Пробил час.

Похоже, напольные часы, которые несла Мицуки, немного спешили — они стали отбивать время раньше всех в хранилище.

Вскоре и остальные часы зазвенели на все лады, отбивая час ночи. Они словно соревновались друг с другом: низкий звук, высокий, скрипучий, звонкий…

Размер хранилища позволил бы разместить тут пару частных самолетов. Заставленное бесчисленными стеллажами и комодами, сплошь увешанное часами, картинами, календарями, гобеленами и прочими настенными украшениями так, что на стенах не оставалось свободного места, оно таило в своих недрах всевозможные мелочи, отражающие трехсотлетнюю историю быта и нравов Японии.

Здесь можно найти почти все что угодно.

Например, когда режиссер говорит: «Мне нужен дорожный чемодан эпохи Тайсё»[1], тут можно быстренько отыскать подходящий и доставить на место съемок. Людей, которые этим занимаются, называют реквизиторами.

Вот уже пять лет Мицуки работает реквизитором в крупной кинокомпании, расположенной на окраине Токио.

Часы понадобились для завтрашней утренней съемки, нужно доставить их к девяти. К этой съемке много всего пришлось искать. Мицуки уже успела собрать в хранилище все требуемое по списку и наконец смогла подобрать и напольные часы, соответствующие запросам режиссера: «классические и основательные». И сейчас, бережно придерживая часы обеими руками, несла их в приемную, где ждал помощник режиссера. Конечно, предназначалось помещение вовсе не для приема гостей — это была всего лишь маленькая комната, где реквизиторы передавали помощникам режиссера взятые из хранилища предметы.

Изначально Мицуки хотела заниматься крупным реквизитом. Собирать макеты зданий, как две капли воды похожие на настоящие, выстраивать с нуля вымышленные улочки и кварталы… Она восхищалась этой работой и мечтала о ней. Однако стоило ей один раз посетить хранилище мелкого реквизита во время экскурсии по студии для новых сотрудников, как это место пленило ее сердце.

Хранилище походило на огромную коробку, забитую всякими интересными вещичками, к которым Мицуки с детства питала слабость.

Например, ей нравились аптечки. Нравилось открывать крышку аптечной коробки и рассматривать множество баночек, свертков и упаковок с разноцветными пометками и крохотными подписями. Бинты, антисептики, капли для глаз, пластыри, облатки… Маленькой Мицуки каждый предмет казался особенным и важным.

Нечто столь же чарующее, только намного более масштабное, открылось ей в хранилище и привело в восторг. Здесь хранилось само прошлое, живущее во множестве предметов. Хранилище мелкого реквизита было волшебным ларцом, наполненным трехсотлетней историей, и, находясь здесь, Мицуки сама себе казалась маленьким искателем приключений из сказок. А необходимость подбирать предметы, соответствующие требованиям режиссеров, походила на увлекательную игру и делала работу еще интереснее.

Единственной проблемой было то, что Мицуки плохо ладила со временем. Как и с часами вроде тех, которые сейчас тащила в приемную.

Вообще-то, она враждовала с часами. Дело в том, что личные внутренние часы Мицуки и ее свободолюбивая натура совершенно не синхронизировались с беспощадными, по ощущениям, часами вокруг. Порой ее приводили в замешательство жесткие сроки, которые ставили режиссеры.

«Динь», — вновь зазвенели часы где-то в глубине хранилища, отмеряя час.

Судя по всему, эти отставали от других сильнее всего.

«Вот и я отстаю, как эти часы», — вздохнула Мицуки под тяжестью своей ноши.

*

Вручив Мидзусиме, помощнику режиссера, часы, Мицуки уже начала прощаться, когда он остановил ее:

— А, тут еще кое-что…

— Но я собрала все, что было в списке…

— Появилось дополнение. К девяти утра нам нужна свежая мушмула. Хотя бы гроздь.

— Мушмула?..

— Знаете, такой оранжевый фрукт…[2]

— Знаю, но… — По правде говоря, Мицуки не покупала мушмулу. И, кажется, в овощных магазинах или супермаркетах она ее прежде не замечала.

Не то чтобы ей никогда не доводилось попробовать мушмулу. Но когда это было и какая она на вкус — этого Мицуки уже не могла вспомнить.

Вообще, с тех пор как она стала ответственной за «мелкий реквизит», ей неоднократно приходилось размышлять о прошлом и задумываться о том, с какими предметами ей доводилось иметь дело прежде, а с какими — нет.

Например, скороварка. Шелковая шляпа. Моноцикл.

Часто Мицуки обнаруживала, что ничегошеньки не знает о вещах, которые разыскивала по просьбе режиссера. Целых двадцать семь лет на свете прожила — и так и не успела ничего о них узнать. Мушмула относилась как раз к таким вещам. Мицуки даже не была уверена, можно ли ее найти в конце весны.

— Я уже поспрашивал… — Мидзусима, похоже, заметил замешательство на лице Мицуки. — В интернете пишут, что в этот сезон кое-где она еще продается.

— О, правда? — в голосе Мицуки зазвенела надежда.

— Только насчет Токио не уверен… — горько усмехнулся Мидзусима. Такая улыбка всегда означала, что задача предстоит непростая. Значит, с поиском мушмулы придется попотеть.

— К тому же времени почти не осталось… — поникла Мицуки.

— Верно. В этот час большинство лавок уже закрыто — кроме разве что супермаркетов, которые работают допоздна, но таких в последнее время все меньше…

Мицуки только молча кивнула. Магазинов, работающих до поздней ночи, было полно во времена экономического расцвета. Но, как отметил Мидзусима, их количество сокращалось прямо на глазах.

— И вообще… — эти слова Мидзусима произнес тихо, словно разговаривал сам с собой, — какими-то тоскливыми стали токийские ночи.

*

В полутемной служебной комнате Мацуи готовился к началу смены, потягивая кофе из банки.

Служба такси, в которой работал Мацуи, называлась Black Bird и специализировалась на ночном развозе клиентов, поэтому работать приходилось с вечера до раннего утра. Машины компании были окрашены в темно-синий, почти черный, цвет, и в форме водителей тоже преобладал черный. Компания была маленькая, с небольшим автопарком, и раньше в основном обслуживала постоянных клиентов, которые обращались персонально, но в последнее время их стало мало, и водителям частенько приходилось курсировать по улицам и подбирать случайных пассажиров по пути. Убрав в карман пустой лист предварительных заказов, Мацуи коротко чихнул.

Сплетничает о нем кто-то, что ли?[3] Ну и ладно, если так.

Если кто и говорит о нем столь поздней ночью, то наверняка клиенты. Мацуи не приходило в голову, кто бы еще мог вспомнить о нем. Как-то незаметно ему перевалило за пятьдесят, а он так и не женился. Родился в Токио, поэтому малой родины, куда можно приехать на праздники к родным, у него не было, родителей он потерял рано и братьев-сестер тоже не имел.

Сам Мацуи считал себя очень скучным человеком.

Когда коллеги спрашивали его: «А почему вы стали водителем такси?» — он мог лишь пожать плечами, мол, так вышло.

На самом деле предпосылка к выбору профессии все же была.

В детстве он однажды нашел в библиотеке книжку под названием «Такси цвета неба». Главным героем сказки был таксист — однофамилец Мацуи. Он подвозил разных любопытных клиентов — то медведя, то лисицу… Маленький Мацуи прочитал книжку запоем, и работа таксиста показалась ему тогда ужасно увлекательной. Дочитав книгу, он принялся рассматривать обложку, на которой был нарисован таксист Мацуи за рулем небесно-голубой машины. И подумал: «Вот оно. Я стану таким, когда вырасту».

Так и вышло. Правда, Мацуи за тридцать лет работы успел сменить немало компаний, и машины были самого разного цвета… Только вот голубая ему так и не встретилась.

Покинув комнату отдыха, Мацуи направился к стоянке, где все машины были не небесно-голубыми, а темно-синими, почти черными. Стоянка представляла собой простую бетонную площадку без крыши, и над головой простиралось ночное небо, в котором висел яркий желтый месяц, похожий на банан. Вокруг него, едва видимые, мерцали звезды: тусклые и пыльные, как и всегда над Токио.

— О… — только тут Мацуи вдруг осознал, что цвет этих машин напоминает ночное небо. — Значит, они тоже небесного цвета… — пробормотал он.

В кармане зазвонил телефон. Мацуи достал его и посмотрел на экран: под десятизначным номером высветилось имя: «Мицуки Саватари».

*

«Неужели придется снова просить помощи Мацуи?»

Мицуки несколько раз заносила палец над кнопкой вызова, но не решалась нажать ее. Мацуи постоянно ее выручает, неужели она сама не в состоянии справиться?..

Мицуки опустила руку с телефоном, поспешно нажав отбой, на безымянном пальце блеснуло кольцо.

— Ох… — невольно простонала она.

Кольцо подарил Коити.

Это случилось три дня назад, когда после долгого перерыва Мицуки наконец смогла взять выходные и повидаться с ним.

«Прости…» «На этой неделе я без выходных». «Ужасно много работы». «Извини». «На следующей неделе обязательно увидимся».

Целый месяц она продолжала уклоняться от встречи всякий раз, когда Коити звонил, чтобы позвать на свидание. Мицуки и правда много работала, но у ее нежелания идти на встречу была и другая причина.

Коити спросил у нее размер кольца. Кольца для безымянного пальца. Хотя о возможной помолвке даже не заикнулся. Была у Коити такая черта характера, и она не слишком нравилась Мицуки.

Парень был младше ее на три года. Хотелось бы ей сказать, что этого совсем не чувствуется, но нет. По своей натуре Коити был вечным «младшим братиком», который нуждался в ее ласке и заботе и не стеснялся открыто напоминать, как ему нужна ее поддержка.

— Разве не славно? Мило ведь, — заметила ее подруга Айко, но Мицуки рано потеряла отца, и ей скорее хотелось бы быть с мужчиной, который станет для нее опорой и поддержкой, а не наоборот.

— Тогда расстанься с ним.

Учитывая разницу характеров Мицуки и Коити, Айко, конечно, была права. Но одна страсть Коити пленила Мицуки. И это была не его любовь к ней.

— В общем, ворона…

В тот день он опоздал к забронированному времени на десять минут. Они сидели в ресторане, расположенном на верхних этажах небоскреба в Синдзюку, и это было их первое свидание на столь высоком уровне. За окном распростерся ночной Токио — казалось, будто они ужинают посреди звездного неба.

— Ворона смастерила книжную полку, — Коити часто ни с того ни с сего заводил речи о чем-то непонятном. В такие моменты Мицуки, будто мудрая старшая сестра, старалась задавать наводящие вопросы, чтобы добиться более связного повествования.

— Книжную полку?

— В общем, старая ворона собрала много книг и…

— Где собрала?

— На книжной полке. Она затащила на верхние ветви дуба материалы и соорудила что-то вроде полки. Я наблюдал, что же она будет делать дальше, и увидел, как ворона принялась таскать туда и расставлять книги и журналы, которые нашла на помойке. Представляешь, какая умная?

Коити был внештатным сотрудником проекта «Противодействие ущербу от ворон» столичного агентства по охране окружающей среды. Впрочем, скорее самоназванным сотрудником. Он не числился в агентстве официально, и его основной работой была утренняя доставка газет. Пока Коити с утра пораньше разносил газеты по жилым кварталам, его заинтересовали вороны, и он стал наблюдать за их жизнью и повадками. Постепенно накопил опыта и знаний достаточно, чтобы к нему обращались за экспертным мнением по вопросам, связанным с воронами.

Недалеко от дома Коити располагался лесопарк, где жили местные вороны, а рядом пролегала железнодорожная ветка одной транспортной компании. Как-то раз редакция газеты, принадлежащей этой компании, обратилась к Коити с просьбой дать интервью. В этом интервью его окрестили «специалистом по городским воронам». Мицуки, тогда еще студентка, подрабатывала в этой редакции ассистентом. Вместе со старшим коллегой они взяли у Коити интервью и за вечер кое-как слепили статью средней паршивости.

Так она и познакомилась с Коити. С тех пор прошло уже много лет, но для Мицуки их отношения почти не изменились со студенческих лет. Так же как и тогда, в ходе интервью, она внимательно выслушивала бессвязные монологи Коити и задавала наводящие вопросы, чтобы уловить смысл. И даже сейчас, когда он позвал ее в первоклассный ресторан и вырядился в лучший выходной костюм, он успел забыть, зачем они сюда пришли, и теперь путано рассказывал о книжной полке, которую ворона соорудила на дереве.

— Слушай…

Когда ужин был уже почти закончен и им принесли десерт, Мицуки наконец прервала Коити:

— Ты вроде хотел о чем-то другом поговорить?

Коити ее ни о чем таком не предупреждал, но, когда он спросил о размере ее безымянного пальца и позвал в роскошный ресторан, она уже мысленно приготовилась ко всему.

— Ах да, точно.

Словно спохватившись, он пошарил в кармане пиджака, со словами «Чуть не забыл» достал из него красную бархатистую коробочку, перевязанную белой лентой, и отдал Мицуки. И все. Больше ни словечка. Мицуки прекрасно все поняла, но из-за раздражения не удержалась от резкого вопроса:

— И что это? — Она развязала бант на коробочке, небрежно открыла ее, как упаковку сладостей, и вновь переспросила: — Так к чему это?

Не дождавшись ответа, Мицуки достала кольцо из коробочки и нацепила его на безымянный палец. Она собиралась сделать это в шутку и тут же снять, но…

Кольцо плотно сидело на пальце.

«Хм?» — Мицуки недоуменно нахмурилась и еще раз попыталась незаметно для Коити снять кольцо, на этот раз применив большую силу, но оно сидело как влитое.

Вообще она намеревалась быстро снять его и заявить: «Я не приму его, пока ты не объяснишь как полагается, зачем ты мне его даришь».

Но так как снять не получилось, то и слова застряли в горле.

Сколько Мицуки ни билась, снять кольцо так и не смогла — оно, словно маленькое живое существо, впилось в ее палец, отказываясь отпускать.

*

Когда машина Мацуи с зажженным на табло словом «Занято» подъехала к назначенному месту, стоящая под световой вывеской супермаркета Мицуки тут же бросилась причитать:

— Тут такие дела…

С этими словами она забралась на заднее сиденье. Глядя на нее через зеркало заднего вида, Мацуи поинтересовался:

— Что случилось?

— Я уже шесть магазинов обошла. Прямо паломничество по ночным супермаркетам. В этом, к счастью, был товаровед, и я спросила у него, не продается ли она где-нибудь в округе, и он сказал: такие фрукты сейчас в Токио едва ли отыщешь…

— Фрукты?

Пока Мацуи не уловил, о чем речь. Впрочем, Мицуки уже не впервые вызывала его посреди ночи с экстравагантными запросами. Как правило, их поездки затягивались на всю ночь, так что она была на редкость хорошим постоянным клиентом.

— Мне было неловко, что я постоянно на вас полагаюсь, и я решила хотя бы на этот раз разыскать все сама, но в итоге ничего не вышло.

— А что вам нужно сегодня?

— Мушмула. Хотя бы одна гроздь. Снова фрукты. Помните, как в тот раз? Мы тогда весь Токио объездили, разыскивая зеленое яблоко не в сезон.

— Да, было дело. Сложная выдалась ночка…

Несмотря на сочувственный тон, Мацуи пребывал в радостном предвкушении.

— Но раз мне уже сказали, что их в магазинах нет, я даже и не представляю, куда ехать…

Мацуи тронулся с места.

— С чего начнем? — поинтересовался он, бросив на Мицуки взгляд через зеркало заднего вида. Та сидела хмуро потупившись и терла основание безымянного пальца.

— Вот ведь. Не снимается, — со вздохом пробормотала она.

Мацуи отвел взгляд.

— Если в Токио фрукты не найти, поедем за город?

В таком случае ехать нужно либо на север, либо на запад. Он задумался, куда лучше свернуть, мысленно выстраивая в голове маршрут, и выехал на просторное шоссе. Дороги были пусты: только одинокий байк проехал мимо, наслаждаясь скоростью.

— Ой, погодите.

Оторвавшись от кольца, Мицуки проверила сообщение на телефоне и кивнула.

— Что такое?

— Мм… — девушка еще раз перечитала сообщение. — А перекресток Сакурадани далеко отсюда?

— Да нет. Минут пятнадцать езды.

— Нужно от этого перекрестка проехать в сторону квартала Фукагава метров пятьдесят. Там вдоль дороги слева высажена мушмула, которая вчера еще плодоносила.

— Ого, какие подробности, — удивился Мацуи.

По правде говоря, Мицуки удивилась не меньше. Она и не надеялась на ответ, когда легкомысленно написала Коити: «Я тут ищу мушмулу, не знаешь, где она может быть?» Так, на всякий случай спросила.

«Не спишь?» — поспешно напечатала она в ответ на полученную инструкцию.

«Уже собираюсь выходить на доставку».

«А откуда ты знаешь про мушмулу?»

«Местные вороны любят ею лакомиться».

«Подумать только. А ведь логично», — восхитилась Мицуки про себя.

Коити ничем особо не интересовался, кроме ворон. Если спросить его: с чем ты чаще всего имел дело в своей жизни, скорее всего, он только и сможет сказать: «Вороны». Он прожил до сегодня, не задумываясь о скороварке, шелковой шляпе или моноцикле. И мушмулу наверняка даже не пробовал. Но, возможно, те, кто до предела зациклен на чем-то одном, через объект своего интереса связаны невидимыми ниточками со множеством разных вещей. Вот как сегодня, когда оказалось, что вороны сообщили Коити, где растет мушмула…

— Хмпф… — выдохнула впечатленная Мицуки.

Машина приближалась к перекрестку Сакура-дани.

— Подъезжаем, — предупредил Мацуи.

Мицуки высунулась из окна и принялась разглядывать высаженные вдоль дороги деревья.

Если так подумать, она понятия не имеет, как выглядят деревья мушмулы. Не говоря уже о том, чтобы узнать их в ночной тьме. Впрочем, дорога тускло освещена фонарями, так что, скорее всего, яркие плоды удастся разглядеть. Правда, для этого лучше выйти из машины и побродить пешком в районе, на который указал Коити.

— Тогда я подожду тут, — кивнул Мацуи, когда Мицуки объяснила ему свой план. Он остановился у обочины, а Мицуки вышла и пошла вдоль дороги, вглядываясь в окрестные деревья.

Сразу отыскать нужное не получилось. Мицуки даже начала сомневаться, правильно ли она помнит цвет спелых плодов мушмулы. Кажется, они должны быть светло-оранжевого оттенка… В магазине точно продавались именно такие. Не могут же они быть другого цвета, пока растут на деревьях? А вдруг на деревьях растут лишь молодые, незрелые плоды, а румянцем наливаются те, что уже опали на землю…

«А ведь возможно», — задумалась Мицуки, внимательно осматривая ветки над головой.

И тут что-то рыжее попало в поле ее зрения. Не успела она воскликнуть: «Нашла!» — как нечто черное заслонило оранжевый от ее взора. Темная тень сорвала плод мушмулы.

«Неужели ворона?» — напряглась Мицуки.

Да, наверняка ворона. Пристроившись на ветви дерева, ворона небывалых размеров ловко подцепляла один за другим оранжевые плоды.

Хотя погодите-ка…

Когда Мицуки осознала, что таких гигантских ворон не бывает, мимо очень кстати проехал грузовик и осветил яркими фарами окрестности, включая темный силуэт на дереве.

Это был человек.

Человек в черной одежде, с черными волосами… Не мужчина, женщина.

— Эм… — собрав в кулак всю свою решимость, Мицуки подала голос. Поначалу у нее по спине пробежали мурашки, но сейчас глаза привыкли к темноте, и она уже отчетливо видела стройную высокую женщину, которая как раз пыталась залезть на дерево еще выше. — Извините, а что вы тут делаете?

Услышав неожиданный оклик, незнакомка на мгновение растерялась, но затем обернулась и ответила спокойно, словно этот вопрос ей задавали не один раз:

— Ворую мушмулу.

*

— Я живу совсем рядом. Зайдете?

За пазухой черной куртки незнакомки скрывалась великолепная, как с картинки, мушмула. Конечно, Мицуки побаивалась, но желание заполучить фрукты пересиливало все. Она решила, что в сопровождении Мацуи ей ничего не страшно, и вместе они согласились на приглашение.

— Прошу, угощайтесь.

Перед Мицуки поставили бокал, и не успела она ничего сказать, как в него с журчанием полилась наливка из мушмулы, о которой ей уже рассказали по пути сюда.

— Эта из урожая прошлого года.

Голос у похитительницы мушмулы был пленительным и мягким. Она объяснила, что каждый год по ночам залезает на деревья мушмулы, собирает урожай и делает из плодов наливку.

— Раньше этим занимался мой младший брат.

Женщина указала глазами на фотографию в рамке, стоящую на полке. С фотографии гостям улыбался паренек, очень похожий на хозяйку квартиры, только гораздо моложе.

— Значит… — женщина улыбнулась Мицуки, — эту гроздь мушмулы снимут в кино?

Она легко согласилась на просьбу Мицуки уделить из своей добычи немного фруктов, но заинтересовалась причиной, и Мицуки рассказала ей о своей работе.

— Я же сама их ворую, можно сказать. Берите сколько нужно. Подумаешь, наливки получится чуть меньше. Зато с каким удовольствием я буду смотреть это ваше кино!

Конечно, женщина не занималась по жизни одним лишь воровством мушмулы — «на дело» она выбиралась всего раз в год, а в остальное время вела законопослушную жизнь, полную хлопот и нелегкого труда. Под ее черной курткой скрывалась белая рубашка, а на лицо похитительница оказалась писаной красавицей из тех, кому никакой макияж не нужен. Однако работа красавицы была никак не связана с ее внешностью. Женщина трудилась на ночных сменах в токийском кол-центре службы поддержки, отвечая на бесконечные звонки страждущих.

— Нам звонят и мужчины, и женщины, и молодежь, и старики… Обычно анонимно. Кому-то хочется просто поболтать, а кто-то терзается такими проблемами, что на кону стоит жизнь. И каждого мы готовы выслушать и протянуть руку помощи.

«Вот оно что», — кивнула про себя Мицуки. Именно мягкий, исполненный доброты голос женщины развеял ее сомнения, когда она думала, соглашаться ли на приглашение зайти в ее дом.

— Наше учреждение называется «Токийская служба поддержки 03». Звоните в любое время, если что. — Новая знакомая протянула Мицуки визитку. — Мы и с поиском реквизита постараемся помочь, и о жизненных неурядицах выслушаем, будь то проблемы в семье или в любовных делах…

Наливка из мушмулы имела сложный вкус, в котором переплетались горечь и сладость. Мицуки прикрыла глаза, наслаждаясь. Мацуи был на работе, так что он лишь коснулся алкоголя языком, а потом только наслаждался ароматом напитка.

*

— Мацуи…

Мицуки уютно устроилась на заднем сиденье такси. Гроздь мушмулы лежала у нее на коленях.

— Я вот-вот усну.

Похоже, пара глотков алкоголя сделала свое дело — все тело охватила сладкая сонливость.

— Понял. Прошу, спите спокойно. Я отвезу вас домой.

— Не стоит. Если доеду до дома и улягусь в постель — не смогу встать утром на работу. Можете покатать меня до рассвета?

— Конечно.

Мацуи посмотрел на пассажирку через зеркало.

Мицуки уже прикрыла глаза. Кончиком пальца она погладила сверкающее на безымянном пальце кольцо. Лицо ее приобрело ангельски-безмятежный вид, дыхание выровнялось. Девушка крепко спала.

Токио тоже погрузился в короткую дрему.

В воцарившейся сонной тишине плоды мушмулы мягко мерцали в лучах лунного света.