жизни. Сомнения вызывает именно тот факт, что биография Ли Вэйминя просто безупречна. Да, есть упоминания о некоторых правонарушениях и удалось достать больничную карту. По отдельности почти каждый факт проверяем и не вызывает подозрений. Однако общая картина выглядит нежизнеспособной.

— Продолжай дальше.

Большую часть данных Павел уже получил. Ничего срочного не было, поэтому он специально поторопил девушку, так как прекрасно понимал, что пока та не закончит, доклад будет продолжаться.

— По плановой линии без изменений. Аппарат главы на данный момент не определился со своей позицией. Однако на ваш адрес пришёл документ с рекомендациями по дальнейшему поведению, а также предупреждением о ряде угроз. Все желтого списка. Плановые. Потому я решила, что дополнительное информирование не требуется.

Павел кивнул. Катерина имела право фильтровать поток данных в определенных рамках. Пока Волконский о таком положении дел не жалел.

— Также воевода клана выделил под ваше командование ещё восемь групп быстрого реагирования, — продолжила блондиночка. — Они не могут быть использованы нигде, кроме охраны определённой территории.

Павел пожал плечами. Что ж, родичи озаботились его безопасностью. Ожидаемо, особенно если они действительно видят его во главе всех Волконских.

— Что по Виктору и Виктории? — спросил негромко молодой человек.

Этот вопрос его действительно волновал. Игнат не торопил и обязательства свои исполнил. Однако тянуть время до бесконечности было попросту невозможно.

Катерина развела руками. Это движение едва не заставило парня забыть, о чём они тут вообще говорили.

— Что ж, — негромко произнёс Волконский вытягиваясь.

Вылезать из кровати ради заслушивания доклада ему казалось совсем необязательным. Особенно с учётом того, что именно в этой кровати он и собирался остаться после того, как девушка закончит.

— Придётся их подстегнуть, — решил молодой человек негромко. — Есть ли что-нибудь срочное?

Девушка пробежала взглядом по планшету. Несколькими аккуратными движениями она мазнула по экрану, сверяясь со списком.

— Сводка по Красноуральску, — негромко пробормотала блондиночка, не отрывая взгляда от планшета. — Здесь без изменений. Ничего. Разведка и аналитический отдел продолжают работать по выявленным объектам свободы воли и контрабандистов. Всё в штатном режиме. Отдельно упомяну доклад по линии СБ. С точки зрения Валентины, Марика Орлова и Елена Кошкина готовы к выполнению задачи. Под их нужды сформирована группа прикрытия, и отработана схема охоты.

Павел вздохнул. Ему предстояло каким-то образом объяснить Сергею, что повлиять на выбор девушек попросту не получится. Впрочем, он полагал, что брат и сам уже осознал создавшееся положение. Вот только решил ответственность переложить на Павла.

Ещё несколько минут Катерина проверяла сводки. После чего уверенно констатировала:

— Доклад закончен.

Примерно в эту же секунду планшет был вырван у неё из рук и довольно метко брошен в сторону дивана. Сама же блондиночка, не изволившая одеться для своего выступления, была мгновенно утянута за руку на кровать.

А вот нечего исполнять доклад по форме «ноль»!

* * *

Утро выдалось спокойным. Павел легко набрал как норму выравнивания гормонального баланса, так и часов сна. Удивительно, но ни один из экстренных каналов связи так и не взорвался тревожной вестью. Даже сестрёнка не позвонила с какой-нибудь очередной нехорошей новостью. Да и остальные родичи притихли — вот уж кого Павел точно не хотел сейчас видеть. Уж больно не понравилась ему идея Главы спихнуть на него свои обязанности. Он ведь и жить только-только начал. Куда ж ему такая ответственность?

Так что на завтрак молодой человек отправился в прекрасном настроении.

— Я тебя ненавижу.

Именно эти слова первым услышал Павел, едва войдя на кухню. Он даже возмутиться не успел, а Фил уже объяснил:

— Вернее, ненавижу, когда ты ночуешь дома.

Несколько секунд клановец размышлял. Однако ни к какому выводу, увы, не пришел.

— Это почему? — удивился Павел.

— Согласна, — подтвердила Виктория, не отворачиваясь от плиты.

Выразив поддержку Филу, девушка с чувством выполненного долга вернулась к скворчащей сковороде.

Интересный факт: именно «принцесска» в последнее время предпочитала ночевать в этой квартире чаще всего. Благо комната за ней до сих пор сохранилась.

— Поподробнее, пожалуйста, — попросил Павел, подхватывая пальцами традиционный сырник.

Виктория всё ещё продолжала совершенствоваться в тонком искусстве приготовления кругляшей из творога. И к успеху она шла семимильными шагами.

— Потому что пока «спите» вы, — с наигранной злостью хмыкнула Юсупова, глянув сначала на Павла, а затем на только что вошедшую на кухню Катерину. — Не спит больше никто.

Молодой человек оглянулся на своего секретаря. Та едва заметно лукаво повела плечиками. Ну да, он забыл вновь активировать заглушающие звуки амулета. Но ему и впрямь было не до того!

— Буду аккуратнее, — пообещал он, вгрызаясь в ароматный сырник.

Отчего-то ему никто не поверил.

— Что в округе? — немного невнятно уточнил клановец.

— Всё тихо, — доложил Филипп, заведующий связями с местными дворовыми. — В смысле, в пределах нормы. Какого-то увеличения числа наблюдателей не замечено.

Удивительно, но система социальных связей с местными работала едва ли не лучше, чем наблюдательные пункты и клановая разведка. Во всяком случае, аналитический отдел получал от Филиппа не меньше информации, чем от всех остальных. По крайней мере, в той части, что касалась района их обитания.

— Тихо, значит, — негромко констатировал Павел.

Он давно уже не помнил столь спокойного утра. Если уж ему удастся ещё и чай попить без необходимости сорваться по какому-то очередному звонку, то он и впрямь мог бы считать себя счастливым человеком.

К удивлению Волконского, ему это удалось. Тревожный сигнал комма застал его уже за второй чашкой.

— Воевода, — одними губами шепнул он Катерине и, нажав ответ, вышел из кухни.

— Выспался? — негромко спросил Валерыч вместо приветствия.

Павлу тут же захотелось ответить резко, жёстко и желательно матерно. Однако он сдержался.

— Вполне, — просто сообщил клановец, старательно изображая ровный тон.

Повод позубоскалить родичу давать не хотелось.

— Рад за тебя, — констатировал Валерыч. — Перейду сразу к делу. По нашим данным, спикер Правления проявляет интерес к ареалу твоего обитания, выделяя для этого достаточно серьёзные силы и средства. Кроме того, один из его людей получил приказ любой ценой заставить тебя согласиться на все озвученные условия. Полагаю, что в противном случае возможно применение серьёзных мер воздействия.

Павел кивнул своим мыслям. День начался слишком хорошо, чтобы ему сейчас не сообщили о том, что его собираются убить. Опять.

— Принял, — коротко обозначил он. — Кто исполнитель?

— Иван Романович Волконский.

* * *

— Есть ли что-то, что ты хочешь мне сказать?

Иван буквально съёжился. Он впервые услышал в голосе сюзерена прорывающееся раздражение. Обычно Михаил Павлович не тратил эмоций даже на ближайших соратников. И это было страшно.

— Хорошо, — вздохнул спикер. — Если что-то не хочешь мне рассказывать, но я должен об этом знать?

Мужчина с трудом поднял взгляд. Ему было откровенно страшно — вплоть до подкашивающихся ног и сбившегося дыхания. Заставить себя открыть рот было очень сложно.

— Да, господин, — выдохнул он с трудом.

— Говори, — потребовал сюзерен.

— Павел Анатольевич проявил куда меньше интереса к нашему предложению, чем мы предполагали.

Хозяин кабинета на сто сорок третьем этаже задумчиво пристукнул несколько раз монументальной ручкой по столешнице. С его вечной сдержанностью это казалось почти истерическим криком.

— И почему же из твоего первого донесения создавалось впечатление, что наши цели достигнуты? — спросил господин.

— Я… — слова застревали в горле.

Страх сковывал сердце настолько, что-то начало пропускать удары.

— Я не хотел вводить вас в заблуждение, — промямлил он.

— Иван.

Молодой мужчина осекся, как от щелкнувшего у лица кнута.

Михаил Павлович встал со своего кресла и прошёлся до окна. Несколько минут он наблюдал за проплывающими мимо облаками. Казалось, что ещё мгновение — и можно будет дотронуться до них рукой. Однако бронированное стекло надёжно защищало облака от поползновений людишек.

Спикер прекрасно понимал, что именно сделал его подопечный. Нет, он не соврал ни одним словом. Формально свои обязательства мужчина выполнил от и до. Однако из его рассказа выходило, что Волконский сбежал, испугавшись открывшегося ему понимания, с кем он имеет дело. Естественно, не его лично. Иван не настолько дурак, чтобы выдавать имя сюзерена на первой встрече. Однако сам масштаб способного на такие «подарки» господина должен был подавлять.

Однако реальность оказалась несколько иной.

Всё это время Иван обливался потом. Однако он даже не смел поднять руку, чтобы вытереть мокрый лоб. Не дай бог привлечь внимание господина в такой момент. Это могло оказаться страшной ошибкой. И даже ошибкой последней.

— Что ж, — неожиданно обернулся Михаил Павлович. — Я понимаю. Возможно, в донесении была допущена неточность.

Мужчина упёрся взглядом в пол. Шея нещадно чесалась, словно предвкушая встречу с топором палача. Конечно, в современном мире гильотины и эшафоты перешли в разряд атавизма. Однако человечество придумало множество других — как быстрых и безболезненных, так и очень наглядных — способов заставить жертву покинуть этот мир. Испытывать ни один из них на себе Иван не желал.

Ещё секунду подумав, хозяин кабинета вновь вернулся в своё кресло.

— Что ж, — решил он. — Павел Анатольевич должен быть с нами.

— Да! — резко вскинул голову Иван.

Если господин переходил к конструктиву, это значило, что гроза миновала, по крайней мере, пока. А значит, у него есть шанс исправить ошибку. Хотя бы попытаться. Любым способом.

— Точно так, — вновь с чувством воскликнул Иван.

— Если же у тебя не получится убедить его, то… — Михаил Павлович размышлял. — Разрешаю применение любых средств. Главное, чтобы он…

— Будет исполнено, господин.

Надежда придавала сил. В какой-то момент Иван уже попрощался не только со своим положением, но и самой жизнью. Спикер Правления был вовсе не тем человеком, который легко прощал ошибки. И за службу господину мужчине не раз приходилось видеть, что бывает с теми, кто разочаровал сюзерена.

Вторую попытку Михаил Павлович не давал практически никому. Впрочем, Иван легко объяснил себе подобное исключение. Он уже много лет верой и правдой служил спикеру. Таким ценным инструментом разбрасываться было бы просто глупо.

Если бы его размышления смог подслушать Павел, то подивился бы изобретательности мозга, способного найти рациональное объяснение чему угодно.

Хозяин кабинета тем временем потянулся к коммуникатору.

— Анжелика, пригласи нашего гостя.

Через несколько секунд в кабинет зашёл крепкий мужчина лет сорока в тёмном костюме. Его лицо было столь же неприметно, как и весь его внешний вид. Такого можно встретить как в секретариате Правления, так и на нижних этажах. Да и даже просто на улице. Если бы Иван Романович хоть раз ездил на автобусе, он не удивился бы, встретив подобного персонажа в качестве соседа по сиденью.

— Приветствую, господин, — чётко склонил голову невзрачный.

— Олег Михалыч, старший оператор контрразведки клана, — негромко прокомментировал Михаил Павлович. — Поступает в твоё распоряжение до особого указания.

Разведчик никаких эмоций по поводу нового назначения не проявил. Ему было не привыкать. Даже взгляд не изменился — был всё так же холоден и равнодушен. Казалось, ему вообще всё равно, что вокруг происходит.

— Его группа вычислила местонахождение Павла Анатольевича. Если не удастся договориться — уничтожьте его.

Иван вздрогнул. Он не припомнил, чтобы его господин хоть когда-то высказывался столь откровенно. С другой стороны, в самом голосе не прозвучало и тени эмоций. Словно спикер просил передать ему чашку чуть остывшего чая.

— Будет сделано, господин, — выдохнул он, резко ломаясь в поклоне.

Именно в нем Иван и застыл.

Разведчик не шелохнулся.

— Идите, — бросил хозяин кабинета, вновь отворачиваясь к окну.

Мужчины поклонились и вышли.

Оставшись в одиночестве, Михаил Павлович сложил руки перед собой и принялся наслаждаться видом облаков. Это успокаивало. Ему много лет понадобилось, чтобы выработать привычку прятать любые эмоции — надёжнее золотого запаса. Однако внутри они всё равно продолжали жить.

— Сука, — выдохнул хозяин кабинета, неожиданно швырнув ручку в окно, в ближайшее облако.

Естественно, она не долетела, ударившись о стекло. Несколько секунд спикер потратил на выравнивание дыхания. Привычная практика вернула покой через три минуты.

— Что ж, пусть работают, — решил Михаил Павлович.

У Ивана действительно есть ещё один шанс — уйти легко. Это в случае, если ему удастся убедить Павла Анатольевича сотрудничать. Ежели он вновь провалится — его новый подчинённый уже получил соответствующие указания и колебаться не будет!