Однако я заднюю дал. Нет, вовсе не из какой-то там глупой мужской робости. Я играл с Настей в поддавки весь вечер. Наверное, госпожа Самгина решила, что и дальше со мной будет все просто. Будто как раньше я подсяду на крючок соблазна, с которого слез непонятным ей чудом. На самом деле я с него не слез, потому что никогда на него не ловился — прежний Рублев не в счет.

Сейчас мне очень хотелось подхватить ее на руки и бросить на кровать. Уверен, Самгина ждала именно этого. Но я решил не давать искусительнице того, чего она от меня в эту минуту ожидала. Женщины так часто ведут себя с нами. Их излюбленная тактика: водить за нос, как бы предлагать себя, но не давать желаемое, этим поднимая ставки, вознося ценность отношений с ними до поднебесных величин. Я же решил не увлекаться этой игрой и поступить просто да прагматично: провести ясные границы нашего нового почти сердечного единения. Уж затянуть Настю в постель я успею. Обязательно сделаю это, поскольку такой вопрос для меня стал принципиальным. Но как бы ни хотелось решить его поскорее, я умею держать себя в руках.

— Смелости на что, Насть? — спросил я, отвечая на ее вопрос и не без удовольствия видя изумление в зеленоватых глазах. — Ты думаешь нужно много смелости, чтобы взять твою руку и сделать несколько шагов к кровати? Ты же согласна, да?

Самгина хотела что-то ответить, даже шумно вдохнула, но в этот момент раздался голос Марфы Егоровны, приближавшейся к двери в мою комнату:

— Александр Васильевич! Там Сбруев подъехал. Готов прямо сейчас отвезти Анастасию Тихоновну домой! Сказал, доставит быстро, с ветерком!

Вот теперь мне стало смешно. Надо же как все поворачивалось: Марфа Егоровна озабочена, как бы тут не случилось чего-то этакого, и Настя не задержалась в моих покоях слишком надолго.

Я не торопился с ответом служанке. Мне было интересно, отважится ли Булгова открыть дверь без разрешения и после моих недавних наставлений. Если только откроет, то я всерьез ее накажу, возможно рублем. Я намеренно прижал Настю к себе: если Марфа заглянет — пусть любуется, поскольку это не ее дело, и нечего совать нос слишком глубоко в мою жизнь.

— Чего твоя Марфа снова лезет? Я могу остаться до утра, — шепнула Самгина. — Хочешь, Саш? Ты и я вместе до утра!

Ее губы потянулись к моим.

Марфа Егоровна не открыла. Лишь постучала и переспросила:

— Барин, так что сказать Тимофею Ильичу?

— Скажите, пусть чайку пока попьет. Мы с Анастасией Тихоновной решим кое-какие вопросы, скоро освободимся, — ответил я.

— Разве ты не этого хотел всегда? — Настя казалось до предела удивленной моим поведением. Еще бы: она никак не могла расстаться с ролью принцессы положения.

— Помнишь, ты спрашивала о Лизе, о моих отношениях с ней? — спросил я, отставляя ее и отходя к столу, чтобы собрать разложенные там бумаги. — Так вот, Лиза… За что ее очень ценю и уважаю. Она сказала, что ей от меня ничего не надо. Да, мы спали с ней, если это важно. Но делали это просто так. Потому что это было приятно и ей, и мне. И серьги, которые я ей подарил, не имеют к этому никакого отношения. Она была даже против такого подарка. Я настоял, чтобы взяла.

Личике Самгиной проступила обида, поджав губы, Настя с укором произнесла:

— Зачем ты мне это говоришь?

— Затем, что ты об этом сама спрашивала. Еще затем, чтобы ты поняла мое истинное отношение к этому щекотливому вопросу. И еще кое-что, — я хлопком закрыл папку с толстой обложкой. — Говорю это потому, что я прямо сейчас хочу обозначить границы наших отношений. Новых отношений и для тебя непростых. Я хочу, чтобы ты знала: если мы переспим, то это совершенно не значит, что ты стала дамой моего сердца. В сердце я могу держать кого-то другого. Например, ту же Ольховскую. Или не держать там вообще никого. А ты будешь просто подругой. И все, без всяких планов, ожиданий, обещаний! Просто мой член в тебе, когда и ты, и я вместе этого захотим.

— Саша! — Самгина зажмурилась, закусив губу замотала головой. — Еще так грубо! Зачем так, Саш!

— Нет, ты слушай дальше! — твердо настоял я. — Тебе придется это принять! Принять или уйти прямо сейчас. Но тогда наши отношения останутся точно такими, какими были до твоего святейшего явления в этот вечер! Так вот, если примешь, будешь мне подругой. Близким мне человеком. Уверяю — это не мало. Я даже пущу тебя в «АпПельсин» на правах и условиях, которые потом сам определю, но обещаю, они будут для тебя очень выгодными. Придумаю какую-нибудь особую должность в моем модном доме.

Похоже эти размытые перспективы ее заинтересовали, и я продолжил:

— Не исключаю, что мы сблизимся еще больше. Может случиться так, что ты вернешься в мое сердце. Но сейчас даже не думай, что ты своим сегодняшним появлением, извинениями и теплыми обнимашками вернула все то, что было прежде. Я стал совершенно другим. Ты же умная девушка и наверняка понимаешь, что я теперь не такой и между нами уже все не так. На сегодняшний день ты мне просто давняя подруга: красивая, даже очень, с которой я не против переспать. Будет у тебя встречное желание, сделаем это. В моем мире это называется «дружеский секс», — может я и зря сказал «в моем мире», но Настя на эту фразу не обратила внимания, но смысл сказанного вполне поняла.

— Зачем ты меня так унижаешь? Ты хочешь сделать из меня просто свою шлюху? — на глаза Насти набежали слезы. — Карпин, так еще и ты следом за ним!..

— Я тебе не Карпин. И я сейчас ясно обозначил границы дозволенного. Я бы мог не говорить этого, но сказал, чтобы не обманывать тебя ожиданиями. Сказал, чтобы ты не строила иллюзий и не думала, что ты свои визитом в «Богатей» могла так легко, лишь одним разговором отодвинуть подальше Ольховскую. С этим все ясно? — я положил ладонь на ее грудь, и слегка сжал ее для полноты провокации. — И еще, я тебя сейчас не унижаю. Как не унижал Лизу, когда она просыпалась в моей спальне. Между нами были честные отношения. Такие же могут сложиться между мной и тобой. Как я уже говорил, они, возможно, перерастут в нечто большее. Но я тебе их не обещаю вовсе не потому, что я такой жестокий и хочу сделать тебе побольнее, но потому, чтобы не хочу тебя обманывать.

— Не хочешь, но все равно делаешь мне очень больно, — она накрыла мою руку.

— И даже теперь, ты согласна остаться у меня до утра? — спросил я, наклонившись вперед и стараясь поймать ее взгляд.

— Даже теперь. Сволочь ты, Рублев! Пусть будет так, если ты считаешь, что я такое заслужила! — после недолгой заминки с вызовом ответила Самгина.

— Не сегодня, Настя. Дело не в каких-то обидах или позах, а в том, что мне нужен этот вечер — запланировал много важных дел. Кстати, завтра улетаю в Иванград. Вернусь в понедельник. Если я тебе сделал больно, извини. Но чтобы начать что-то новое, нужно разрушить старое, — я обнял ее и поцеловал. В этот раз по-настоящему: без притворства, без трепета, но с естественным теплом. Все-таки подруга, черт ее дери. Какая бы ни была. И трахнуть я ее хотел. Мечтал об этом еще в школе. Хочу и сейчас, став новым Рублевым.

Настя только вышла из моего дома со Сбруевым, как я услышал беззвучный голос Весериуса:

«Нет, ты мучитель! Садюга! Почему ты не впер ей⁈»

— Бесплотная ты сука! Снова шпионишь? — негромко ответил я, поднимаясь по лестнице.

— Не шпионил, а ждал. Долго ждал, когда вы наворкуетесь. Голубки ощипанные! — призрак появился в коридоре слева от меня. — Друг мой, я прожил много столетий, но одного не могу понять: как можно отказаться от жаркой ночки с такой красотулиной? Как можно было не воткнуть ей, если она сама это так выпрашивала⁈ Что с твоим хреном⁈ Для чего тебе дали его боги? Или ты решил, что им можно только ссать⁈ Если ты не умеешь им пользоваться, дай мне это тело! Я догоню твою рыжую подружку и сделаю все красиво! Ты меня потом еще благодарить будешь!

— Ты идиот? Уже говорили об этом! Еще раз: не смей липнуть к моим дамам! — я рывком открыл дверь.

— Ладно. Это я так, как бы несерьезно. Дурачусь. А если серьезно, то тело мне дай? Надо бы, Саш. Хотя бы до полуночи. После очень неприятного дела я только вернулся из Герхруда — это полный дерьма мирок. Его название я не любою даже произносить. Ириэль снова использовала меня как тампон для затыкания кровавых дыр. Представь себе, использовала, при том, что я еще не отошел от самоотверженного слива всех сил в тебя. Я еще не вернул и половины ресурса, но ведь ей же не скажешь, что я был твои донором, — говоря это, он как бы непрозрачно намекнул о долге, висевшем за мной. — Мне бы выпить бокал вина, скурить жирную сигару… Ах, да, сигару нельзя. Тогда хотя бы так: свою сигару дам посмаковать магессе Чайке. Кстати, я успел найти, где она живет, но не застал дома. Сейчас вечер и навестить ее в самый раз. Да, кстати, у Чайки и мамочка интересная.

— Весер, извини, но сегодня у меня вечер отказов. Без обид, — я повернулся к нему и изобразил виноватую улыбку.

Вообще–то дать ему тело я мог, и особых причин отказывать как бы не было, но сегодня мне просто тупо не хотелось пускаться на обмен. Вот не лежала к этому душа. А может душа этим предостерегала, ограждая меня от возможных бед, которые очень вероятны, когда заключаешь сделку с Весериусом.

— Причина, видишь ли, серьезная, — продолжил вещать я. — Завтра с Полиной Борисовной лечу в Иванград. На две ночи. Нужно собраться, да и по «АпПельсину» кое-что продумать, завести бумаги Картузову. У меня тут еще акционные дела, бля, — я положил ладонь на папку в кожаной обложке. — В понедельник вечером тельце дам. Идет?

— Ах ты прохвост! Так у тебя впереди две ночи с тетушкой Полей? — брови Аль Пачино стрельнули вверх. — Вот почему ты не набросился на Самгину! Ладно, сочту причину условно уважительной. Но все равно, дай хоть нас час! — встрепенулся он. — Здесь похожу по дому, выпью бокал вина, скажу Марфуше, пусть пожарит кусок мяса! Совсем немного простых удовольствий без всякого для тебя риска. И тебе такое полезно для опыта.

Вот здесь я согласился и решил ему уступить. Если на час-два да в пределах дома, то Весеру можно позволить. Правда не хотелось грузить мое тело лишней жратвой на ночь, но ладно, чего не сделаешь для друга. Я же решил это время использовать с пользой: попрактиковать внетелесно «Дергунчика» — эта тема меня интересовала особо, поскольку я в ней был как бы первооткрыватель. Этакий Колумб неведомых влияний «дергунца» на энергетические каналы и прочие хитросплетения астральных, ментальных, каузальных и иных тел. Ведь по мнению магистра именно «Дергунчик» мог стать причиной, что в магическом плане я стал человеком особенным. Очень вероятно, что благодаря ему растраченные силы возвращаются ко мне намного быстрее.

Хотя есть вариант, что виной всему клыки и когти Сехмет — с ними экспериментировать как-то не хотелось. Но при этом я бы много отдал, чтобы еще раз оказаться в квартире Ольховской. Мне остро требовалось поговорить с ней. Да, меня окружало много дам. Самгина, госпожа Лебедева, отчасти Лиза и, конечно, баронесса Ольховская. Каждая из них притягательна по-своему. Порою так, что я терялся, не совсем понимая себя и свои запутанные желания. Однако, Аня для меня была на особом месте. Жаль, до боли жаль, что она повела себя так после разговора с Самгиной! Или не Настя тому виной? Ведь холодок со стороны баронессы появился еще раньше. Что-то не так было с ней. При чем это началось сразу после дуэли. Или даже чуть раньше — после появления Ириэль за столом в польском ресторане.

— Только на час, — строго предупреди я Весериуса, подходя к кровати, чтобы снова не вышло мордой в пол.

— Ну так, тут пока Марфуша твоя мясо не пожарит. Это уже не столько от меня зависит, — призрак резво двинулся за мной.

— И ни шагу из дома! Тем более ни шагу вслед за Самгиной! — предупредил я, поправив подушки.

— А к Ольховской можно? — конечно, вопрос Весера был не более чем легкой издевкой.

— Слушай, ты, старый, насквозь порочный извращенец! Об этом вообще никогда не думай! — я хоть и понимал, что он дурачится, но в какой-то миг вспыхнул, лишь потом принял его шутку и с улыбкой сказал: — Ты хоть раз слышал что-нибудь о чистой и светлой любви?

— Это та самая, которая у тебя в планах с тетушкой? Или недавняя со служанкой? — захохотал он, зависнув надо мной — Ах, понимаю, ты все еще грезишь сыграть с Ольховской в барсучка. Может быть именно в эту минуту, она…

— Заткнись! — резко я оборвал его, опасаясь, что призрак сейчас скажет то, чего бы я очень не хотел слышать.

В наступившем ненадолго молчании я лег поудобнее и, прежде чем расслабиться перед началом процедуры, предупредил:

— Ты там смотри, с Марфой Егоровной не заигрывай! — сказано это было как продолжение наших шуток, однако Весер — существо не во всем адекватное. Кто знает, как его понесет в этот раз.

— С Марфой? — судя по глазам, Аль Пачино слегка прибалдел от идеи со служанкой. Он даже голову вскинул к потолочной дыре, будто представляя, как все это могло бы быть. — Нет, эта двуногая лошадка в стойле Тимохи. Меня она привлекает не более, чем его Машка вместе с Тарасом! — отверг он.

Ну и слава Перуну на пару со Сварогом! Есть у магистра хоть какие-то разумные границы — не в каждую задницу его тянет.

* * *

Все–таки Лариса поступила умно.

Умно, потому что не стала искать магистра, обходя полицейские участки и на каждом углу называя фамилию «Рублев». Во-первых, вряд ли такого человека, как Талиар, могли надолго удержать полицейские. Магесса была уверенна, что он давно на свободе. Ну это же смешно даже представить, что сам Талиар Сан Эллур, маг шести стихий высшей ступени до сих пор сидит за решеткой. А во-вторых, Самсонова вовремя подумала, что, часто называя фамилию «Рублев», этим могла бы подставить своего возлюбленного. Ведь Талиар Сан Эллур не зря скрывал ту фамилию даже перед ней.

Он называл себя и Талиаром, и Ирзуфом Хавероном, и Эрлишем Гьюри, но никогда не назывался Сашей Рублевым. А раз так, то у него имелись на это серьезные причины. Какие — магесса не бралась гадать, потому как прекрасно понимала, Талиар — человек крайне необычный, и вряд ли есть такие на земле. И как может быть иначе, если он всего на полчаса так раскрыл в ней спелл холодного потока, что сила, выходящая с нее ладоней, выросла, наверное, в десять раз! В десять!

Из любопытства Самсонова вчера заморозила воду в кувшине меньше чем за минуту, при этом даже не слишком стараясь. Единственный недостаток: этот спелл пока еще не имел никакого названия. Название должен был подсказать ее величайший наставник, но увы, его не было с ней. Талиара лишь предстояло найти. Поэтому, Чайка — она с благодарностью приняла это имя, данное ей магистром — и спеллу, подаренному ей дала имя в его честь. Назвала бесхитростно «Холод Эллура» — зато звучало это очень красиво. И этот спелл, способный насмерть заморозить сердце любого человека, своим драгоценным названием ее сердцу давал много тепла.

Прежде чем оставить детективу задаток в сто рублей, Лариса проникновенно посмотрела в его мрачные глаза и спросила:

— Платон Алексеевич, вы точно найдете его? Для меня это важно! Важно, как жизнь!

— Лариса Семеновна, — Шульгин устало вздохнул. Признаться, эта сумасбродная девица утомила его за полчаса так, как он не устал бы за день непростой работы. — Гарантий дать вам не могу, и никто не даст. Тем более вы утверждаете, что он невероятно сильный маг — такой, если пожелает скрыться, скроется. Но с девяностопроцентной вероятностью смею утверждать, что найдем мы вашего Рублева, если он не прячется где-то намеренно, — он еще раз провел пальцем по листку. — Александр Васильевич… Его бывшая девушка по имени Анастасия, встречается предположительно с бароном Карпиным. Так же?

— Да. Насчет барона Карпина я могла неправильно понять, но скорее всего так. И еще у него есть тетя. Тетя Поля, — добавила Самсонова.

— Это я уже записал, как и ее приметы. Хорошо, будем искать, ниточек достаточно много. Какая-то должна к нему привести. Жду вас утром в понедельник. А лучше оставьте свой адрес — как только появятся результаты, сразу навещу вас, — Шульгин убрал лист в папку.

— Адрес пока не дам. И об этом, о моем магистре никому! Все строго конфи… цидально, — Самсонова попыталась выговорить сложное слово.

— Конфиденциально, — с улыбкой догадался детектив. — Сделаем, барыня. За это не беспокойтесь. У нас все клиенты со своими секретами, и мы строго храним их. Есть еще какие-то вопросы, пожелания?

— Нет. То есть, есть! Я заплачу вам вдвое больше, если вы найдете Талиара! То есть Рублева! — путаясь от волнения, выдохнула магесса. — Очень постарайтесь, Платон Алексеевич! Может быть, вам оставить задаток больше? Мне денег не жалко — заплачу сколько пожелаете! Мне нужен этот человек! — Лариса почувствовала, что на ее глаза начали наворачиваться слезы. Это случилось так неожиданно, едва Чайка вспомнила, как полицейские уводили Талиара. Она пыталась остановить слезы, но не смогла. Теплые ручейки сами потекли из глаз, и магесса, всхлипывая, сказала: — Очень нужен! Потому, что я его люблю! И еще… Еще я, наверное, беременна!

Ее последние слова детектив воспринял очень серьезно, даже поспешил поднести ей стакан воды, и обещал, что обязательно разыщет Рублева. Самсонова же, крупными глотками отпивая из стакана, мысленно поругивала себя: ну зачем она впала с истерику! Она должна быть сильной! Ведь она не просто магесса, а ученица самого Талиара Сан Эллура! И про беременность она сказала категорически зря. Ни к чему такое знать этому грубоватому мужчине — не его это дело. Вообще, насчет беременности Чайка не уверена. Разумеется, ни одна обычная женщина не может определить свое этакое деликатное положение лишь через пару дней после столь же деликатного единения с мужчиной, но Чайка ведь необычная женщина: она — магесса! И она чувствовала какие-то особые процессы, происходящие в ней. Происходящие там! При этом Ларисе очень хотелось, что она не ошибалась, и с ней на самом деле уже был столь трогательный подарок от магистра.

У Платона Алексеевича Самсонова решила больше не задерживаться. Вытирая глаза платочком, магесса выбежала на улицу. День уже клонился к вечеру, а до роскошного отеля «Короли Реции», где она остановилась, было как бы не близко, но Лариса решила пойти пешком. У нее возникли сомнения, что детектив сможет найти Талиара достаточно быстро, а ведь ей нужно как сделать это как можно быстрее! Оглянувшись на грязноватую вывеску над дверью «Сыскное агентство К и П», она еще раз всхлипнула, взяла себя в руки и быстро зашагала по улице в сторону торгового дома «Боровицкие Столпы».

Чайка решила попробовать еще раз. Вчера увидеть Талиара с помощью хрустальной сферы у нее не получилось, но имелись на то причины. Много причин. Во-первых, сфера, купленная в бедной лавке, название которой магесса не запомнила, оказалась не очень хорошего качества. Кажется, в ней имелась трещинка. А во-вторых, кровь для ритуала все-таки надо было брать не голубиную, а свежую человеческую. Да, это неприятно и даже страшно. Но она магесса! Она возлюбленная самого Талиара Сан Эллура, а значит, она сильнее любой ведьмы, которые такие ритуалы практикуют! Она должна это сделать!

Самсонова ускорила шаг, едва не налетев на пожилого мужчину и женщину, которую он вел под руку. Обошла очередь возле булочной, от которой так вкусно пахло горячим хлебом. На короткий миг вспомнила, что не обедала и ей очень хочется есть, но отбросила эту мысль, пошла дальше.

Остановилась, лишь войдя в алхимическую лавку. Ту самую, куда за покупками заглядывала вчера. У прилавка стоял тот же щупленький, длинноволосый паренек, который точно дурачок на цирковой арене, пытался шутить и заигрывать с ней. Строгим голосом магесса сказала:

— Два флакона крови. Самой свежей. Человеческой.

— Человеческой? — паренек за прилавком хохотнул. — Вы, госпожа, за ночь успели стать вампиром? Так луна же не полная!

— Послушай меня, мальчик! — Самсонова решительно перешла на ты, этим как бы подчеркивая свое возмущение. — Я магесса, и я пришла сюда не шутки шутить! Если в вашей дыре нет того, что мне нужно, так и скажи, — она глянула на входную дверь, подумав, что ей стоит поискать другую лавку.

— Да, есть, госпожа магесса. Есть! Позавчера завозили. Нам же сдают кровь, и волосы, и такое… В общем, мужское, — он сглотнул, чуть не сказав неприличное слово. — Все чистое, свежее, держим в хранильнике. Срок годности хороший. Два, да? — уточнил он, тоже становясь совершенно серьезным.

Оставив на прилавке десять рублей и убрав оба флакона в сумочку, магесса поспешила к выходу. На улице огляделась и направилась к «Боровицким Столпам». Там долго ходила по торговым рядам, посетив несколько магических лавок, выискивая сферу самого высокого качества. Потом вернулась к лотку, стоявшему на широком проходе у лестницы на четвертый этаж. Хотя это место было неприятным и располагалось рядом с питейной, хрустальная сфера, продававшаяся здесь, понравилась магессе больше всего. Когда она брала ее в руки, то чувствовала легкий зуд, передававшийся пальцам. В Красной Книге ведьм она читала, что это явный признак силы сферы. Раз так, надо брать.

— Так сколько такая? — спросила магесса у продавщицы-старухи в темно-синей рясе.

— Сто пятьдесят рублей, милая. Это савойский хрусталь! Такой чистоты здесь не сыскать, — старуха все больше нахваливала свой товар, Лариса не стала ее слушать, открыла сумочку, достала деньги и шагнула на свет. Захрустела купюрами, отсчитывая нужную сумму.

Этим сделала она большую глупость. Зачем было доставать все деньги сразу — все свои немалые сбережения, с которыми бежала из дома? Ведь народ, скитавшийся по торговым рядам, не всегда случался благородный. Уж тем более у дешевых питейных! Магесса не обратила внимания, как трое парней неряшливого вида переглянулись, явно заинтересовавшись ей.

Хрустальную сферу старуха завернула в черный велюр, затем в несколько слоев толстой ткани и бумагу, бережно уложила в картонную коробку. За рубль дала магессе небольшую холщовую сумку, удобную, чтобы нести дорогую покупку. Чайка направилась к западному выходу из торгового дома, решив, что до гостиницы доберется пешком — от «Боровицких Столпов» до гостиницы «Короли Реции» всего-то идти минут двадцать.

Погруженная в тяжкие мысли, Лариса не обратила внимания, что трое парней, недавно стоявших у питейной, поспешили за ней. Тот, что чернявый, с длинными слипшимися волосами, нащупал в кармане большой складной нож.