— Саша!

Я повернулся на приятный и нежный, чуть возбужденный голос. Роскошная блондинка, лет тридцати пяти, всплеснула руками. Ее серые с дымчатой голубизной глаза широко и радостно смотрели на меня. Мои же, изумленные, уставились на возмутительное декольте незнакомки. Оно было так широко, что едва удерживало крупную грудь.

Так, стоп! Кто это? Как я должен отреагировать? Что сказать? Типа «привет» или «здрасьте»? Кто это вообще? Память прежнего Рублева молчала. Подлая, коварная сука-память притаилась где-то в темном уголке моей черепушки и будто издевалась надо мной. «Кто это⁈ Кто это, бля*ь⁈» — задал я вопрос себе.

И надо было что-то делать! Как-то реагировать, потому как пауза затянулась до неприличного, вдобавок и Марфа появилось со столовой, тоже выжидательно глядя на меня.

Ладно, отреагирую. Моя логика проста: раз ко мне по-хорошему да с таким теплом, то я отвечу тем же.

— Здравствуй, дорогая! Как же я рад! — я тоже всплеснул руками. Даже вышло так, что прихлопнул в ладоши: — Как же я ждал тебя! — улыбаясь во все зубы, сделал несколько решительных шагов вперед.

Аппетитная блондинка тоже не осталась на месте. Мы обнялись. Это вышло скорее по ее инициативе, но и я не остался в долгу — с желанием прижался к великолепной груди. Вдохнул аромат дорогих духов.

— Ах, ты какой! — вскликнула блондинка, поцеловав меня в подбородок и потираясь своей щекой о мою. — Такой большой! Взрослый! И колешься, несносный мальчишка!

— Извини, — я тоже чмокнул ее. В щеку. — Не побрился. Представляешь, некогда было. С утра в разъездах. А ты… — я решил, что к этой любвеобильной незнакомке уместнее обращаться на «ты». Наверняка она очень хорошо знает меня. Вот только кто она?

— Полина Борисовна, — подала голос Марфа, с довольной улыбкой наблюдавшая за нашей встречей. — Вы представить не можете, как изменился наш Саша! В самую лучшую сторону! Дома теперь не сидит, весь в делах. Старается, обещает «Богатей» поднять, наладить полезную торговлю. Ну, про театр я вам уже говорила! И про Лизу тоже!

— Это чудесно, Марфа! Я молилась, чтобы у вас все было хорошо! И чтобы эта Самгина наконец исчезла из его жизни! Мария Магдалина! Она услышала мои молитвы! — ответила Полина, на миг повернувшись к служанке, а затем шепнула мне. — Хочу с тобой… — она часто дышала, — наедине поговорить.

— Ко мне поднимемся? — негромко предложил я и, видя в дымчато-голубых глазах гостьи приятное согласие, сказал Булговой: — Марфа Егоровна, пожалуйста, ко мне в комнату сделайте чайку да двоих. И что-нибудь перекусить вкусное. Пусть Лиза принесет.

— Так Елизавету я домой отправила, барин. Рассудила, что сама управлюсь. Утром она придет. Сама сейчас все подниму, — служанка, вильнув полной кормой, скрылась за дверью в столовую.

После того, как Марфа назвала гостью «Полиной Борисовной», в моей памяти начало многое проясняться. Конечно же, эта дама, что стояла передо мной, моя любимая тетушка Поля. Память прежнего Рублева все-таки соизволила проясниться. На какой-то миг я даже будто ощутил ее теплые, заботливые руки, которые нянчили меня. Теперь я хоть понимал, к чьей груди прижимался. Да, кстати, у нее день рождения, кажется, где-то рядом, в начале лета. Должно исполниться 38, и живет она в Феодосии. Там у них с мужем приличный семейный бизнес: мебельные цеха, виноградники и большая винодельня.

Мы поднялись в мою комнату. По пути Полина Борисовна расспрашивала о чем-то из прошлого, чего я не помнил, и мне приходилось увиливать от ответов, отшучиваться. Когда же вошли в мою комнату, я включил свет — уже начинало смеркаться — и усадил ее в кресло. Освободил часть стола для чаепития с легким ужином.

— Может, все-таки лучше в столовой? — предложил я. — Здесь с ужином неудобно.

— Саш, я ненадолго. Я же сегодня только прилетела «Воздушным трактом», нужно привести себя в порядок с дороги. И еще у меня встреча — ужин в ресторане. Так что насчет моего ужина не беспокойся, — сказала она, закинув ногу за ногу. — Марфа про тебя такого наговорила, что я очень растрогалась. Даже не знаю, как к этому относиться. Хочу, чтобы ты сам все прояснил. Готов? — В ее взгляде вдруг появилась строгость.

— Да, Поля, — я придвинул стул и сел рядом с ней. Ну все же платье с таким декольте тетушка зря надела. Если она, конечно, не ставит цель свести с ума всех встречных мужчин.

«Грудь у нее ох*енная! И задок тоже!» — раздался беззвучный и ошалелый голос Весериуса.

Этот мерзавец витал где-то рядом, и я так же беззвучно ответил ему:

«Сгинь, Весер! Какого ты появляешься всегда в самый неподходящий момент! Будь человеком, не порти все, как ты обычно это делаешь!»

«Потолковать надо. Давай, не долго с ней. Я пока здесь!» — ответил он и стих.

— Саш, ты слышишь? Чего у тебя глаза бегают? — Полина Борисовна положила мне на колено белую руку с красивыми розовыми ногтями.

— Извини, Поль. День, выдался тяжелый, никак в себя не приду. Я слушаю, — я наклонился и положил на ее ладонь свою.

— Ты мне главное скажи, с Самгиной ты точно расстался? Меня этот вопрос заботит второй год. Я тебе писала, а ты не ответил. Писала насчет этот Самгиной. Не для тебя она, Саш. Даже если у тебя с ней что-то получится, с ней ты будешь несчастным человеком. Я тебя слишком люблю, чтобы спокойно принимать твои страдания, — брови госпожи Лебедевой приподнялись, и, казалось, ее красивое, полное женского цветения лицо выражает мучение.

— Полина Борисовна, с Самгиной все. У нее там какой-то барон, свои интересы, у меня интересы свои. Марфа, наверное, уже рассказала, что я плотно занимаюсь «Богатеем» — мне не до Насти. Не хочу вспоминать о ней лишний раз, — ответил я, опасаясь, что тетя сейчас затронет самую неприятную тему — тему моего повешенья или предстоящей дуэли с Карпиным. Чтобы увести разговор в другое русло, я сказал так, вставая: — Полина Борисовна, даже предъявлю вам кое-какие доказательства своего окончательного разрыва с этой меркантильной барышней. Так сказать, для спокойствия. Минутку.

— Мне больше нравится, когда ты меня называешь Полей, — заметила моя госпожа Лебедева. — И без «тети». Саш, не делай меня слишком старой, хотя бы на словах.

— Старой? — я обернулся, открывая шифоньер, затем дверку сейфа. — Какая же ты старая, Поль? Если бы не Николай Сергеевич, я бы приударил за такой «старушкой», куда с большей охотой, чем за Самгиной и прочими хитрыми дурочками, — попытался пошутить я.

— Саша! Ты проказник! — она рассмеялась, и мне показалось, что моя вовсе не тонкая шутка ей понравилась.

— А теперь, леди-весна, смотрите на маленькое доказательство чистоты и покоя моего сердца, — я открыл шкатулку, придвинув ее ближе к своей милейшей тетушке. — Это колечко…

— Ах! — Лебедева просияла, глядя, как играет свет на гранях крупного сапфира, искрится в крошечных бриллиантах.

— Я покупал для Самгиной. К нему еще прилагались серьги. В общем, дурак был, наивно думал ее этими цацками увлечь… — я вытащил кольцо из бархатного ложа, положил его перед Полиной Борисовной и пересказал все, что произошло утром во время визита Самгиной. Не забыл сообщить, что подарил серьги служанке Лизе, чем едва не взорвал растревоженное сердце своей бывшей невесты.

— Саш, ты сумасшедший! Правда! — тетушка, приоткрыв рот, несколько мгновений смотрела на меня. — Мария Магдалина! Я представляю Настю! — она рассмеялась, розовея в щеках и качая головой. — Конечно, ты ее приземлил с небес с плеском в лужу! Но извини, такой ценой! Хотя, тебе виднее, если дела с «Богатеем» пошли на подъем, и ты можешь себе такое позволить, то… Я очень, очень рада за моего любимого мальчика. Слышишь?

— Да, — мне нравилось, как искрятся ее глаза.

— Но мой тебе совет! Настойчивый совет: это кольцо… — она повернула его, разглядывая камни, затем примерила на палец. — Не вздумай подарить его Лизе. Даже если дочь Булговой тебе очень нравится, все равно не вздумай! Ты пойми, она не нашего сословия. Дело даже не в этом. Я же помню ее еще девчонкой. И ты, и она росли у меня на глазах, когда еще Марфа убирала в моем московском доме. Лиза хорошая девочка, добрая, трудолюбивая — вся в мать. Но, Саш, она тебе просто не подходит. Она не та девушка, на которой можно жениться или даже просто строить серьезные отношение. А кольцо… Понимаешь, кольцо — это магия. Даря кольцо девушке, ты совершаешь очень серьезный поступок. Ты ее как бы окольцовываешь, и это порождает очень серьезную связь. С Лизой… — госпожа Лебедева замолчала, услышав шаги в коридоре, и полушепотом договорила: — с ней тебе это не нужно. Если хочешь сделать подарок, то дари что-то другое.

Марфа Егоровна внесла широкий поднос с чайными чашками, чайником и сладостями.

— Ты понял меня? — спросила тетушка, когда служанка вышла. — Обещай, что послушаешь!

— Обещаю, Лизе колечко не достанется. Кстати, могу тебе подарить. На руке любимой тетушки очень красиво смотрится, — сказал я и тут же подумал об Ольховской. Черт, дернуло меня за язык! Куда уместнее и полезнее было бы сделать такой подарок баронессе!

— Нет, ты сумасшедший! Саш! — Полина Борисовна встала. — Я же знаю, это кольцо очень дорогое. Я понимаю толк в таких вещах. Мне было бы очень приятно, что ты ко мне относишься именно так.

Я на миг замялся. Да, кольцо конечно было бы в тему подарить Ольховской! И чего я раньше не подумал об этом⁈ Но давать заднюю как бы не моя манера. И если подумать чуть глубже: госпожа Лебедева — дама при больших деньгах. То есть у нее есть то, в чем я сейчас остро нуждаюсь. Если придется туго, то я смогу занять у нее более серьезные суммы, чем у графа Старовойтова. Некрасивые у меня мысли, хитрожопые, но… Но моя корысть здесь не так велика, она вполне себе замешана на добрых намереньях, и мне же надо как-то двигаться в гору.

— Поль, я так хочу. Почему бы нет? Если тебе приятен такой подарок, то мне тоже, — я сжал ее пальцы, давая понять, что кольцо теперь ее. — Считай ты окольцована мной.

— Скажи еще, как ты назвал меня, — попросила она, еще больше растерявшись.

— А как я тебя назвал? — не понял я, чувствуя смущение передо мной женщины, которая воспитывала в детстве прежнего Рублева и была старше его почти на 14 лет.

— Леди… — она выдержала паузу, давая мне возможность продолжить.

— Леди-весна, — вспомнил я.

— Дева Мария! Да! Как ты изменился! Саш! — выдохнула она, глядя на меня с удивлением и будто бы даже с восхищением. — Ты со мной сейчас шалишь как взрослый мужчина! Так же нельзя!.. Тебе так нельзя… — прошептала она, что-то недоговаривая. Затем обняла меня и ее теплые губы обожгли мою щеку. — Извини, я побегу. Даже чай не сможем вместе попить. Меня к восьми будут ждать в «Персидской царевне». Нужно успеть еще домой успеть.

— Да, Поль. Ты, кстати, в Москву надолго? — я направился за ней к двери.

— Надолго. До осени точно, и может быть до зимы. Я же с мужем хочу открыть здесь свой винный магазин. Пока Коля управляется в Крыму, буду здесь. Подыщу удобное место в центре, согласую текущие вопросы в департаменте и гильдии. В общем, скучно мне не будет. И с тобой буду видеться часто. Мне очень интересно, что ты делаешь с «Богатеем». И, кстати, — она повернулась, едва дойдя до лестницы. — Насчет театра особо интересно! Саш, ты правда будешь играть на сцене?

Эх… Придется снова врать:

— Да. Пока в одном спектакле, — отозвался я и отвел взгляд.

— В «Багровые ночи», — подсказала снизу Марфа Егоровна. — Говорят, жуткий спектакль. Человек там вешается прямо на сцене. И много убийств. Но наш Саша очень талантлив, все это может.

— Я же очень люблю театр, Саш. Вообще, ты меня очень удивил. Ты меня просто потряс! Скоро приду, об этом поговорим. О театре! — пообещала тетушка, направляясь к входной двери.

Когда она ушла, Марфа Егоровна сообщила:

— Не стала ей говорить про вашу дуэль, барин! Пожалела ее сердце. Если мое теперь так болит, то пусть хоть ее будет в покое!

— Спасибо, Марфа Егоровна! И вы не переживайте так! Уверяю, эта дуэль — совсем мелочное дело. По ее итогу меня может украсит лишь несколько синяков — не более того. Уж согласитесь, синяки точно стоят чести и уважения, которые следует отстаивать. Ужинать буду попозже. Дам тогда знать, как соберусь. А пока попрошу не беспокоить — буду очень занят с документами, — соврал я, помня, что в моей комнате притаился Весериус. Не хотелось, чтобы служанка заходила и лишний раз видела вездесущего призрака.

Войдя в комнату, я включил еще один светильник, тот, что свисал над прикроватной тумбочкой и огляделся. Признаков мага не чувствовалось. Обычно я определял его близость как нечто неуловимое, вроде легкого шевеления воздуха.

— Весер! — вслух произнес я.

Ответа не последовало. Ну и хрен с тобой. Я решил не тратить время и приступил к тренировке. Провел легкую разминку и уже когда занялся растяжкой, услышал в беззвучный голос мага: «А кто такая Ольховская?»

— Появился? Давай, выкладывай, что за срочное дело, — я замер в полушпагате.

— Да есть дельце. Так сказать, личное, — магистр неторопливо материализовался над столом, отчего-то мерцая, покачиваясь, словно змея под дудку факира. — Про Ольховскую хоть кратко расскажи и сразу перейдем к моему делу. Уверяю, оно тебе понравится.

— Откуда ты о ней знаешь? Эй! Не виси над столом! — потребовал я, отгоняя его как муху взмахом руки. — Чай здесь стоит! Еще какой-нибудь трухи с тебя в чашку свалится!

— Ты о ней думал, как о чем-то важном, вот я и спрашиваю, — Весериус послушно отлетел в сторону: — Баронесса, да? Милое личико, красивые глаза, жопа червой. Хочешь ее трахнуть?

— Весер, ты мои мысли что ли подслушиваешь⁈ — вот это меня задело, я тут же вышел из полушпагата, встал.

— Саш, не кипятись, а то обваришься. Я не подслушиваю. Просто некоторые мысли у тебя бывают слишком громкими, и я их могу иногда слышать. Уверяю, такое бывает редко. Так расскажи мне о ней — это может быть важным, — отлетев в сторону, призрак уплотнился. Теперь от обычного человека его отличало лишь то, что он зависал в полуметре над полом.

Я рассказал ему про Ольховскую. Скрывать это не было никаких причин — пусть знает, завидует, старый, бесплотный мудак. Он попросил меня пересказать еще раз в подробностях момент встречи с ней, затем родил вот так:

— Понимаешь, мой друг, такое явление твоей волшебной красотки может быть следствием игры клана Гульхиар. Тебе нужно быть поосторожнее с ней и всем, что происходит вокруг тебя, когда она рядом.

— В смысле? Ты хочешь сказать, что она хетайла или подослана ими? — я вспомнил, что маг несколько раз называл этот клан — Гульхиар. Да, да, точно было. И якобы эта потусторонняя конторка не ладила с другим кланом — Аурлу, в который входила Ириэль.

— Нет, все не так грубо. Она ни в коем случае не хетайла — в этом не сомневайся. И ее точно никто не подсылал, — уверенно сказал магистр. — Хетайлы так не играют. Они все делают намного тоньше. Они оказывают влияние на какие-нибудь незаметные нам мелочи и этим тянут невидимые паутинки причинно-следственных связей, чтобы повлиять на грядущие события. Это срабатывает не всегда, но часто. Так они поступают, чтобы не вступать в конфликт с богами. В данном случае хетайлы из Гульхиара могли устроить так, что твоя обольстительница вышла из театра ровно в то время, в которое ты в театр зашел. И в дополнение ко всему в фойе оказался барон Карпин. Да и дверь, распахнутая твоей полячкой, как-то очень кстати его задела. В общем, есть кое-какие настораживающие совпадения.

— Хрень какая то, — с большим сомнение сказал я.

— Хрень, не хрень. Это лишь мое предположение, которое имеет не мало оснований. И про вашу стычку с дружком баронессы я могу сказать тоже самое. Быть может, клан Гульхиар для этого тебя и свел с Ольховской, чтобы ты нажил себе большие проблемы или вовсе исчез из числа живых. Ты же, Саш, любишь лезть в неприятности, — напомнил магистр, снова наступая мне на больной мозоль.

Я поморщился: сколько можно жевать эту тему. Да, я такой! И вряд ли что-то сможет меня изменит!

— Да не сердись. Я сам такой, — добавил он, будто подслушав мои мысли. — То, что я сказал, это так, как бы взгляд на события вокруг тебя с другой стороны. Мы же очень хорошо видим глупости и грехи других, но в упор не замечаем своим собственные. Если быть честным, то я тоже часто лезу во всякое дерьмо. При жизни был таким, и смерть меня ни капли не изменила. Пожалуй, даже наоборот: ведь относительная неуязвимость в тонком теле снимает многие опасения и запреты. Но ты, Саш, к моим словам прислушайся. Особо возьми во внимание, что с Ольховской может быть не все просто. Если в вашем знакомстве заинтересованы черти из Гульхиара, то они тебе точно не друзья, и от них можно отгрести проблем.

— Тонкие влияния… Ниточки-паутинки каких-то там связей… Весер, но ровно такую логику можно применить к совершенно любым событиям в этом мире. К примеру, сегодня меня навестила тетя Поля. Может и ее встречу со мной устроили хетайлы? — я замотал головой, не желая принимать эту чушь.

— Кстати, тетя Поля… Какая у нее грудь! И задница! Ах, какая женщина! Я любовался и плакал! Любовался и плакал! Плакал от того, что имею возможность лишь созерцать, но не прикоснуться к ней по-настоящему. Ты бы затянул ее в постельку, Саш? Ну так, честно, покайся как другу! — улыбка на физиономии призрака вышла лихой, от уха до уха.

— Ты дурак? Что за идиотский вопрос! — вспылил я. — Она моя тетушка! Дошло — нет⁈ Она нянчила меня, когда мать была в разъездах! Думать о таком грешно,– я накинул халат на вспотевшее тело. — И тебе это нахрена знать?

— Думать об этом не грешно, мой друг. Здесь как раз наоборот: грешно не думать, когда рядом такая дама! И ты же… Ну, давай будем честны: ты не ее племянник. Тот хорек, к всеобщему счастью, удавился. А ты — Большой игрок. Большому игроку вовсе не грех прильнуть к большой груди Полины Борисовны. Зря ты так буйно к этому относишься — это вполне здоровые мысли, особенно в твои годы. Ладно, если не хочешь говорить на трогательные и приятные темы, то не стану их навязывать, — магистр подлетел к столу, заглянул в опустевшую шкатулку. — С кольцом тетушке — это правильно. Все-таки хоть и ерепенишься, а башка твоя работает в правильном направлении, — он снова рассмеялся. — Еще раз напомню про Ольховскую. Если заметишь какие-то странности с ней или вокруг нее, то в тот же день извещай меня.

— Странности? Да Аня вся из себя странность! Прекрасная и бесконечная странность! — я взял чашку с остывавшим чаем, сделал два жадных глотка, чтобы промочить горло.

— Это я уже понял из того, что ты рассказал. Все это передам Ириэль. Пусть она думает, щупает связи. Понять все это, прогнозировать последствия мы никак не можем. А она может. По крайней мере попытается. Понимаешь, мы — люди, и наш уровень игры другой, он приземленный, земной. А эти, — он махнул рукой, наверное, имея в виду хетайлов, — играют на тонком плане. У них карты другие — их мы не можем видеть. Поэтому самое мудрое этим вопросом не слишком заморачиваться, но все же быть настороже. И теперь о самом главном, мой друг. Собственно, за этим я появился.

— Ну и? — я ожидал продолжения его сложноватой по смыслу речи.

— И… Понимаешь, я очень устал за последние дни. Выпало много работы. Это у тебя здесь прошли одни веселые сутки или чуть больше. Я же потратил почти три дня на труды в мрачном, поганом мирке. Бля*ь, устал я, Саш, — он наклонил голову, как-то странно поглядывая на меня.

— Тебя что, спать уложить или сделать расслабляющий массаж? Давай, не грузи, говори по существу! — поторопил я призрака.

— По существу так: мне нужно твое тело. Напрокат, мой друг! Только напрокат! — поторопился сказать он, почуяв мой яростный протест. — И не кипятись! Всего-то твое тело! Сейчас я сделаю тебе такое предложение, от которого может отказаться только конченый идиот. Ты же не такой, правда?