«Тогда ненавидь!» — словно наяву услышала Алёна небрежно брошенные Павлом слова.

Девушка поморщилась от резкого звука. Это медицинский диагностический комплекс недовольно среагировал на скакнувший пульс. Волконская и сама не могла бы сказать, отчего именно эта фраза так её зацепила. Она действительно пыталась убить Павла, а тот даже отказывается относиться к ней как к врагу.

Да, сделала «небожительница» это не по своей воле, но именно она нажала на курок. Вернее, попыталась. Однако этой попытке лишь чуть-чуть не хватило до того, чтобы стать результативной.

И всё же…

«А когда меня нет, можешь даже побить», — всплыли в памяти следующие слова. Легкая насмешка, юмор, капля снисходительности…

Откуда-то из желудка поднялась горечь. Девушка резко вздохнула, разгоняя подступающие слёзы. Сколько она уже здесь? День, два, неделю? Алёна сказать не могла. В стерильном боксе не было окон. Девушка просыпалась, ела, проходила процедуры и засыпала вновь. Сколько раз повторялся этот цикл, ей было неведомо.

Павел больше не появлялся. А жаль. Ей было что сказать клановцу по-родственному.

Негромкий тональный звук оповестил об открытии боксовой двери.

— Как спалось? — раздался от входа в палату собранный голос.

Алёна вздрогнула. Совсем потеряла контроль над пространством и ситуацией — даже не заметила вошедшую в палату Кошкину.

А вот на вопрос девушка традиционно не ответила. Последние дни она не видела в этом смысла. Всё равно целительница отлично отслеживает все её жизненные показатели на мониторе. Так что какой резон разбрасываться словами?

— Прекрасно, просто прекрасно, — констатировала доктор, глянув на экран.

Алёне стало ещё хуже. Местная хозяйка относилась к ней как к обычному пациенту. Хотя девушка помнила, кто был рядом с Павлом, когда она подняла оружие в его сторону.

— Пациент, перевернитесь на левый бок, — потребовала Кошкина.

Алёна не стала строить из себя недотрогу и мешать обследованию. Это было бы уже совсем по-детски. Она и так чувствовала, что к ней относятся как к ребенку. Да, оступившемуся. Возможно, заслуживающему наказания.

Девушка молча выполнила распоряжение местной властительницы. Конечно, её гордость и чувства были уязвлены, однако это не стоило совсем уж явных демонстраций. Да, общаться ей ни с кем не хотелось. Но мешать целительнице делать свое дело — глупость ещё та.

Вдоль позвоночника словно прошёл электрический разряд, разошедшийся по всему телу волнами мурашек. Алена чуть крепче сцепила зубы. Вот не хватало показать еще большую слабость!

Елена, приподняла край больничной пижамы и аккуратно провела пальчиками вдоль спины. Несколько секунд целительница постояла молча, словно смакуя послевкусие коллекционного вина, после чего кивнула своим мыслям и отступила на шаг.

— Иннервация в норме, — констатировала Кошкина. — Кожные покровы мы восстановили. Сейчас следы от ожогов убирать не будем. Однако в будущем вы сможете обратиться к специалистам косметических процедур. Шрамов остаться не должно.

Алёна вновь перевернулась на спину и молча уставилась в потолок. В палате не было ни одного зеркала. И на просьбу принести она получила решительный отказ. Так что оценить урон внешности Волконская пока не могла.

Целительница демонстрировать пациентке недовольство жизнью не мешала. Никогда. Обычно она молча заканчивала осмотр и столь же безмолвно покидала бокс. Однако сегодня Кошкина решила внести изменения в привычный сценарий.

— Алёна Ильинична, — негромко сказала она. — Сегодня у вас будут гости.

Девушка услышала, но реагировать не стала. Ничего хорошего от этих самых гостей она не ждала. Вряд ли это был отец, а больше никого видеть не хотелось. Разве что сестёр. Но, насколько она помнила, те были эвакуированы из высотки по экстренным протоколам. Стало быть, сейчас они находятся далеко от столицы. И, вероятнее всего, с ними нет даже нормальной связи.

Кошкину ответное молчание ничуть не покоробило. Целительница свернула диагностическое плетение и окинула «подопытную» долгим изучающим взглядом.

— Я предупредила, — просто констатировала она через некоторое время без особых эмоций в голосе.

Хотя если внимательно прислушаться, то можно было бы услышать в нём нотки веселья. Однако Волконской того совершенно не хотелось.

— У вас пять минут, — продолжила целительница. — Чтобы привести себя в порядок, если желаете, конечно.

Алёна не желала. Ей вообще шевелиться не хотелось. Не было сил. И энергии. Пусть тело ее уже практически восстановили, в душе образовалась дыра. Да и смысла дальнейшей жизни она пока не видела. Уж больно сомнительными казались перспективы. Очень многое произошло за последние дни. Слишком сильный эмоциональный удар. Всё это буквально выжгло большую часть чувств изнутри. Поэтому она даже радовалась горечи, которая посещала её при мысли о том, как поступила с ней её несостоявшаяся жертва.

Хоть какие-то чувства…

Пять минут до визита Алёна провела всё в том же положении. На потолке за это время ничего нового не появилось. Однако она продолжала изучать белоснежную поверхность, от которой уже слегка резало глаза.

В этот раз дверь в бокс не пискнула, бесшумно отъехав в сторону.

— Добрый день, Алёна Ильинична, — раздался от двери деловитый голос.

Взгляд единственной пациентки бокса был всё так же направлен вверх. Безучастно и бездумно.

— Так не пойдёт, — констатировал всё тот же голос.

Мгновенно стало тяжело дышать. Словно на грудь упал огромный камень, выбив из легких остатки воздуха.

Против воли Алёна сжалась. По боксу раскатилось ощущение неудержимой Силы, готовой сорваться со спускового крючка. Казалось, что рядом с ней вдруг пошёл вразнос огромный реактор, буквально подавляющий своей мощью. Однако это было только начало. С каждой секундой давление нарастало всё больше.

— Физически вы практически здоровы, — пророкотал всё тот же голос. Однако теперь он резонировал от магических линий, буквально заставив содрогнуться палату. — Вам придётся пообщаться со мной.

Алёна выдержала около десяти секунд.

— Да, — пискнула она наконец.

Говорить с чудовищным прессом из голой силы, едва не раздавившим ей грудь, было невозможно.

— Вот и прекрасно, — решила гостья.

Давление тут же исчезло. Несколько секунд обитательница бокса ловила дыхание и радовалась самой возможности просто загнать в лёгкие очередную порцию кислорода.

— Вам лучше? — участливо поинтересовался голос.

Девушка обернулась и не сказала ничего. Несколько секунд она изучала гостью — первую за всё время после ухода Павла и его команды.

— Вы? — наконец выдохнула она.

— Я, — согласилась одна из самых завидных невест столицы, в последнее время, правда, пропавшая с обложек модных журналов. А ещё, по слухам, ставшая частью Ветви Волконских.

Пока, правда, все это считалось слухами. Глава Ветви и его вассалы политики гласности и открытости отчего-то не придерживались совсем.

В общем, Алёна пока не разобралась в этой истории. Не было у неё ни времени, ни желания заниматься слухами. Но, судя по тому, что урождённая Юсупова таки стояла перед её койкой, кое-что в них было правдой.

— Так ты в ветви Павла? — спросила Волконская, внимательно изучая красивое строгое лицо.

Уралочка только плечиками повела — мол, понимай как знаешь. Объяснять она ничего не собиралась. Лишь глянула столь пронзительным взглядом, что сердце Алёны похолодело. Впрочем, учитывая одарённость Юсуповой в аспекте Льда, это и неудивительно.

— Простите, — выдохнула Волконская поежившись.

От удивления она не сразу вспомнила о взрывном нраве «уральцев». А уж о «принцесске» в свое время ходили множество легенд.

— Ничего, — неожиданно улыбнулась Виктория Львовна, заставив пациентку съёжиться ещё больше. — Вы, наверно, хотите узнать, зачем я здесь?

Девушка не шелохнулась. Нет, она совершенно не хотела знать, зачем именно «уралочка» пришла в её палату. Однако отчего-то чувствовала, что остаться в неведении ей не дадут. И эта догадка оказалась верной.

— Я специалист по психопрограммированию, — спокойно сообщила Юсупова. — Моя задача — раскрыть протокол и логику программы, заставившей вас взяться за оружие.

— Психологического программирования? — переспросила Алёна, пропустив остальную часть фразы.

Редкий дар. Вернее, даже навык. Тренируемый годами упорного труда. Да и сложность дисциплины была такова, что немногие добирались и до ученической стигмы.

— Именно, — подтвердила светская львица. — Третья ступень.

Обитательница бокса едва заметно мотнула головой. Она и представить не могла, что известная некогда тусовщица была столь одарена в невероятно сложной науке опосредованного воздействия на чужой разум.

— Что именно вы хотите узнать?

Виктория прошла к единственному стулу, который нередко занимала целительница, и элегантно села на него, закинув ногу на ногу.

— Всё просто, — спокойно сообщила она. — Я хочу знать, кто и как заставил вас поднять оружие в сторону моего господина.

Алёна моргнула. Она даже не сразу поняла вопрос. Зато оценила, с какой именно интонацией «уралочка», известная больше как «принцесска!», упомянула имя её родича. В её голосе звучало явное уважение. Такое практически невозможно подделать.

— Я не хотел бы возвращаться к этому, — через несколько секунд ответила Алёна.

Юсупова едва заметно улыбнулась.

— А это решать уже не вам, — всё так же спокойно сообщила она.

Сила, казалось бы, подчинившаяся девушка, вновь разлилась по палате. В этот раз дышать было ещё тяжелее. Лёгкие буквально жгло ледяным огнём.

— Достаточно, — прохрипела Алёна.

Ей на второй секунде стало ясно, что она не выдержит прямого удара. Еще пятнадцать Волконская держалась на характере.

— Уверена? — переспросила «уралочка» с искренним интересом.

Впрочем, она без особых затруднений завязала жгуты разбушевавшейся стихии, что говорило о потрясающем контроле Виктории над своими Силами.

— Тогда приступим, — улыбнулась «уралочка».

И в этот раз сопротивляться у Алёны не было никакого желания.

— Надеюсь, вы уже делали это, — негромко выдохнула пациентка, вжимаясь в высокотехнологичную больничную койку.

Все-таки получить «подопытного кролика» для практики психо было… сложновато.

— Не сомневайтесь, Алена Ильинишка, — тут же откликнулась Юсупова. — Я уже работала со Светланой Анатольевной.

— В качестве «медиатора»? — тут же уточнила девушка.

— В качестве объекта воздействия.

Вот теперь «больной» стало совсем нехорошо. Неужто Юсупова и впрямь пыталась ломать «Ледяную С**у»⁈ Остается лишь гадать, отчего же все участники той истории остались в живых!

И надеяться, что ей удастся повторить этот успех!

* * *

Брат с сестрой замерли друг напротив друга.

Между ними сиял небольшой шар из чистого Огня.

Лицо Павла раскраснелось. По лбу катились крупные капли пота. Дыхание же было тяжелее грехов на совести Главы Волконских.

— Еще немного! — подбодрила сестрёнка.

Она не сводила взгляда восторженного котенка с равномерного свечения огнешара, который отражался в ее глазах блеском елочной игрушки.

Клановец выдавил из пересохшего горла странный хрип.

«Не могу!» — тут же перевела про себя девушка.

— Тридцать секунд, — хлестнул по залу голос «Ледяной с**и».

Брат пошатнулся. Но не упал. И зрительного контакта не прервал.

— Пятнадцать, — выдохнула Света.

Из носа клановца побежала струйка крови. Но парень и на это внимания не обратил.

— Падай!

Лишь этой команде Волконский подчинился, оседая на маты. Однако и такое положение ему давалось сложно. А потому через секунду его затылок с сочным ударом встретился с татами.

— Молодец! — оценила очередную попытку девушка, усаживаясь рядом.

От избытка чувств она даже хлопнула почти бесчувственное тело по колену. Однако молодой человек этого не заметил, занятый попыткой рассмотреть откуда-то налетевшие черные точки перед глазами.

Павел с силой сомкнул веки. Тяжело ему давались такие упражнения. С его-то малым резервом. Да еще и склонностью к Иллюзиям.

Упражнение было простым. В теории. Светлана создала структуру огнешара. Глава Ветви напитал ее силой и поддерживал активный режим. Пока мог. Энергии у него это занимало как подъем мешков с бетоном. На пятый этаж. Бегом.

Тяжело. Очень. Зато ничто так не тренировало концентрацию.

— Готов к разговору? — спросила Светлана, подарив брату целых три минуты отдыха.

У нее было плотное расписание. Так что следовало переходить к делам.

С пола раздалось нечленораздельное утверждение, которое девушка приняла за согласие.

— Мне удалось достать твое личное дело.

Павел сел. Мгновенно. Пошатнулся, правда. Но все-таки сохранил равновесие.

Секретное дело. «Папочка» была заведена на каждого члена клана. И заглянуть в нее было непросто. Конечно, если ты не ревнитель-хранитель с соответствующим допуском от контрразведки клана.

— Как? — сипло выдохнул парень.

— Так, — поморщилась девушка, не желая вдаваться в подробности.

Кажется, доступ к этой информации дался ей очень недешево.

Павел же только головой качнул, разочарованный… собой. В данный момент было не так важно «как». Спросить следовало…

— Зачем? — исправился клановец.

Сестренка ответила секунд через шестьдесят.

— Знаешь, Паша, — задумчиво произнесла она. — Одаренность — это, конечно, хорошо. Однако по сумме личных баллов ты вполне мог бы претендовать на пост менеджера Правления второго уровня.

Молодой человек уже куда аккуратнее растянулся на мате и задумался. Менеджер второго уровня — достойный пост. Даже для отпрыска Правящей Семьи. А уж по линии Правления…

— И что произошло? — спокойно спросил он.

— Перед голосованием Игорь Георгиевич надавил на комиссию, — ровно и бесстрастно ответила девушка. — Предлогом стало «личное несоответствие».

Павел задумался. Обидно не было. Более того, он был даже рад, что все сложилось текущим образом. Но все же какая-то заноза неприятно кольнула душу. Однако парень отмахнулся от эмоциональных оценок и попробовал рассуждать здраво. Насколько смог. Все-таки извилинам было очень тяжело шевелиться в измученном теле.

— У тебя есть объяснение? — просто спросил он.

Девушка отвела взгляд. Из чего Павел сделал вывод, что объяснение есть. Но оно требует предыстории.

— Если я права, то отец всеми силами выводил нас из вертикали управления кланом.

Молодой человек застыл на миг. Эта простая мысль никогда не приходила ему в голову. Виктор — офицер полицейского спецназа, Сергей примерил курсантские лычки в Академии СИБ, а сам он принес клятву опричника императору. Лишь Светлана еще участвовала в проектах и исследовательских работах клана. Но и она уже была вассалом его личной Ветви…

«Секундочку!» — мелькнула в голове непрошенная и очень неприятная мысль.

— Нет, — прекрасно все поняла сестренка. — Полагаю, что Игорь Георгиевич просто воспользовался сложившейся и сделал ставку на наиболее отвечающего ситуации наследника Правящей Семьи.

Павел выдохнул. Было бы обидно узнать, что результат его борьбы «за независимость» был заранее просчитан и… одобрен.

Да, сейчас можно было сказать, что в чем-то со всеми ними старшие родичи играли. Но вот правила их «игр» были подобны броску кандидатов в бассейн и ожиданию самого сильного, который сможет выплыть.

Из всего этого можно было сделать один очень неприятный вывод:

— Неужели Глава ожидает ТАКОЙ резни внутри клана? — глухо спросил клановец.

Светлана не ответила. Зачем? Ее брат уже и так прекрасно все понял. Судя по всему, старшие родичи, оценив старания Павла, сейчас всеми силами укрепляли его позиции и выводили ресурсы таким образом, чтобы их можно было быстро «легализовать» уже в казне Ветви, если в том появиться потребность.

Но это значит…

— Как тебе перспектива стать настоящим Главой Волконских? — негромко спросила сестренка.

В глазах ее не было и капли насмешки. Именно это заставило Павла закрыть лицо руками и негромко застонать.

Такой засады он не ожидал!