Oct. 7th, 2008 at 9:24 PM
Вчера наш подвал ограбили. Выбито окно, все разбросано, сейф выворочен, из него забрали все деньги. Вынесли ВСЮ оргтехнику – принтер, телефоны, компьютер, в котором была база данных больных, телевизор. Расписки больных, однако, оставили.
Сегодня с утра Петрович[26] отмывал все. Стены, шкафы, полы, потолок, двери, остатки окон и вообще все, что моется.
В фонде снова чисто. Пахнет свежезаваренным чаем и яблочным пирогом, который принесла днем девушка, узнавшая о том, что с нами случилось.
Кто-то сделал переводы на счет фонда.
Приходили люди – знакомые и незнакомые, не назвавшие свои имена, но приносившие теплые вещи, лекарства и деньги. В такой дождь. В такую погоду, не пожалев времени и своих средств. Многие плакали. Но все наладится.
Огромное, от всех нас – и от наших больных – спасибо всем вам, кто откликнулся. Всем, кто подумал о нас вчера. Я не подберу слов, чтобы передать, как мы ощутили вашу поддержку. И как нам важно было ощутить, что мы не одни.
Технику мы восстановим. Не сразу, но восстановим. Окно вставим. Решетку припаяем.
Устали за эти сутки безумно. Ночь мы не спали – не удалось. А ночь до этого – погибала больная, и мы не спали тоже.
Завтра нам работать на вокзале, и я валюсь в кровать. Кажется, что так мы не уставали никогда.
Да и вообще об аде, пережитом вчера, напоминает только окно, наспех заклеенное картоном и фанеркой. И дверь. С вырванным замком.
Вам же всем – наша благодарность.
До завтра. И еще раз – спасибо. За то, что вы есть. И за то, что вы такие.
И последнее. Тем, кто нам сделал это, – не будем желать зла. Пусть у них все будет тоже хорошо.
Вчера я ругалась и злилась. Мне было очень обидно за больных. Ведь это ограбили их, не меня, не Петровича, не Егора[27]. Сейчас мне уже все равно, кто и зачем сделал это. Бог судья. И им, и нам.