64

Узадан ударил Мирзу ножом и, резко развернувшись, опустился в боевую стойку лицом к Захалу. Вспышки белого света из глубины внизу резко высвечивали каждую голую ветвь. Бронзовые тиски сдавили мою грудь.

Мы совершили ужасную ошибку.

В тот миг оцепенения другим было дано время подкрасться ближе под контролем Роя Ишима.

Волна марионеток со стеклянными глазами прорвалась через линию деревьев.

Земля содрогнулась под моими ногами.

Я дёрнул Ассирию себе за спину, вынуждая её выйти из поля зрения Ишима.

«Не бойся. Стой на своём. Защищай себя любой ценой. Ты — самая драгоценная жизнь здесь.»

Мой пульс грохотал в груди, словно боевой барабан, пока я подсчитывал, сколько мёртвых окружает нас. Скольких я могу Призвать, чтобы защитить её. Чтобы защитить всех нас.

Я считал, сколько драгоценных секунд жизни у нас осталось. Для обоих подсчётов число было слишком малым. Но я не позволю ей умереть. Мир подчинялся моей воле. Я опустился на одно колено. Сжал дрожащие от ярости пальцы в ладони.

Сжал кулак.

И ударил.

Ударная волна чёрной тени рванула по склону холма, отбрасывая наших нападавших назад на одно-единственное драгоценное мгновение.

Повсюду вокруг нас поднимались трупы. Пот выступил у меня на лбу, пока я проталкивал свою магию всё дальше и дальше, собирая всех, кого только мог, себе на службу.

Рёв битвы исчез для меня, пока я взывал, умолял, упрашивал мёртвых помочь нам. На дрожащих ногах я поднялся на ноги, всё ещё опустив голову, пока погружался в глубины своей могучей силы.

— Жнец, я владею силой во имя твоё.

Я произнёс эти слова вслух, вытягивая руки перед собой и направляя их прямо на Ишима. Земля дрожала, пока тела неслись вперёд на волне моей ярости.

— Обрати свой взор сюда.

Я резко вскинул взгляд вперёд, сцепившись с ледяно-голубыми глазами Захала Ангелов.

— Дарующий, благослови меня силой истребить остаток этих насекомых.

Вокруг меня крики достигли своего крещендо. Смутное осознание того, что «Покрытые Смертью» сражаются с кольцом Ангелов вокруг нас, ускользнуло. Всё моё внимание было сосредоточено на мужчине, который присоединял всё больше и больше Ангелов к своему Рою. Потому что он не желал проникать в разумы Демонов, и это стало его роковой ошибкой.

Наша дуэль взглядов продолжалась, пока живые и мёртвые сражались в огромных сомкнутых кольцах.

— Ткачиха, позволь нитям Демонов оставаться крепкими.

Я сделал угрожающий шаг вперёд, одновременно наклоняясь, чтобы поднять свой клинок. Ишим обнажил свой, и внимание нас обоих было разделено между друг другом и благословлённой Богами силой, которой мы владели.

Первым ударил он.

Искры разлетелись от силы нашего столкновения. Я толкнул его изо всех сил, мышцы дрожали от напряжения. У меня было преимущество высоты, и всё же он почти не пошатнулся. Его движения были чёткими, дыхание ровным и свежим, словно он проснулся всего час назад. А я вёл своих с наступления ночи, плечом к плечу с солдатами с того самого момента, как первое предупреждение разрушило наши планы.

Трус.

Вонзив пятку в землю, он нырнул под мой клинок, целясь мне в ноги. В последний момент я подпрыгнул, хватаясь за низко свисающую ветвь. Одной рукой я перебросил себя ему за спину, разворачиваясь в тот миг, когда мои ноги коснулись земли. Но гибкое тело Ишима делало его быстрее меня, и он уже был готов нанести удар.

Лишь стена обсидиана не позволила его клинку задеть мою броню. С рычанием я пошёл вперёд, надеясь заставить его оступиться на подъёме. Вспышки белого мелькали по краям моего зрения, пока всё больше и больше его солдат пробирались через деревья к вершине, где кипела битва.

Они держались от нас на расстоянии, пока мы дрались как дикие звери. Десятки моих трупов окончательно выходили из строя — либо больше не могли пользоваться своими конечностями, либо потому, что мой источник иссякал, как вода в пустыне Пакс.

Ишим шагнул в сторону, поравнявшись со мной. Позади меня, я знал, находился гладкий каменный выступ. Там убить его было бы легче. Я позволил ему теснить меня туда, расставляя свою осторожную, опасную ловушку.

Под моим сапогом земля сменилась камнем.

Ещё несколько шагов…

Моя пятка зацепилась за что-то в темноте, и мой мир накренился на своей оси.

Ишим воспользовался возможностью и прыгнул вперёд, направляя клинок прямо мне в живот. Я рухнул на землю, и беспощадный металл врезался в мой позвоночник. Агония пронзила верхнюю часть бедра, когда острие клинка Захала вошло между пластинами моей брони. Я схватился ладонями в перчатках за острые края, и серебро прорезало ткань там тоже. Но боль была лишь пеплом под пламенем моей воли защитить Ассирию. Я пережил куда худшее, и шрамы служили тому доказательством.

Кровь хлынула из моей руки, когда я вырвал его меч и отбросил во тьму. Сияние, которое отбрасывали Ангелы, летящие над головой, здесь было приглушено — скалы и сосны с густой хвоей заслоняли его.

Ишим вытащил кинжал, держа его за острие; его рука замерла, готовая к броску. Было лишь несколько мест, куда он мог пробить мою броню, но по прошлому опыту я знал, что он хорошо метает. И в этом положении, когда я лежал на земле, а он стоял надо мной, пространство между моим шлемом и нагрудником оставалось открытым.

Дымчато-серое развернулось вокруг моего тела, а затем полностью оборвалось — моя магия слабела от соприкосновения с серебром.

Блядь.

Как я мог оступиться в предпоследний момент? Ишим без колебаний убьёт Ассирию, как только покончит со мной. Образ за образом вспыхивали в моём сознании: он пытает её. Он не станет сдерживаться. Не после всех тех раз, когда я мучил его, отнимая у него женщин, которых он любил.

Я тяжело сглотнул, пока белизна его фигуры сияла во тьме. Он сделал длинный, уверенный шаг вперёд, проходя через луч света, которому удалось проскользнуть сквозь ветви. Словно знал, что прижал меня, как раненого зверя, и готовится нанести смертельный удар.

Он не может покончить со мной. Он не может забрать мою истинную пару.

Я стиснул зубы и приготовился защищаться, пока раненая нога ныла в попытке поднять меня с холодной земли.

«Я люблю тебя, маленькая самозванка. В этой жизни и во всех последующих.»

Мне нужно было сказать ей это в последний раз. Потому что другой возможности могло уже не быть.

Ярость и страх туго натянули нашу связь. Слишком знакомый крик разорвал ночь, и мой желудок ухнул вниз. Внимание Ишима резко метнулось к основному сражению, когда прозвучал ещё один женский крик, но этот не принадлежал моей истинной паре.

«Ассирия!» — крикнул я через нашу связь.

Тени прорвались сквозь полосы белого света наверху. Мгновение спустя маленький тёмный силуэт пролетел через ночь и врезался в Ишима. Они вдвоём заскользили по поверхности скалы. Кинжалы загремели по камню. Блеснула бронза, когда нападавший Ишима нанёс удар. За ней мелькнуло серебро. Мучительный визг разорвал меня на части. Снова и снова они катились, борясь за преимущество, пока их несло к краю утёса.

— Нет! — взревел я, бросаясь к ним.

Я ударился о землю, вмяв броню и выбив воздух из лёгких. Мои руки отчаянно зашарили вокруг пары сапог.

Но кожа была скользкой от багровой крови.

Мои ладони — ещё больше.

И моя истинная пара упала.

Без остатка поглощённая бездной подо мной.

В горах падения были долгими. Всплеск боли вонзился в нашу связь, прежде чем начал угасать.

На мгновение я мог только лежать.

Оцепеневший.

Отстранённый.

Не верящий, что после всего, абсолютно всего, Жнец отнял её у меня.

Одна слеза скатилась наружу. Затем ещё одна. К третьей я уже не был Халалхиво, самым устрашающим Демоном во всём Келети. Я был разбитой оболочкой мужчины, умоляющего свои Судьбы соткать любой другой путь.

— Ассирия, — прохрипел я, и её имя стало отчаянной, сломленной мольбой.

Я не хотел жить в мире без неё. Без моей маленькой самозванки. Женщины, которая столь бесцеремонно перевернула мою жизнь с ног на голову, угрожая убить меня с самой нашей первой встречи.

Мой мир сузился до края того выступа.

До сладкого облегчения, которое он мне обещал.

До шанса снова увидеть её в следующей жизни.

И всё же сквозь затуманенную силу что-то привлекло моё внимание. Лёгкий, едва ощутимый рывок заставил меня подтащить себя вперёд и заглянуть в пустоту. Наверху вспыхнула магия Ангелов, осветив два бордовых глаза.

И одну окровавленную руку, едва державшуюся за край выступа подо мной.

— Может, ты, блядь, поможешь? — крикнула мне моя истинная пара.

Следующая слеза, скатившаяся по щеке, оставила после себя облегчение.

— Ты можешь лететь? — крикнул я.

— Он полоснул меня серебром, пока мы падали. Не знаю, смогу ли призвать крылья, — сказала она, нахмурившись и отчаянно удерживая мой взгляд.

Тот защитный зверь внутри меня с рёвом ожил.

Я не позволю ей разбиться насмерть.

Стиснув зубы, я потянулся ко всей магии, что ещё оставалась в моём источнике, и призвал к существованию свои чёрные перепончатые крылья. Через несколько секунд я уже перелетел через край выступа и стремительно опустился к своей истинной паре. Когда я обхватил руками её талию, я никогда ещё не был так благодарен ощущать изгибы её тела, прижатого к моему.

Пот покрывал мою кожу, пока я поднимал нас вверх. Магия нашей связи истинной пары была единственным, что ещё поддерживало меня. Скала треснула от силы нашего приземления. Мы покатились по земле, и остатками сил я подтянул Ассирию на себя, чтобы её не раздавило под тяжестью моего тела.

Дыхание тяжело вырывалось из моих лёгких после этого усилия.

И всё же я не мог отвести взгляда от Ассирии.

Перепачканная багровой кровью, покрытая тёмной грязью, с коварными бордовыми глазами, сияющими надо мной, она заставила меня сомневаться, чего я хочу больше: поцеловать её или отшлёпать.

— Да что с тобой, мать твою, не так? — отчитал я её, всё ещё чувствуя, как грудь сжимают тиски.

— Я спасла тебе жизнь. Не за что, — парировала она с безудержной ухмылкой. — А ещё я убила ещё одного Мирзу. Она собиралась сделать с тобой то же самое, что я сделала с Ишимом.

Ярость боролась с облегчением внутри меня, пока я прижимал её к себе. Моё сердце колотилось о броню так сильно, что, казалось, вот-вот пробьёт металлический панцирь насквозь.

— Больше так не делай.

Я почти почувствовал, как она закатывает глаза.

— А теперь отпусти свою магию, пока не истощил себя. Стена держится, а пространство между скалой и деревьями свободно.

Я понял это в тот момент, когда прыгнул за ней, потому что она была самым драгоценным существом во всём этом мире, и я скорее выжег бы до последней капли свою силу, чем не спас её.

— Тогда нам нужно двигаться дальше, — сказал я ей. — Мы ещё не в Сиви, и между нами и столицей всё ещё стоят Ангелы.

Ослабив руки, я выпустил её из объятий, хотя ненавидел каждый дюйм пространства между нами.

Она тихо рассмеялась, проводя рукой по новым вмятинам на чёрном металле у меня на груди.

— Тебе это очень не понравится, когда увидишь при свете.

Я вздохнул и покачал головой.

— Где ты оставила остальных?

— Там наверху, — она мотнула головой в сторону стены. — Решила, что ты захочешь перегруппироваться перед наступлением.

Она была права.

Со стоном я поднялся на ноги, слегка пошатнувшись, когда перенёс вес на раненую ногу. Но рана была неглубокой, и прошло уже достаточно времени, чтобы действие серебра начало ослабевать.

— Пойдём, найдём остальных.

Я обхватил её руку своей и, прихрамывая, двинулся прочь от утёсов, прежде чем в её голове успеют родиться ещё какие-нибудь безумные идеи. Она прижалась к моему боку, позволяя мне опираться на неё.

Пока мы поднимались по склону, земля была усеяна телами, а мои лёгкие и ноги горели от напряжения последних нескольких часов.

Когда мы вышли на поляну, я увидел, что большинство «Покрытых Смертью» собрались вместе. Среди них был Олет.

И, к моему полнейшему удивлению, Бананд и Аракуэль.

— Халалхиво, — приветствовали они меня одновременно.

Каждый из них опустился на одно колено и прижал лоб к рукам, прежде чем подняться.

— Я ещё никогда не видел, чтобы ты одновременно управлял таким количеством мёртвых, — сказал Олет, и в его голосе звучало восхищение.

Затем его внимание опустилось к гранатовой крови, стекавшей по моей ноге. Он сунул руку в карман своей боевой куртки и достал флакон с зелёной жидкостью.

А я мог только смотреть на свою смелую, прекрасную истинную пару, даже пока залпом выпивал пиум.

— Что ж, раньше у меня не было кого-то, кого нужно было защищать вот так.

Она ухмыльнулась мне, хотя в её глазах поблёскивала печаль. И наша связь точно подсказала мне, откуда она исходила.

— Кого мы потеряли? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого в группе, пытаясь понять это сам. — Где Зурронар?

Аракуэль ненадолго опустила взгляд и прочистила горло.

— Я потеряла его, когда мы катились вниз. Я не смогла его найти.

Её голос был густым и тяжёлым. Бананд закрыл глаза, запрокидывая голову к небу. Эти двое прошли через ужасы, слишком страшные, чтобы говорить о них вслух. Ещё до этого они были неразлучны.

Потерять Зурронара сейчас, после того как я снова повысил его, после того как он продолжил служить в Армии, неся свою незапятнанную честь, было тяжёлым ударом.

Аракуэль обнимала его сбоку, и всё же он не позволял себе полностью погрузиться в этот момент вместе с нами. Скорбь на поле боя была роскошью, на которую нельзя было идти, и он знал это слишком хорошо. Смерть была неизбежна, как бы сильно мы ни ненавидели терять тех, кого любим.

Ассирия шмыгнула носом, вытирая глаза. Я сжал её руку, давая понять, что я рядом. Я хотел, чтобы она чувствовала. Хотел, чтобы чувствовал Бананд. И все остальные тоже.

Но война ещё не была выиграна.

— Мы потеряли несколько тысяч. Много лучников, меньше пехотинцев, — доложил Олет. — Хотя потери Ангелов были значительно выше.

Я окинул взглядом местность, отмечая огромное количество беловолосых тел, лежащих лицом вниз в пропитанной влагой земле.

— Нам нужно выступать. Мы можем оттеснить их до Сиви, если будем двигаться быстро. Отправь группу боеспособных за лошадьми, повозками и остальными припасами. Остальные должны перестроиться и немедленно следовать за нами. Ночь длинная, а в темноте преимущество на нашей стороне.

— Да, сэр.

Олет отдал мне честь, затем развернулся на пятке и побежал вверх по склону. Из его спины выросли крылья, и он взмыл к стене, отдавая приказы.

Бананд и Аракуэль повернулись к нам, и последняя прочистила горло.

— Спасибо. За то, что спасли нас. Моя жизнь, мой клинок, моя магия — в вашем распоряжении.

Аракуэль опустилась на колено, положив голову на руку. Любовь и гордость сияли в глазах Бананда, когда он смотрел на свою истинную пару. Но под ними скрывалась глубокая печаль.

— Идите с Паранксоком Олетом. Помогайте ему во всём, что потребуется. Ваша служба была и остаётся достойной похвалы, — сказал я.

Он мог хотя бы ненадолго позволить себе почувствовать боль, сохранив лицо перед остальными солдатами, если вернётся в свои покои.

Бананд взял свою истинную пару за руку и помог ей подняться на ноги. За их спинами раскрылись крылья — чёрная перепонка и белые перья коснулись друг друга.

— Мы скоро к вам присоединимся.

И затем они взмыли в небо, держась за руки. Я не мог их винить. Они едва не потеряли друг друга после того, как наконец приняли свою связь истинной пары.

Остальные члены группы остались на месте, ожидая моего следующего приказа.

Подразделения со всех сторон сходились к нам, и когда собралось достаточно большое войско, я заговорил:

— Сегодня ночью вы все сражались достойно, но битва ещё далека от завершения. Развивайте наше преимущество. Завоюйте то, что должно принадлежать нам. Защитите нашу расу от этих фанатиков. Сзазадосы, перестройте свои ряды и продолжайте наступление.

Офицеры организовали свои отряды, действуя быстро и точно. «Покрытые Смертью» задержались, сидя на земле, переводя дыхание и очищая свои клинки. Я отметил, что кроме Зурронара мы потеряли только ещё одного бойца, и ни одной женщины.

Грем и Зик развалились на боку, их языки были влажными от красного и свисали наружу. Звериные ухмылки оттягивали их морды назад, словно они наслаждались устроенной резнёй.

Я снял шлем, позволяя зимнему ночному воздуху охладить моё перегретое тело. Усталость тянула мои конечности, а тени в моей груди были едва ли больше серого шёпота. Над головой сгущались облака, а затем с неба начали падать крупные хлопья. Они почти шипели, касаясь моей обнажённой кожи головы.

— Пошевеливайтесь! — крикнул я.

Нам нужно было выступить до того, как надвигающаяся буря окончательно скроет их следы.

Моё дыхание превращалось в иней передо мной, показывая, насколько быстро падала температура.

К счастью, они послушались.

Даже Бананд и Аракуэль успели вернуться к нам, сообщив, что Олет будет руководить снабжением дальше и дополнительная помощь ему не требуется.

Я поднёс пальцы к губам и свистнул.

Как одно целое, масса тел пришла в движение, а мы с Ассирией шли впереди.

Но когда мы достигли скал, где победили Ишима, я потянул её в сторону. Оттуда открывался вид на долину внизу, и благодаря её острому зрению она могла помочь мне заметить любую оставшуюся опасность.

Грем и Зик потрусили к краю, осматриваясь сами. Любопытство заставило меня тоже посмотреть вниз, чтобы увидеть, смогу ли я найти тело лидера армии Ангелов. Падение было крутым и долгим. Не было никакой возможности, чтобы он пережил падение с такой высоты.

Но мне нужно было убедиться.

Сломанное тело Захала лежало, скомканное на группе острых валунов. Гранатовая кровь вытекала из пролома в его голове, а из рёбер торчал острый обломок камня.

Ассирия подошла ко мне, держа шлем под мышкой. Тонкие пряди волос на её лбу прилипли к коже. Она тоже посмотрела вниз на него.

— Забавно. Я уже убила двух мужчин, которые в итоге выглядели вот так.

Моё внимание резко переключилось на неё. Я вопросительно приподнял бровь.

Она пожала плечами, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Я проломила Вагачу голову молотком для отбивания мяса после того, как ударила его ножом в рёбра. А потом закопала его в глубокую яму. Просто сбросила туда без всякой заботы. В общем, он выглядел точно так же.

Она указала на тело Ишима внизу.

Из меня вырвался злорадный смех прежде, чем я успел его остановить. Я покачал головой, глядя на свою истинную пару. Мне не следовало ожидать от неё ничего другого.

Обняв её за плечи, я притянул её к себе. Соль смешивалась с ароматом розового сада, когда я зарылся носом в её волосы и глубоко вдохнул. Наша связь гудела довольством — тем самым, что рождается из непоколебимой преданности с обеих сторон.

Последние отблески белого света Ангелов погасли наверху, пока они отступали всё дальше вниз по горе. Сапоги хрустели по опавшим листьям и веткам, пока Армия Демонов продолжала марш.

И всё же во тьме мы с Ассирией горели ярче.

Ненависть? С неё всё началось. Где-то среди яростного отвращения мы нашли огромное обожание в тех ранах, что были глубоко похоронены внутри нас. Они взывали друг к другу, исцеляясь понемногу благодаря нашей связи. Пока не осталась любовь — такая тёмная, такая соблазнительная, такая бесконечная.

— Я люблю тебя, Ассирия. Моя идеальная истинная пара, — пробормотал я.

Тихо вздохнув, она прижалась ко мне, обвивая руками мою талию.

— Я люблю тебя, Рокат. Мой вечный защитник.

Мы стояли вместе в тишине, а гора была безмолвным свидетелем всего, что мы потеряли, и всего, что обрели. Её пульс бился в такт моему — ровно и спокойно, тогда как совсем недавно оба бешено неслись при мысли, что любой из них может остановиться навсегда.

Прошло мгновение, прежде чем она снова заговорила.

— Спасибо, что остался жив.