Я стукнул чашкой чая о стол и заходил по комнате. Намеренно прошел прямо через магистра — хотелось его задеть, прочувствовать нутро. И также намеренно громко, чтобы он услышал, подумал, что в моей комнате точно есть один конченый идиот, и его имя Весериус.

— Я не понимаю, что ты предлагаешь! Вытянуть меня каким-то образом из Рублева? Что ты имеешь в виду? — говоря это, я как бы вполне догонял, что о моей смерти не может идти речи. Ведь я нужен Ириэль и самому Весериусу.

— Предлагаю, чтобы мы ненадолго поменялись местами. Саш, это несложная процедура и речь лишь о том, чтобы я пожил земной жизнью хоть несколько часов, а ты… Ты обретешь приятную свободу. Ты станешь невесом и свободен, как ночной мотылек. Ты же помнишь, как это было, когда мы вместе летели к твоей новой судьбе? Согласись, то незабвенное чувство, оно приятно и во многом полезно, — он зачем-то поманил меня пальцем, так, словно был вполне себе человеком во плоти. — Ты сможешь… — он понизил голос и с хитрецой произнес: — посетить свою очаровательную сучку — Ольховскую. Она об этом даже не заподозрит, если сам того не пожелаешь. А пожелаешь, можешь как-то обозначить себя. Можешь вволю поиграть, подурачить ее. Я тебя даже научу, как можно говорить с живыми людьми и как сделать тонкое тело более плотным. Правда заманчивое предложение?

— Нахрена это тебе? — внешне я все еще проявлял неприятие и возмущение, но Весер меня заинтриговал. В самом деле, я бы хотел оказаться сейчас в квартире баронессы. Что она делает? Одна она в этот вечер или… Нет, какие глупости, никакого Тихомирова у нее не может быть!

— Нахрена? — удивился он. — Я же сказал: устал после тяжелой магической работы в другом мире. Ты не представляешь, как я устал. Мне нужна хоть небольшая отдушина. Обычно я нахожу ее хоть в нескольких часах жизни в живом теле — для меня это и есть отдых. Хочу почувствовать такую глупость, как стук сердца, движение воздуха в легких. Пройтись по вечернему городу ногами, ощущая их прикосновение к тротуару и чувствуя земную тяжесть. Я хочу заглянуть в ресторан и выпить бокал добротного вина. Сожрать к чертям хороший кусок мяса. Зажаренный! С острым соусом! Я хочу почувствовать вкус нормальной жратвы. Разумеешь?

Я пожал плечами, хотя его слова были более чем ясны. Меня даже кольнула совесть. Все-таки с моей стороны слишком эгоистично не считаться с интересами магистра, которому я обязан этой жизнью.

— Я иногда делаю так, — признался Весериус. — Когда хочется вернуться к земной жизни, вселяюсь в какое-нибудь мертвое, еще теплое тело и живу в нем несколько часов, иногда день-другой, если не слишком загружен своими делами. Но я не люблю мертвые тела, с ними много проблем и они редко бывают такими сильными и здоровыми как твое молодое тельце. Поэтому прошу тебя. Ну как, сделка? Ты мне тело на несколько часов, я тебе великолепную свободу. Может еще какие-то плюшки из тех, что смогу предоставить так, чтобы не просекла Ириэль.

— Весер, я не проститутка, чтобы отдавать свое тело за какие-то плюшки, — отверг я, хотя уже его предложение меня зацепило. Все-таки это интересно. До охренения необычно и интересно! И с Ольховской в таком состоянии можно пошалить. Она меня удивляла много раз, почему бы теперь мне ее не удивить. Причем так, чтобы очень. Да, это дурость, мальчишество, но мне нужно развеяться после напряжения последних дней. И слова «свобода», «легкость» «Ольховская», подброшенные мне магистром, стали теми тайными триггерами, на которые я повелся.

— Ну если не проститутка, то это вдвойне хорошо! Дай мне тогда даром! — магистр расхохотался. — По-дружески дай!

— Ты оставил весточку моей маме и Ольге, как обещал? — у меня снова пересохло в горле. Весер умеет заинтриговать и напрячь.

— Обязательно. Маме написал смску с твоего же мобильника. Кстати, для меня это квест вышел очень непростым, — заметил призрак. — Сам понимаешь, управлять смартом вне тела — деяние непростое.

— Как же ты его включил? — у меня возникли сомнения. Уж не врет ли полупрозрачный господин Аль Пачино. — Вход запаролен!

— Чем запаролен? Простым знаком типа «Z». Зорро, бля! — хохотнул маг. — Я же много работаю в вашем мире и научился неплохо справляться с электроникой и паролями.

— Хорошо. Что ты сообщил маме? — я нахмурился. Как чувствовал, что зря просил магистра о подобной услуге.

— Да просто… Слишком много не выдумывал, написал ей примерно так: «Мама, ты не волнуйся. Меня сбила машина и я умер. Жизнь после смерти есть. Здесь очень хорошо. Твой непослушный сын. Увидимся!».

Я не мог понять шутит он или нет. Глядя на мага, глотнул чаю. Весер бывает неадекватен, даже слишком неадекватен, и вполне мог так написать.

— С Ольгой вышло еще интереснее, — продолжил он. — Кто-то там из полиции сфотографировал тебя в тот памятный момент. Это когда ты лежал на снегу, а твое исцарапанное лицо было прикрыто розами. Помнишь же, да? — магистр будто бы скорбно вздохнул. — Я смог это фото передать тебе в Telegram, потом отправил Ольге и написал «Оль, дорогая, эти цветы я вез для тебя. Увы, довезти не удалось. Прости за все. Люблю, помню, скорблю!» Сам теперь понимаешь, насколько глупо выглядит эта печальная дурь, что пишут у вас на памятниках. Ведь теперь к смерти, векам и гробам относишься совсем иначе. Все это глупый цирк.

Я хотел на него накричать, но, пожалуй, это было бы бесполезным. Вместо этого я сказал:

— Весер, ты пиз*ец! Тебе на ум не приходило, что Ольга подумает, будто это послание вовсе не от меня, а чья-то злая шутка? Дебильная, неуместная шутка в момент такой трагедии! Да, для нее это не цирк, а настоящая трагедия! Это ты можешь посмеиваться над человеческим пониманием смерти! — я сжал кулаки с вскинул взгляд к потолку. Представил, как Оля открывает это сообщение на своем «Самсунге», видит меня, лежащего в снегу, по которому растекается темно-красное пятно крови. Розы прикрывают мое лицо — лицо, которое она любила! Мне стало не по себе. Я даже представить не мог что она переживет в этот момент! Да от такого с ума можно сойти!

— Саш, я не дурак. Конечно, подумал, что она заподозрит, будто сообщение не от тебя. И подстраховался на этот счет, — спокойно известил он. — Сообщение в телеге я отправил ночью, когда она спала. Кстати, у нее на столе стояла бутылка виски и коньячный бокал. В ту же ночь я написал губной помадой на зеркале, что над ее косметическим столиком: «Здравствуй дорогая! Я умер! Проверь телегу. Там прощальное сообщение. Твой зайчик Саша». Ах, да, еще добавил: «Не грусти! Жизнь вечна! Здесь очень хорошо!» Ну так, чтобы все это она приняла случившееся полегче, не думала, будто ты тут несчастный страдаешь или тебя вовсе нет. Полагаю ее это успокоит и немного озадачит, что тоже на пользу.

— Нет, ты это сейчас серьезно или издеваешься⁈ Особенно насчет «зайчика!» — одним глотком я осушил остаток чая в чашке, протянул руку, пытаясь схватить мага. — Никогда! Никогда, бл*ть, Ольга не называла меня зайчиком, котиком и прочей хренью!

— Извини. Я старался. Не знал, как это подать лучше. Хотел нежнее. Я же понятия не имею, как у вас с ней принято, — призрак снова изобразил на лице страдания.

— Какой же ты ебан*тый! Ты умеешь все обосрать так, что диву даешься, как это вообще возможно! — вспыхнул я.

— Саш, не кипятись. Ты многое не понимаешь, — он отлетел к окну, словно опасаясь, что я на него наброшусь.

— Это я не понимаю⁈ — и я бы на самом деле бросился, если бы Весер был во плоти.

— Да, ты не понимаешь. Не понимаешь, что на все эти вещи, которые кажутся тебе важными, может быть другой взгляд. Он неминуемо появляется, когда ты живешь в полном осознании себя долгое время и вне физического тела. Я же мыслю чуть другими категориями. Иногда я делаю вещи, которые тебе кажутся глупыми, но это лишь с твоей точки зрения. А иногда я в самом деле совершаю глупые поступки, потому что мое понимание материального мира уже не такое как прежде, — попытался объяснить он.

— Все, заткнись! Не надо этой тупой демагогии! Давай так: ты можешь отправить меня ненадолго в мой родной мир? — спросил я, одновременно понимая, что все это теперь уже потеряло смысл. Да, я вряд ли что исправлю, если даже смогу появиться перед Ольгой или мамой в виде призрака или написать им что-то, допустим на листке бумаги. Я для них умер. И что даст моя попытка успокоить их, дать понять, будто я как бы жив… Нет, теперь это вряд ли стоит делать.

Тот мир, который я только что назвал «родным», как-то неуловимо быстро отдалился от меня и даже в мыслях становился чужим. А этот, в котором я находился теперь, занимал несопоставимо больше места в моем сознании. И даже мысли об Анне Ольховской становились для меня теплее, чем мысли о моей бывшей невесте — Ольге. Не знаю, почему так происходило. Может так влияло само тело Рублева, ставшее моим; может, такое влияние оказывали тонкие слои этого мира, какие-то неведомые энергии, проникавшие в меня и привязывавших к новому бытью.

— Нет. Извини, но так не выйдет, — отверг Весериус, что я от него и ожидал. — Допустим, даже если я подберу момент, очень поднатужусь и открою портал туда, то кто создаст для тебя обратный портал? С тобой я не могу — мы же не оставим тело Рублева пустым. Это равносильно его смерти. Ириэль здесь точно не пожелает помочь. Может быть позже, если у тебя останется такое желание, я что-то придумаю, постараюсь помочь. А сейчас помоги мне. Пожалуйста, Саш! Мы же друзья.

— Черт с тобой, — без особого желания согласился. Вернее, желание у меня имелось, но опасения, что я передаю мое — теперь уже мое! — тело Весеру, едва ли не перевешивали те самые желания. Я как бы не особо верил в его надежность. Да, он аж целый магистр. И живет не одно столетие призраком, а иногда живет в обычном теле. Весериус как бы должен быть полон под завязку житейского опыта и всякой мудрости, но я отчего-то ощущал в нем не мудрость долгожителя, а неуместное ребячество. Да, он бывает серьезен, вполне умен и логичен, но иногда ведет себя как юнец, которому просто хочется подурачиться, не думая о последствиях.

— Как это будет происходить и что мне нужно делать? — спросил я, наконец решившись принять его предложение.

— Вот это деловой разговор! — происиял магистр. — Делать пока ничего особо не нужно. Я тебе сейчас укажу одну точку, на которой ты соберешь все свое внимание. Чем полнее его соберешь, тем проще пойдет процесс. Ты как бы частично сольешься туда, а я частично вольюсь в это тело. Потом ты переместишь внимание, куда я укажу, и спокойно вылетишь из тела. Я тебя как бы вытолкну. Ну, поехали?

— Хрен с тобой, давай, — согласился я.

Магистр исчез из моего поля зрения. Почти сразу я почувствовал шевеление воздуха за спиной и услышал его беззвучный голос: «Сюда смотри, куда я указываю. Почувствуй там тепло и сам постарайся поднять в этой точке температуру. Как бы разжигай там огонь. Как ты это сделаешь — неважно. Тепло в точке — это всего лишь ловушка твоего внимания. Да, вот, что еще очень важно! — спохватился он. — Ни в коем случае не говори об этом Ириэль. Эта сучка страшна в гневе, и я очень не хочу портить с ней отношения. Так что пусть все, что сегодня происходит останется только между нами».

— Ладно, — согласился я, прислушиваясь к собственным ощущениям, которые начали меняться.

Нужную точку я почувствовал сразу. Даже не точку, а как бы небольшой шарик размером с вишенку. От нее в самом деле исходило тепло. Следуя научению Весериуса, я как бы вцепился в нее внутренним зрением. Вроде получилось. Что еще говорил он, разжигать в ней огонь? А как?

Маг молчал, но я чувствовал его присутствие как никогда ясно. Мне даже померещилось, будто какие-то смутные и чужие мысли звучат в моей голове, при этом мои затихают, становятся медленными и холодными.

«Все внимание на точку! Не прислушивайся к себе! Для тебя есть только точка! Разогревай ее и забудь про тело!» — раздался его беззвучный голос.

Я снова вцепился в теплую вишенку, представил, как в ней вспыхнула крошечная искра и она разрастается в язычок пламени. Сильнее! Жарче! И чем яснее я это представлял, тем быстрее терял ощущение физического тела. А затем…

Я вдруг понял, что завис посреди комнаты.

Тело Рублева как стояло, так и упало. Ровно, плашмя! Причем четко физиономией вниз! Мне показалось, что даже пол содрогнулся!

«Весер, сука! — заорал я. — Какого хрена!».

Туша Рублева на мой вопль не отреагировала. Так и лежала, раскинув руки, воткнувшись физиономией в пол…

«Весер! Где ты!» — снова мысленно заорал я. Попытался подлететь к телу, но не смог вспомнить, как это делается. Как вообще происходит перемещение? Я же делал это! Но у меня будто отшибло память. Все что я смог, то лишь подергать несуществующими ногами и слегка податься вперед.

Прошла, наверное, минута. Длинная минута в моем нервном ожидании, и я все-таки услышал на краешке сознания голос магистра:

«Извини. Так бывает. Не получилось сразу взять под контроль, — тело на коврике шевельнулось, медленно поднялось на четвереньки. — Вообще, надо было лечь тебе на кровать — так как бы понадежнее, обошлось бы без травм».

Рублев или, правильнее сказать Весериус, сел на задницу и повернулся ко мне. По губам его текла кровь. Этот мудак, шмякнувшись мордой об пол, крепко разбил нос. На его щеке под глазом образовалась припухлость, да и губы он, кажется, расквасил. Я выматерился, беззвучно, но яростно наорал на него:

«Ты идиот? Раньше об этом нельзя было подумать⁈ Ты же магистр, бля! Или ты какой-то недоучка с кружка фанатов Гарри Поттера⁈»

«Да чего ты кипятишься? Просто упал. Саш, это мелочи. Ну, что здесь такого? А это… — вытер рукавом халата багровые потеки, — … просто кровь. В Рублеве ее еще дохрена, — он хохотнул. — Всю точно не солью. Ты спокойней относись к такой ерунде. Когда тебе дали под глаз возле трактира, я же не возмущался».

«Еще бы ты возмущался! В глаз дали моему личному телу! — еще больше разозлился я. — А сейчас!..»

— А сейчас я нечаянно разбил нос моему личному телу, — ответил он вслух. — Если угодно, телу Рублева. Но он же теперь как бы я. Давай не будем об этом? Не смотри так, — он махнул рукой. — Это тело твое. Я тебя в него поселил, и я тебе его же верну. Давай не будем терять время на пустые разговоры. Ты лети к своей полячке, а я приведу себя порядок, прилично оденусь и прогуляюсь немного.

«Бабки не просади!» — сердито произнес я, подумав, что у меня по карманам сюртука рассована очень приличная сумма. В том числе долг графу Старовойтову и предстоящие гильдейские выплаты. Как бы перестраховываясь, я настоял: — «Не вздумай надеть серый с синим крапом сюртук. Он висит третий справа. До него даже не дотрагивайся! И аккуратнее, аккуратнее с этим телом! У меня завтра дуэль! Мне нужно чтобы оно вернулось совершенно целым, не уставшим, не заеба*ым! Слышишь⁈»

Он молчал, часто дыша и оглядывая комнату странными глазами, зрачки в которых казались необычно большими.

«Але! Ты слышишь⁈» — нажал я на него вопросом.

— Да слышу. Угомонись. Все будет хорошо, господин призрак! — усмехнулся он. — Денег много не потрачу. Просто отдохну в ресторане, выпью бокал вина, скурю сигару!

«Нет! Я не курю! И это тело не курит!», — отверг я, постепенно смещаясь к двери, куда меня несло сквозняком.

— Как скажешь. Хотя Рублев курил. Пока его Самгина не заставила бросить, — он встал, взял полотенце со спинки стула. — Чего повис? Лети! Часики тикают.

«Напомни, как лететь?» — я на самом деле подзабыл многое из прошлого внетелесного опыта.

— Имеешь в виду, лететь к выбранной цели? Все просто мой друг… — Весериус небрежно скинул халат на пол и покрутил плечами, как бы разминая их. — Ах, какое тело! Какое славное тело! Молодость и сила! Хоть бери такое насовсем! — он поймал мое вовсе недоброе внимание и рассмеялся. — Шутка, Саш! Ты же знаешь, я люблю шутить. На тонком плане не так много развлечений — вот хорошие шутки одно из них. Теперь к твоему смешному вопросу. Запомни: в магии есть два основополагающих принципа. Первый: мысль материальна! Да, она, сука, до охренения материальна, если уметь ей пользоваться, верно ее направлять и придавать ей силу. Если же говорить о ее силе, то она кроется во втором принципе. Он таков: концентрация внимания есть аргумент магической силы. Сечешь? Внимание, Саш! Внимание решает все!

«А можно по существу, без заумностей?» — у меня не было настроения сейчас обременять себя пониманием того, что мне вряд ли когда-то потребуется.

— Можно, — маг подошел к шифоньеру и с предельной наглостью начал ковыряться в моих вещах. — Чтобы лететь к цели, тебе нужно возжелать лететь к этой цели и представить, что это уже происходит, — повернувшись, продолжил он. — Вот тебе приоткрытое окно. Вознамерься лететь к нему, почувствуй, как это уже происходит.

Я перевел взгляд, вернее внимание на окно. Видел, как слегка шевелится штора от сквозняка. Как бы потянулся к окну, и меня сразу к нему понесло. Вот тут я вспомнил все: весь тот небольшой опыт короткого полета между мирами. Вспомнил, как попал под пропеллер дирижабля, и как потом летел к дому Рублева. Казалось, что все это случилось давным-давно, в другой, почти забытой жизни.

«Весер, еще вопрос! — остановил я магистра, когда он собирался выйти из комнаты. — Как ты уплотняешь тело, чтобы брать предметы? Ты же как-то рисовал помадой на зеркале Ольги? Как ты смог поднять тюбик с помадой».

— Это, мой друг, чуть посложнее. Не уверен, что у тебя получится. В общем, — он вытащил синие с белой полосой брюки и сорочку с кружевным воротничком. Идиотский прикид — я бы такое точно не надел. — В общем, здесь опять же важно внимание. Направляй внимание в нужную тебе проекцию руки. Лучше начинай с одного пальца. Указательного — с ним легче всего. Направляй на него внимание и пытайся почувствовать будто он у тебя плотный, живой. Полезно вспомнить те ощущения руки или того же пальца, которые ты переживаешь, когда находишься в теле, например тепло, пульс крови. А еще лучше боль. Ощущение боли в этой практике самое эффективное. Этот что ли нельзя сюртук? — он снял с вешалки тот, в котором я сегодня провел день.

«Его нельзя! — резко ответил я. — Этот ни в коем случае!»

— Вообще это дается долгими упражнениями. Сразу у тебя вряд ли что выйдет. А если выйдет, значит в тебе есть потенциал великого мага, — он рассмеялся. — Все, приятной прогулки. Я в ванную, личико умою. Зубы почищу. Кстати, три передних шатается.

Я резко обернулся.

— Шучу, Саш. Шучу! Все зае*ись с твоими зубами, — с этими словами магистр вышел из комнаты.

Я же подлетел к окну, быстро вспоминая прежний опыт на тонком плане. Опыт очень короткий и почему-то плохо отложившийся в моей памяти, хотя он был свеж. Вспомнилось, что пролетать сквозь стены и любые плотные предметы нежелательно, иначе в теле возникают неприятные ощущения. Я легко прошел сквозь штору и проскользнул в приоткрытое окно.

Над Москвой уже повисла тихая звездная ночь. В прорехе между моим домом и соседним появилась половинка луны.

Итак, куда мне направиться? К Ольховской? Или заглянуть на минутку к Самгиной? Это же почти по пути.