Утренний брифинг Левандовски начал с многообещающей фразы: «Парни, сегодня у нас аврал». Я только вздохнул — а до этого мы, получается, баклуши били? Левандовски бухнул на стол несколько папок и принялся распределять их.

— Том, Бобби — у вас сегодня сразу две новые точки с девочками. Все по стандарту, задерживаем, везем в участок, оформляем, опрашиваем. Но придется покататься, потому что одна на Сто Третьей, а вторая на Конверс.

Вторую улицу я не знал, но судя по «воодушевленному» вздоху Свонсона у меня за спиной, точки располагались в разных концах района.

— Остальные — сегодня у вас срочная операция в Чайнатауне, — продолжил Левандовски, и прежде чем уже подобравшийся Касселс успел что-то сказать, добавил: — Ник, Майк, я помню, что у вас сегодня наружное наблюдение по Кингу. Но мы точно не знаем, сколько узкоглазых будет на месте, и сколько улик придется изымать, так что Рэю и Сэму нужна поддержка. Поэтому сегодня на «наружку» ты, Ник, едешь один. Если что — вызовешь подкрепление, рядом с той точкой всегда есть патрули. А Майк поедет с Пикфордом и Домингесом.

Левандовски перевел взгляд на меня и спросил:

— Все ясно?

Мне оставалось только кивнуть. С одной стороны мне, конечно, не хотелось ехать без напарника, но с другой — это было явно интереснее, чем сидеть в машине и смотреть на проституток.

— Раз вопросов нет, то брифинг окончен. Сэм, ты старший на время операции, введи Майка в курс дела. И, пожалуйста, постарайся все сделать спокойно, без шума и стрельбы.

Левандовски забрал оставшиеся документы и вышел, а я повернулся к коллегам.

— Ну, парни, удачи вам, — сказал Касселс, поднимаясь со своего места. — Поеду я. Майк, всех тонгов сразу не убивай, оставь парням парочку для допроса.

Сэм и Рэй усмехнулись, а я только махнул рукой, мол, иди уже.

Вслед за Касселсом попрощались и вышли Том и Бобби, которым сегодня надо было успеть провести аж два задержания.

Я же посмотрел на оставшихся детективов и задал вопрос, который интересовал меня уже несколько минут:

— Парни, а чего нас в Чайнатаун несет? Это ж даже близко не наш район.

— Так вышло, — пожал плечами Сэм. — Начали копать здесь, а в итоге ниточка привела аж в Чайнатаун. Можно было бы, конечно, передать дело, но китайцы собираются уже через несколько часов, а доказательства мы получили только сегодня под утро. Пока в суд съездили, пока получили ордер — уже и брифинг. А коллеги из соседнего участка пока раскачаются — все преступники разбегутся.

Я посмотрел в лица детективов — под глазами у них залегли мешки. Похоже, действительно работали всю ночь. А Рэй вдруг подмигнул мне и сказал:

— Да и тебе ли не знать, что чем больше своих дел передашь соседним участкам, тем меньше премии получишь.

Я улыбнулся и покивал — ну да, я сам вцеплялся во все более-менее значимые дела стальной хваткой, до конца скрывая все от смежных подразделений, которые могли бы на них претендовать.

— Ну так, что за операция у нас? — перешел я к делу.

— Сегодня едем накрывать бои сверчков, — сказал Сэм.

Я аж чуть повернул голову ухом к здоровяку, решив, что мне послышалось.

— Чего?

— Бои сверчков, — спокойно повторил Пикфорд.

Я посмотрел ему в лицо — зрачки вроде нормальные, не расширены. Он пьяный, что ли, или прикалывается?

— Какие, на хрен, бои сверчков? — не выдержал я.

Сэм продолжил смотреть на меня, не меняясь в лице, а Рэй вдруг засмеялся.

— Ты что, никогда о таких не слышал? — спросил Домингес.

— Нет… — ответил я, продолжая подозревать, что коллеги просто меня разводят.

— Ну, у всех мигрантов свои азартные игры, — сказал Сэм. — Мексиканцы и сальвадорцы устраивают бои собак или петухов, а китайцы — сверчков. Говорят, у них это древняя забава.

Я взглянул в лицо Пикфорду — на нем не дрогнул ни один мускул. Заглянул в глаза — нет, он не шутит. Серьезно, блин, бои сверчков?

— А у вас в России кто в боях участвовал — медведи? — вдруг спросил Домингес.

Я задумался на пару секунд и ответил:

— В основном сами русские. У нас вообще животных любят. А людей не очень. Особенно тех, которые не смешно шутят, — я угрожающе прищурился, глядя на Домингеса, а тот состроил нарочито испуганное выражение лица. Потом мы все втроем рассмеялись.

— Ладно, смех смехом, а какой у нас план? — спросил я.

— В этот раз все предельно просто. Бои проходят в подвале китайского ресторана. Левандовски выбил нам в подмогу аж восемь патрульных, так что сложностей вообще никаких не предвидится, — сказал Сэм. — Мы подъезжаем к ресторану первыми, входим внутрь и тихо задерживаем сотрудников — их там всего ничего должно быть, ресторанчик крошечный, на шесть столиков. Берем под контроль вход в подвал. Через пару минут после нас подъезжают патрульные, мы отдаем им задержанных сотрудников и вместе с подкреплением идем в подвал, задерживаем всех внизу.

— А китайцы не разбегутся, пока мы будем сверху возиться? — спросил я.

— Ну во-первых, мы поэтому и работаем тихо — в идеале они вообще не должны узнать, что мы нагрянули. Но даже если не получится — вход в помещение один, через кухню ресторана. И выход, соответственно, тоже.

Я подумал о том, что китайцы вообще ребята ушлые и могут, в принципе, уползти хоть через вентиляцию, хоть через канализацию. Но говорить об этом не стал — парни разрабатывали это дело, и им виднее. Но черт возьми, бои сверчков… До сих пор в голове не укладывается. Стало очень интересно, как это вообще может выглядеть. Звучало, откровенно говоря, как бред.

— Когда начало, и где точка сбора? — спросил я.

— Бои в Чайнатауне в полдень, — ответил Сэм. — Поедем в одиннадцать из участка все вместе. Там в полутора милях от точки встретимся на парковке с патрульными и в четверть первого начнем — такие мероприятия обычно долго не длятся.

Я кивнул. Выходило, что у меня оставалось еще два часа свободного времени. Хотя для меня и было очень странно, что азиаты устраивают подобные мероприятия среди дня — я уже привык к операциям ближе к вечеру или ночи.

Домингес потер красные глаза и сказал, что раз уж мы все обсудили, то он пойдет и пару часов поспит в машине. Сэм кивнул и тоже куда-то пошел, а я направился в кабинет — за два часа я успел закончить кое-какие мелкие дела с бумагами и выпить две чашки плохого кофе из дежурки.

В одиннадцать часов мы тронулись с парковки на «Линкольне» Пикфорда, упакованные в полученные в оружейке бронежилеты. Здоровяк расслабленно рулил, и по его лицу я понял — не только Рэй успел дремануть в машине.

— А сколько там народу будет? — спросил я.

— Черт его знает, — ответил Сэм. — Поэтому с нами ты и аж восемь человек подмоги. Мы не смогли выяснить — и так в последний момент узнали место и час, ни на что больше времени уже не было. Но я думаю, что человек пятнадцать должно быть, не меньше.

Я кивнул и поправил пачку стяжек в кармане куртки — выцыганил еще одну у дежурного и был очень собой доволен. Теперь одну можно возить в машине, одну брать с собой, а одна пусть в трейлере про запас лежит. Ну а что? Вещь полезная, а кто его знает, когда еще удастся взять.

Через сорок минут мы действительно остановились на парковке у какого-то супермаркета, где нас уже ждали четыре патрульные машины.

— Я пойду распоряжения офицерам отдам, — сказал Пикфорд и вышел.

Я с ним не пошел — план мне уже известен, тем более что он простой как три копейки. Самое сложное в нем для меня — заставить себя поверить, на какое именно мероприятие мы едем.

Так что я просто откинулся на заднем сиденье «Линкольна» и попытался себе представить, как будут проходить бои сверчков. Их будут в банку скидывать и трясти, что ли, чтобы они злились? Или их как-то заранее тренируют? Представил, как китаец заставляет сверчка отжиматься под саундтрек из «Рокки». И понял, что пора прекращать об этом думать.

Через пять минут вернулся Пикфорд. Потом Домингес спросил, как наши с Ником успехи с поимкой сутенера, я вкратце рассказал, и завязалась вялотекущая беседа ни о чем. А через полчаса мы наконец тронулись. Патрульные машины с выключенными мигалками начали потихоньку выезжать с парковки вслед за нами, но сразу же отстали — по плану мы должны были войти на две-три минуты раньше, чем они подъедут. Чтобы сотрудники в ресторане заранее не заподозрили облаву и не кинулись предупреждать тех, кто в подвале.

Мы подъехали к двухэтажному зданию, и я увидел витрину до боли в зубах стереотипного китайского ресторана. Словно он появился здесь прямиком из российской провинции конца девяностых — начала двухтысячных. На них как раз тогда мода пошла.

Входная группа была оформлена под старину резными деревянными элементами преимущественно красного цвета, а по бокам от двери висели бумажные фонарики. Интересно, у них в эти годы и в самом Китае все так выглядит, или это просто замануха для туристов?

Мы выбрались из машины, Пикфорд пошел чуть впереди, мы с Домингесом следом. Вошли в ресторан, и Сэм сразу же направился в сторону двери в дальнем конце помещения — там, по словам парней, должен был быть вход на кухню.

Я огляделся на ходу — действительно маленький ресторанчик на шесть столиков, украшенный всякими традиционными китайскими мелочами. Респектабельным он не выглядел — скорее всего и цены тут были вполне демократичными. Посетителей почти не было — лишь один пожилой китаец за столиком у окна что-то ел из большой красно-коричневой керамической миски. Надо же, выходит, не только для туристов место.

Мы с Рэем направились сразу к небольшой стойке у дальней стены. За ней стояла азиатка лет пятидесяти во вполне себе повседневной одежде — никаких тебе кимоно и юката, или что там у них в Китае. Рядом со стойкой со стороны зала расположилась официантка — худенькая китайская девушка лет двадцати трех в белой блузке и длинной черной юбке, держащая в опущенных вниз руках пустой поднос.

Рэй подошел ближе, достал значок и тихо, но уверенно произнес:

— Отдел нравов Департамента полиции Лос-Анджелеса. Пожалуйста, положите руки на стойку.

Женщина за стойкой лишь как-то обреченно прикрыла глаза и выполнила указание. А вот официантка явно испугалась — вся задрожала, вытаращившись на нас, из-за чего ее глаза внезапно стали шире моих. Но в итоге тоже положила поднос и опустила руки на стойку.

— Следи, — сказал мне Домингес и быстрым шагом направился к двери, за которой скрылся Пикфорд.

Я успел только зачитать задержанным девушкам права, даже наручники еще не надел, когда сзади звякнул колокольчик над дверью, и помещение наполнилось полицейскими в форме. Пожилой китаец за столиком посмотрел на происходящее удивленно, но трапезу не прекратил — кажется, он уже познал свой дзен.

Я передал девушек офицерам — двое остались в зале, чтобы проводить задержанных в патрульную машину. А я и еще шестеро патрульных быстро двинулись вслед за ушедшими вперед Пикфордом и Домингесом.

Когда мы миновали дверь в дальнем конце помещения, сразу же стало тесно — за ней оказалась маленькая кухонька, немногим больше, чем у меня была в прошлой жизни в классической московской хрущевке. На полу в наручниках лежал коротко стриженный китаец в красной футболке и белом поварском фартуке, а возле металлической двери в углу уже стояли Сэм и Рэй с оружием в руках. А тихо они сработали — я из зала вообще ничего не услышал.

Один из патрульных поднял повара с пола и повел наружу. Нас осталось восемь, но на такое крошечное помещение это все равно было перебором. На плите булькала какая-то кастрюля, все напряженно дышали, из-за чего буквально за минуту стало так душно, что хоть окна открывай, которые тут были узкие и под самым потолком.

— Идем? — тихо спросил я у детективов, доставая и снимая с предохранителя Беретту.

Сэм кивнул. Рэй резко потянул дверь на себя. Изнутри послышался характерный многоголосый гул, который я неоднократно слышал в московских аэропортах в те моменты, когда туристическая группа китайцев пыталась найти свой выход на посадку. Только чуть более напряженный.

Пикфорд ворвался внутрь первым, за ним неуловимым движением скользнул Домингес, я рванул сразу за ними. За дверью оказалась бетонная лестница десятка на полтора ступеней, по которой детективы сбежали вниз буквально за пару секунд. Раздались крики:

— Отдел нравов! Руки!

— Полиция, всем оставаться на местах!

Я тоже сбежал вниз по лестнице и, целясь перед собой, выкрикнул:

— Полиция Лос-Анджелеса, держать руки на виду!

Огляделся. Небольшой подвал площадью квадратов двадцать оказался набит людьми. А если точнее — то китайскими мужиками всех возрастов. Большинство из них сидели на длинных скамьях, установленных вдоль трех стен. Некоторые успели повскакивать на ноги, да так и замерли.

В центре комнаты стоял невысокий, чуть выше колена, столик. На нем было установлено нечто, что я про себя обозвал «сверчковой ареной». Круглое деревянное ограждение диаметром около полуметра и высотой стенок сантиметров в пятнадцать, расписанное какими-то золотистыми иероглифами. Сверху оно было накрыто двумя листами толстого прозрачного стекла. На дне «арены» было насыпано что-то белое, похожее на океанический песок.

А в ее центре происходил… ну, наверное, бой — два обыкновенных сверчка сцепились между собой, катались по песку и мерзко стрекотали. Зрелище это было скорее противное, нежели интересное. Такое ожидаешь увидеть не в секретном подвале под рестораном, а в не очень чистой холостяцкой квартире, когда ночью неожиданно включаешь свет на кухне.

Рядом с «ареной» стоял сухонький пожилой азиат с длинными седыми волосами и жиденькой бородкой, держащий в руке какую-то травинку. А у единственной стены, вдоль которой скамеек не было, расположился еще один столик, за которым сидел китаец лет тридцати пяти в голубой шелковой рубашке с коротким рукавом. В руке у него была ручка, а перед ним — записная книжечка с какими-то пометками. И я заметил, как он начал неаккуратным движением вырывать из нее лист. Тут же шагнул к нему и направил в голову ствол Беретты.

— Руки! — гаркнул я так, что все в помещении вздрогнули. Даже Домингес. Только Сэм не обратил внимания. Не знаю, понял ли меня китаец, но руки вздернул сразу же, явно испугавшись. А я на всякий случай взял книжечку левой рукой и сунул в карман — будь я проклят, если в ней не записи ставок. Подтверждало эту мысль и то, что на столе рядом с мужичком лежали деньги. Не юани — вполне себе американские доллары.

Китайцы на лавках начали тихонько переговариваться на своем.

— А ну тихо! — скомандовал Домингес. — Все медленно легли на пол, руки за голову!

Мужчины начали потихоньку выполнять распоряжение, но не все — сначала примерно половина. Не удивлюсь, если тут просто не все знали язык.

Китаец за столом продолжал тупо смотреть на меня вытаращенными глазами, не опуская рук. Не понимает, что ли?

— Чего смотришь? На землю, и руки за голову, — я махнул стволом вниз, дублируя приказ жестом, и зачем-то добавил: — Шнель!

Ну да, не силен я в иностранных языках. Я и это слово-то услышал в каком-то старом фильме про войну с фашистами. А пока не умер и не попал в тело Соко, я ведь даже английского толком не знал.

Китаец вытаращил глаза еще сильнее, но приказ выполнил. Через две минуты все с горем пополам улеглись на бетонный пол, и возникла уже известная нам по прошлому помещению проблема дефицита места — мы с детективами и спустившимися патрульными с трудом перемещались между задержанными, занявшими почти весь пол подвала. Я бегло посчитал их — ну еще бы, двадцать три человека. Плюс без малого десяток полицейских — и это на такой площади.

Благо с рутиной в виде предварительного обыска и надевания наручников мы справились быстро — все же нас в этот раз было много. Оружия у китайцев практически не нашлось. Изъяли несколько ножей, в основном складных и скорее хозяйственно-бытовых, нежели действительно «холодных». И всего один револьвер — он оказался как раз у парня из-за столика, у которого я отобрал букмекерские записи.

А дальше патрульные по одному вывели задержанных на воздух ждать автозак, а мы приступили к обыску. Благо в подвале особо обыскивать было нечего — бетонный пол и бетонные же стены, ни одной ниши или предмета мебели кроме двух столов да трех скамеек. Со стола букмекера изъяли деньги и какую-то сложенную вчетверо бумагу с надписью тушью на китайском. То ли афиша, то ли еще чего — языка никто не знал.

Под столом, на котором располагалась «арена», были составлены разнокалиберные баночки и коробочки. Их осмотр показал, что в каждой из них было по сверчку. Похоже, что зрители приходили со своими «бойцами», если судить по разнообразию тары.

Были даже две крошечные клетки в виде деревянных цилиндров высотой сантиметров пятнадцать. С тонкими вертикальными прутьями, похожими на кулинарные шпажки. Вверху все прутья сходились к центру, образуя купол, к середине которого было прикреплено металлическое колечко от ключей — для переноски, судя по всему.

Я задумался — почему-то мне казалось, что я такое уже где-то видел. С минуту я разглядывал странную конструкцию, и тут меня осенило — когда-то я с дочкой смотрел мультик «Мулан» про китайскую женщину, выдававшую себя за солдата. И у главной героини была точно такая же клетка со сверчком. То есть он ей был нужен чтобы…

Я снова посмотрел на «арену», где один из сверчков уже валялся кверху лапками, а второй сидел рядом и противно стрекотал. Фу, блин, долбанные китайцы, мне ведь нравился этот мультик!

Я проследил задумчивый взгляд Рэя и понял, что он тоже смотрит на «арену». Еще раз взглянул на сверчка, ходящего по ней, повернулся и обратился к детективу:

— Рэй.

— А? — он повернул голову в мою сторону.

— А куда вот это упаковывать? — я кивнул в сторону все еще стрекочущего под стеклом «бойца». — В пакет для улик, что ли?

— А черт его знает… — сказал он и поскреб ногтями затылок. — А банок пустых не осталось под столом?

— Посмотрю, — ответил я, хотя вообще не горел желанием там ковыряться — мне сверчки всегда казались мерзкими. — А ты что, раньше таким не занимался?

Домингес посмотрел на меня, как на дебила, и ответил:

— Соко, ты еще этим утром не верил, что бои сверчков вообще бывают. Как думаешь, часто они в Лос-Анджелесе проходят?

— Чаще, чем хотелось бы, — вздохнул я.

— Это точно, — усмехнулся Рэй. — Сэм уже был на таких облавах, а мне вот повезло, я о них только слышал. Хотя вроде неплохо прошло, без проблем. Даже без насилия обошлись.

Я кивнул и полез под стол — открывать банки и коробки, искать пустую. В чем-то же эту гадость сюда принесли.

В итоге все же нашел подходящую банку, аккуратно засунул в нее сверчка. Сэм скомандовал паковать их всех в пакеты для улик вместе с банками и клетками, что мы и сделали.

Еще на столе нашлись маленькие рычажные весы с крошечными гирьками в виде металлических пластинок. У них что, еще и взвешивания проводились? Интересно, а битвы взглядов были? Мысль о сверчке, качающемся под «Eye of the the Tiger», перестала казаться совсем уж дебильной.

Больше внизу ничего не нашлось. Обыск кухни и ресторана занял гораздо больше времени — еще около полутора часов. Тут полок и ящиков было куда больше. Еще и деда из зала еле выгнали — он ни в какую не хотел уходить, пока не доел свой суп.

Кроме того, пришлось изымать вообще все книги, блокноты и записки, которые были внутри — никто ведь языка не понимал, а значит и отличить улику от рецепта лапши никто не мог. Так что забрали все. Я про себя порадовался, что возиться со всем этим не мне — дело-то не мое, и документов мне по нему составлять не так много, как коллегам.

Когда задержанные уехали на автозаках, а обыск и оформление первичных документов наконец были закончены, мы сели в «Линкольн» Сэма и двинулись обратно в участок. Времени до конца рабочего дня оставалось не так много, а меня еще наверняка припрягут помогать с допросами. Надеюсь, эти долбанные Джеки Чаны все же знают английский…