Суд над Морвейн состоялся в главном зале академии.

Тот самый зал, где ещё недавно гремела битва, теперь был преображён до неузнаваемости. Студенты и преподаватели расчистили каменные завалы, заменили разбитые витражи новыми - на этот раз с изображением не драконов, а Хранителей, держащих в руках четыре стихии. Вдоль стен выстроились скамьи для зрителей, а в центре, на возвышении, стоял длинный стол для судей. Семь старых драконов в алых мантиях - то, что осталось от Совета Кланов, - заняли свои места. Ректор Амброзиус сидел во главе стола как верховный судья.

Я сидела в первом ряду, между Дарканом и Миртой. Моё сердце колотилось где-то в горле, хотя, казалось бы, чего мне бояться? Морвейн была повержена. Тёмное Пламя заперто. Справедливость должна восторжествовать. Но всё равно что-то внутри меня дрожало - может быть, память о том дне, когда она сидела на троне и выносила приговор мне.

Морвейн ввели под конвоем. Она была бледна и измождена - без магии, без короны, без своего роскошного алого платья, в простом сером балахоне заключённой. Но даже в таком виде она сохраняла остатки прежнего величия. Её спина была прямой, а взгляд - холодным и надменным. Она не смотрела на зрителей. Она смотрела только на судей.

- Морвейн Ашер, - произнёс ректор, и его голос эхом разнёсся под сводами зала. - Вы обвиняетесь в государственной измене, узурпации трона, убийстве королевской семьи Фериготов, геноциде Хранителей, порабощении людей, использовании запретной магии Тёмного Пламени и многочисленных военных преступлениях. Признаёте ли вы свою вину?

Морвейн усмехнулась.

- Вину? - переспросила она. - Я не признаю вину. Я признаю заслуги. Я спасла это королевство от вырождения. Фериготы были слабы. Они хотели уравнять драконов с людьми, дать низшей расе те же права, что и нам. Это привело бы к хаосу. Я остановила их.

- Вы убили их, - поправил ректор. - Вы убили короля Алларика, королеву Элисандру и их детей. Невинных детей.

- Невинных? - Морвейн усмехнулась. - Дети Фериготов несли в себе кровь Хранителей. Рано или поздно их Печати проснулись бы, и они стали бы угрозой. Я устранила угрозу.

В зале поднялся ропот. Я чувствовала, как внутри закипает ярость. Она говорила о моих братьях и сёстрах как о сорняках, которые нужно было выполоть. Мои руки сжались в кулаки, и Даркан осторожно накрыл их своей ладонью.

- Тихо, - прошептал он. - Она провоцирует тебя. Не поддавайся.

Я глубоко вздохнула и заставила себя расслабиться. Он был прав. Морвейн хотела, чтобы я вспылила, чтобы сорвала суд, чтобы показала себя неуравновешенной. Я не доставлю ей такого удовольствия.

Суд продолжался несколько часов. Вызывали свидетелей. Оглашали документы. Показывали доказательства - дневники Нокса, записи ритуалов Тёмного Пламени, показания выживших Хранителей, которых удалось найти. Картина вырисовывалась чудовищная. За двадцать два года правления Морвейн было убито более трёх тысяч человек - Хранителей, сочувствующих им драконов, просто невинных людей, которые имели несчастье оказаться не в том месте не в то время.

Когда суд наконец объявил перерыв, я вышла на воздух. Голова кружилась от услышанного. Даркан вышел следом и обнял меня.

- Ты как? - спросил он.

- Не знаю, - ответила я. - Я думала, что хочу её смерти. Но теперь... Теперь я просто хочу, чтобы это закончилось.

- Скоро закончится, - сказал он. - Ещё день, может, два - и приговор будет вынесен.

- А что будет с тобой? - спросила я. - Она твоя мать. Ты не можешь не чувствовать...

- Я чувствую, - перебил он. - Я чувствую боль. И гнев. И стыд. Стыд за то, что я её сын. Стыд за то, что я так долго верил её лжи. Стыд за то, что я не смог остановить её раньше. - Он помолчал. - Но я также чувствую облегчение. Потому что это заканчивается. Потому что справедливость восторжествует. Потому что мы с тобой построим новый мир, в котором такого никогда не повторится.

Я прижалась к нему и закрыла глаза. Он был моей скалой. Моим якорем. Моим светом.

На следующий день суд продолжился. Вызвали Рианну - она давала показания против Морвейн, рассказывала о ритуалах, о жертвоприношениях, о том, как Морвейн лично убила младшего брата Рианны. Её голос был ровным, почти безэмоциональным, но я видела, как дрожат её руки. Она знала, что её тоже будут судить. Знала, что её, скорее всего, казнят. Но она всё равно говорила правду. Может быть, впервые в жизни.

А потом настал черёд финального заседания. Ректор поднялся и зачитал приговор.

- Морвейн Ашер, - произнёс он, - Совет Кланов признаёт вас виновной по всем пунктам обвинения. Ваши преступления не имеют срока давности и не могут быть прощены. Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в темнице Сердца Гор, где вы проведёте остаток своих дней без магии, без связи с внешним миром, без надежды на освобождение. Такова воля Совета.

В зале повисла тишина. Я ожидала, что Морвейн закричит, начнёт проклинать всех, угрожать, но она просто стояла и молчала. Только в её багровых глазах - теперь уже не горящих, а тусклых, почти человеческих - читалось что-то похожее на облегчение. Словно она устала. Словно она ждала этого приговора.

- Приговор будет приведён в исполнение немедленно, - добавил ректор. - Уведите осуждённую.

Морвейн увели. Она не сопротивлялась. Только у дверей обернулась и посмотрела на Даркана. В её взгляде было что-то странное - не ненависть, не презрение, а скорее сожаление. Словно она впервые увидела в нём не предателя, а сына.

- Прощай, Даркан, - сказала она тихо, но я услышала. - Я всегда знала, что ты будешь лучше меня.

И она ушла. Даркан смотрел ей вслед, и его лицо было каменным. Но я чувствовала через нашу связь, как внутри него бушует буря. Боль, гнев, облегчение, печаль - всё смешалось в один неразрывный узел. Я взяла его за руку и просто держала. Никакие слова здесь не помогли бы. Вечером того же дня мы стояли на том самом плацу, где когда-то учились летать. Солнце садилось за горы, и небо было окрашено в золотые и алые тона - как будто сама природа праздновала нашу победу. Даркан молчал, и я молчала. Мы просто стояли рядом, держась за руки, и смотрели на закат.

- Я думал, что почувствую радость, - сказал он наконец. - Когда её осудят. Но я чувствую только пустоту.

- Это пройдёт, - ответила я. - Ты потерял мать. Даже если она была чудовищем, она была твоей матерью. Ты имеешь право скорбеть.

- Я не скорблю о ней, - он покачал головой. - Я скорблю о том, чего никогда не было. О нормальной семье. О матери, которая любила бы меня, а не использовала. О детстве, которого меня лишили. - Он повернулся ко мне. - Но у меня есть ты. И это - всё, что мне нужно.

Он поцеловал меня - нежно, осторожно, как в первый раз. И в этом поцелуе было обещание. Обещание будущего. Обещание счастья. Обещание, что мы справимся со всем, что бы ни случилось.

А через три дня состоялся суд над Рианной.

Это было тяжелее. Гораздо тяжелее. Потому что Морвейн была для меня врагом с самого начала - я никогда не знала её иначе. А Рианна была подругой. Она спасла мне жизнь. Она делила со мной комнату, еду, тайны. Она смеялась со мной и плакала со мной. И всё это было ложью. Когда её ввели в зал, я едва сдержала слёзы. Она была такой же, как в темнице - бледная, осунувшаяся, но с высоко поднятой головой. Она не пыталась оправдываться. Она признала все обвинения - измену, шпионаж, убийство, пособничество Тёмному Пламени. Она не просила пощады.

Но когда пришло время выносить приговор, я встала.

- Я хочу сказать слово, - произнесла я, и все взгляды обратились ко мне.

Ректор кивнул, разрешая.

- Рианна Дейн предала меня, - сказала я, глядя на неё. - Она лгала мне. Она использовала мою дружбу. Она помогала моим врагам. И она убила человека - пусть и врага, но убила. Всё это правда. Но есть и другая правда. Рианна была жертвой Морвейн так же, как и я. Её семью уничтожили. Её брата держали в заложниках. Её заставили служить Тьме под страхом смерти. И когда у неё был выбор - она выбрала говорить правду на этом суде, хотя знала, что это может стоить ей жизни.

Я перевела дыхание.

- Я не прошу вас оправдать её. Я прошу о милосердии. О снисхождении. О том, чтобы её приговор был не смертным, а таким же, как у Морвейн - пожизненное заключение. Она заслуживает наказания, но она также заслуживает шанса. Шанса на искупление.

В зале повисла тишина. Потом судьи зашептались, совещаясь. Рианна смотрела на меня, и в её изумрудных глазах стояли слёзы.

- Зачем ты это делаешь? - прошептала она. - После всего, что я сделала?

- Потому что я помню, кем ты была для меня, - ответила я. - И потому что я верю, что даже из тьмы можно вернуться к свету.

Совет вынес приговор через час. Рианну приговорили к пожизненному заключению - не в темнице Сердца Гор, а в башне на острове посреди озера, где когда-то держали пленных аристократов. Ей сохранили жизнь. И, может быть, когда-нибудь она найдёт путь к искуплению.

Когда её уводили, она обернулась и посмотрела на меня.

- Спасибо, Лина, - сказала она. - За всё.

Я кивнула, не в силах говорить. Дверь за ней закрылась, и я почувствовала, как по щекам текут слёзы. Даркан обнял меня, и я прижалась к нему, как к единственному якорю в этом мире.

Через неделю состоялась коронация.

Она проходила не в столице, как планировалось изначально, а здесь, в академии - потому что именно здесь началась наша история, и именно здесь она должна была получить своё завершение. Главный зал, отремонтированный и украшенный, сиял золотом и серебром. Собрались все - студенты, преподаватели, члены Совета Кланов, горожане, драконы со всего королевства. Даже несколько Хранителей, которых удалось найти, пришли, чтобы увидеть коронацию последней из рода Фериготов. Я стояла перед алтарём, в белом платье, расшитом золотыми рунами. На моей голове ещё не было короны - её должны были возложить во время церемонии. Даркан стоял рядом, в парадном костюме цветов дома Ашеров - чёрном с золотом. Он выглядел как настоящий король. Мой король.

Ректор Амброзиус, исполнявший роль верховного жреца, произнёс длинную речь - о долге, о чести, о справедливости, о том, что корона - это не символ власти, а символ служения. Я слушала его и чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие. Я была готова. Я прошла через огонь и воду, через землю и воздух, через тьму и свет. Я была готова.

- Властью, данной мне Советом Кланов и народом этого королевства, - произнёс ректор, - я короную вас, Алира Феригот, как королеву Объединённого Королевства Драконов и Людей.

Он возложил корону на мою голову. Она была лёгкой - гораздо легче, чем я ожидала. И в то же время невероятно тяжёлой - потому что вместе с ней на мои плечи легла ответственность за тысячи жизней. А потом короновали Даркана. И когда он встал рядом со мной, король и королева, зал взорвался аплодисментами.

Вечером, после пира, мы снова стояли на плацу - на том самом, где когда-то я впервые попыталась взлететь. Звёзды сияли над нами, и луна была полной, как в ту ночь, когда Печать впервые проснулась на моей руке.

- Ну что, королева Лина, - сказал Даркан, улыбаясь. - Что теперь?

- Теперь, - ответила я, - мы будем жить.

Он обнял меня, и я прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце. И в этот момент я знала: всё было не зря. Но где-то глубоко внутри, на самом дне души, я чувствовала странное беспокойство. Словно что-то ещё не было завершено. Словно какая-то часть истории осталась нерассказанной.

Я отмахнулась от этого чувства. Сегодня был день радости. День победы. День любви.

А завтра... завтра будет завтра.

Но судьба уже готовила нам новое испытание. Последнее. Самое трудное. Потому что на следующее утро, когда я проснулась, Печать на моей руке светилась не золотым, а серебряным светом. И голос Первой Хранительницы прозвучал в моей голове.

Ты прошла через всё, Алира Феригот. Но осталось последнее. Выбор. Самый важный выбор в твоей жизни.