48

— Я сражаюсь в этой армии уже десять лет. Пережил столько битв, что не сосчитать. И всё это без женщины, которая бы «прикрывала мне спину» своей магией, — прорычал на меня Везэто.

Я скрестила руки на груди.

— Ты будешь разговаривать со мной уважительно. Я Сельхамош, — прошипела я.

Киира стояла рядом со мной, её поза была почти такой же, как моя, пока мы противостояли этой группе недовольных. Грем и Зик расположились по бокам от нас, и последний поднял шерсть дыбом на провинившегося мужчину.

Рокат и Рапп находились в другом месте, разбираясь со своими собственными проблемами. Судя по всему, за время нашего отсутствия многие успели забыть прощальный указ моего истинного. В батальонах образовались группировки: одни были более открыты к дополнительной помощи, тогда как другие, подобно этому идиоту, были закалены годами насилия. Они так долго и так глубоко находились во всём этом, что уже не видели ничего за пределами размахивания своими клинками.

Он презрительно фыркнул — резкий, насмешливый звук, от которого мне захотелось оскалиться и впиться зубами.

— Должность, которую ты не заслужила. Тебе просто дали её, потому что ты трахалась с Халалхиво.

Ярость уничтожила последние остатки моего терпения.

— Всё, хватит, — пробормотала я себе под нос.

Свирепый обсидиан вырвался из моих рук, закручиваясь вокруг нас в безумной демонстрации моей силы. Один из потоков метнулся вперёд, обвился вокруг шеи мужчины и поднял его над землёй. Его ноги беспомощно забились в воздухе.

— Я истинная пара Халалхиво. И ты служишь достаточно долго, чтобы знать: его гнев — не то, что тебе стоит навлекать на себя. Хотя мне не нужно его присутствие, чтобы он меня защищал. Я вполне способна сделать это сама.

Повернув левую руку, я направила ещё больше магии под его штаны и обвила ею его жалкие яйца. Его алые глаза выпучились так сильно, что мне показалось, они вот-вот выскочат из орбит. В отчаянной попытке вырваться из моей хватки он призвал собственную силу.

Но она не шла ни в какое сравнение с моей.

Со мной.

Я была их последним возмездием. Если они не подчинятся, другого шанса умереть от рук Ангелов у них уже не будет.

— Охранять, — приказала я псам.

Они прыгнули вперёд, выгнув спины и лая на Везэто.

С моих губ сорвался саркастический смешок, и я перевела взгляд на остальных.

— Если кому-то ещё есть что сказать, я с радостью обеспечу вам такое же обращение.

В ответ на меня смотрели жёсткие глаза тусклых оттенков красного, принадлежавшие обладателям слабой силы. Челюсти были крепко стиснуты, словно многие изо всех сил удерживались от слов. Не раздумывая ни секунды, я отбросила первого нарушителя в сторону, а затем подтянула к себе тех немногих, кто поддерживал его. Они рухнули на руки и колени, а Грем и Зик начали кружить вокруг них, словно вокруг стада овец, не позволяя выбраться из загона.

Я подошла к мужчине в центре и наступила сапогом ему на пальцы.

Он яростно посмотрел на меня снизу вверх.

— То, что ты его истинная пара, ещё не значит, что ты заслужила наше уважение.

Я сильнее надавила ногой.

Надо отдать ему должное, он даже не дёрнулся.

— Тогда позволь мне показать, почему должна.

Глубоко вдохнув, я потянулась к нитям своей магии и использовала вторую силу. В следующее мгновение перед ними стоял сам Халалхиво.

Толпа дружно отступила на шаг назад. С более массивным телом два пальца мужчины хрустнули, и с его губ сорвалась череда ругательств.

Я отошла назад, уже доказав свою точку зрения. Затем тени снова закружились, и перед ними оказался Мурза, напавший на Фюред.

Киира щёлкнула пальцами, привлекая внимание мужчин.

— Узрите Сельхамош и всю магию, которой её благословил Дарующий. Ткачиха не просто так свела её путь с путём Халалхиво. Настало время выразить своё доверие их божественным творениям.

После нашего разговора прошлой ночью она выглядела гораздо лучше. От неё исходила божественность, пока она полностью принимала свою роль Верховной жрицы. Власть струилась от неё так, словно именно она решала, кто получит благословение Судеб. Не отводя своего осуждающего взгляда, она выдернула из ножен церемониальный кинжал с рукоятью, инкрустированной сверкающими бриллиантами. Одним лёгким движением кисти она протянула его собравшимся мужчинам.

Приподняв одну бровь, всем своим видом бросая вызов, она осмеливалась заставить их отказать ей.

Они переминались с ноги на ногу, поглядывая на своих товарищей, словно ждали, что кто-то другой первым сделает подношение.

Чёртовы мужчины.

— Ты, — я указала на одного из провинившихся, стоявших на коленях. — Принесёшь свою кровь в жертву Судьбам? Поблагодаришь их за то, что они сохранили тебе жизнь, чтобы ты мог бросать вызов их великому замыслу?

Он неуверенно сел на пятки, глядя на меня широко распахнутыми глазами, полными тревоги. Вполне объяснимо, учитывая, что я всё ещё носила облик Ангела. Со вздохом я отпустила эту форму. Плечи мужчин расслабились, напряжение покинуло их тела.

— Судьбам не нужна покорность. Им нужна преданность. Им нужны добровольные жертвы. Сделай это сейчас, если хочешь, чтобы взор Жнеца прошёл мимо тебя.

С явной неохотой он вытащил собственный кинжал из ножен на бедре. Переводя взгляд между Киирой и мной, он полоснул по своей ладони, а затем сжал её в кулак. Алые капли застучали вниз по его руке и упали на землю.

— Кто-нибудь ещё? — проворчала я, выставляя бедро в сторону и прищуриваясь на собравшийся отряд.

Другие тоже обнажили клинки и сделали похожие, пусть и небольшие, подношения.

— Судьбы озарят вас своей благосклонностью в следующей битве. Ибо они вознаграждают тех, кто остаётся верен путям, которые они ткут, — объяснила Киира, произнося каждое слово медленно и отчётливо, словно разговаривала с чёртовыми детьми.

Мне пришлось подавить смешок.

По крайней мере, звучит убедительно.

Это подтолкнуло ещё нескольких мужчин сделать подношения, пока каждый не позволил хотя бы нескольким каплям крови коснуться земли.

— Превосходно. Я сообщу Халалхиво, что вашему отряду не требуется дополнительное воспитание, — сказала я голосом, в котором смешались язвительность и сладость.

Не удостоив их ожиданием ответа, я развернулась на каблуках и направилась к следующему вымпелу батальона. Киира зашагала рядом со мной неторопливым шагом, её выражение лица было безмятежным по сравнению с моим раздражённым.

Из глоток Грема и Зика вырвалась серия рычащих звуков, прежде чем они присоединились к нам, помогая пробираться через сложный лабиринт военного лагеря. Бегая впереди, они высовывали языки, а их глаза блестели так, словно вся эта встреча была для них увлекательной игрой.

«Кажется, мы убедили отряд Сарваша», — сообщила я Рокату.

«Хорошо. Кто остался?» — спросил он.

Его прямолинейность была ожидаемой, хотя мне всё равно хотелось, чтобы он проявил чуть больше сочувствия после того, какими засранцами оказался предыдущий отряд. По сравнению с ними Рокат, которого я встретила в самом начале, выглядел невинным.

«Золом», — ответила я.

По крайней мере, мой истинный позволял мне самой заставлять их признавать мою ценность, а не угрожал им от моего имени. Именно такого уровня самостоятельности я всегда и желала, и тот факт, что Рокат сдерживал ту часть себя, которая хотела оградить меня от яда этих мужчин, говорил о многом.

«Удачи. Дай знать, если понадобится моя помощь.»

«Обязательно.»

Я сосредоточила внимание на палатках, возвышавшихся впереди, и медленно вдохнула, пытаясь успокоиться. Несколько карканий привлекли мой взгляд к небу, и я заметила трёх ворон высоко в синеве. Внимание Кииры тоже устремилось туда.

— Судьбы, — тихо пробормотала она.

— Что-то вот-вот произойдёт, — ответила я, останавливаясь.

— Почему ты так думаешь?

Она резко повернулась ко мне, изучая меня пристальным взглядом.

— Потому что с тех самых пор, как солдаты Роката прибыли в Стрый для набора рекрутов, три вороны появлялись в каждом важном поворотном моменте моей жизни.

Мы долго смотрели друг на друга, пока Киира осмысливала услышанное.

— Нам нужно будет позже поговорить об этом подробнее.

Я кивнула, и мы продолжили путь к сектору Золома.

Сзазадос ждал под знаменем с тревогой на лице.

— Сельхамош, — поприветствовал он меня, отдавая честь.

Перед Киирой он склонился в поклоне.

— Верховная жрица.

Мы по очереди ответили ему кивком.

— Где они? — спросила я.

— Сразу за теми палатками. Но, Сельхамош… они немного взвинчены. Есть один мужчина, который особенно яростно выступает против всего этого, и весь день подстрекает остальных, — сказал он, не сумев скрыть нервозность в голосе.

— И ты не смог приструнить своего солдата? — спросила я.

— Я пытался, клянусь. Просто он… всегда был немного агрессивным. В бою это идёт ему на пользу. В лагере — не очень. Не просто так его никогда не повышали, — объяснил он.

Некоторое время он ковырял ногти, затем встряхнул руками и убрал их за спину.

— Понятно.

Я медленно выдохнула, поднимая взгляд к безоблачному небу.

Ещё один идиот-солдат. Он ничто по сравнению со мной.

— Рядом, — приказала я гончим, и они последовали за нами глубже в этот сектор.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я услышала выступление самопровозглашённого оратора.

— …они меньше, слабее, медленнее нас. А их магия? Да ладно, мы все знаем, что даже если у них глаза того же цвета или темнее, они всё равно не способны владеть силой так, как мы.

— Ебаный мудак, — пробормотала я себе под нос.

— Я собиралась сказать «самодовольный ублюдок», но и это подходит, — заметила Киира, и её голос стал холоднее.

— Готова? — спросила я, когда мы приблизились к палатке, из которой доносился голос.

— Настолько, насколько вообще могу быть.

Затем она резко откинула полог и ворвалась внутрь так, будто всё здесь принадлежало ей. Я вошла следом с такой же уверенностью, а псы двигались по обе стороны от меня.

Голоса мгновенно смолкли.

Моё внимание сразу остановилось на мужчине с кроваво-красными глазами, стоявшем во главе остальных.

— На колени, — приказала я, повышая голос и наполняя его угрозой.

Некоторые оказались достаточно умны, чтобы подчиниться.

Другие — нет.

— Если это не сама фальшивая павшая, — процедил он с насмешкой.

Его волосы были коротко острижены, почти обнажая кожу головы, зато борода была густой. Одна сторона лица была сильно покрыта шрамами, как и одно предплечье, словно он слишком долго пробыл в огне, прежде чем его оттуда вытащили.

Но он ничуть меня не пугал.

Я резко задрала рукава, обнажая вырезанную на запястьях метку «H».

— Я не вижу здесь никакой метки «F», солдат.

— Поэтому я и сказал — фальшивая, — выплюнул он. — Какая же хлипкая история была придумана Халалхиво о тебе.

Злорадная улыбка расползлась по моему лицу.

— Сомневаюсь, что ты сказал бы это ему в лицо.

— Ещё как сказал бы. Он должен услышать, что мы на самом деле думаем, вместо того чтобы навязывать нам свои указы, особенно когда большинство с ними не согласно! — возразил он, потрясая кулаком в воздухе и оглядываясь по сторонам так, будто поднимал своих товарищей на мятеж.

Я вновь нырнула в колодец своей магии и натянула на себя облик Роката.

Он даже не дрогнул, и это разозлило меня ещё сильнее.

— Повтори это ещё раз.

Мой голос был сплошным гравием и насилием, в точности как у Роката.

Мужчина, казалось, совершенно не смутился.

— Твоя история о твоей якобы истинной паре была такой же жидкой, как воздух в Ужгороде. Не могу поверить, что он пожертвовал пятьюдесятью тысячами из нас, чтобы спасти тебя.

Я стиснула зубы, пытаясь найти в себе силы не убить его.

Чёрт.

Есть ли вообще теперь разница между Рокатом и мной?

Отпустив магию, я вернулась к своему настоящему облику.

— И сколько ты потерял? Достаточно, чтобы возненавидеть тех, кто выжил? Тех, кто готов сражаться рядом с тобой?

— Мы все потеряли тысячи, — огрызнулся он. — Это предложение дать нам больше магии для защиты — полнейшая чушь. Теперь я вижу эту ложь насквозь.

Я склонила голову набок и поджала губы, пытаясь скрыть улыбку.

И намеренно не смогла.

В конце концов, я кое-чему научилась у Роката о силе внешнего впечатления. Стоило использовать своё выразительное лицо себе на пользу, раз уж я не обладала его способностью выглядеть невозмутимым при любых обстоятельствах.

— Правда? — произнесла я, и каждое слово сочилось снисходительностью. — Или ты просто скорбишь и ищешь кого-нибудь, на кого можно свалить вину?

Лицо мужчины налилось ярко-красным.

— Что ты вообще знаешь о потерях?

— Очень многое, — прорычала я, чувствуя, что моё терпение держится на тончайшей паутинке.

— У Ткачихи и Жнеца были свои планы для них, — вмешалась Киира прежде, чем эта паутинка окончательно порвалась. — Так же, как Судьбы имеют планы для всех нас. Халалхиво и Сельхамош нашли время, чтобы предать огню каждое из их тел и отправить их в следующую жизнь, где они будут щедро вознаграждены за свои жертвы.

Мужчина презрительно фыркнул и на это.

— Что ж, как скажете, Верховная жрица. Ваша магия здесь так же бесполезна, как и её.

Он дёрнул подбородком в мою сторону.

«К сожалению, нам может понадобиться твоя помощь», — послала я по связи.

Затем вновь сосредоточилась на мужчине.

— Если следующие слова, которые сорвутся с твоих губ, не будут извинением за твоё неуважение, я прикажу отвести тебя к столбу для порки.

Его губы растянулись, обнажая дополнительные заострённые зубы, которые мужчины, прослужившие десятилетия, любили подпиливать.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься.

Затем он плюнул мне под ноги.

Мы с Киирой обменялись долгим взглядом.

— Сопроводить, — резко приказала я гончим.

Они не были причиной моего гнева, но у меня не осталось сил смягчать тон, когда вся моя энергия уходила на поддержание порядка среди этих мужчин.

Грем бросился на него, прихватывая зубами за пятку. Этот ублюдок шагнул в сторону прямо на Зика, замахиваясь на моих малышей.

Но прежде чем я успела обрушить на него свою магию за то, что он посмел тронуть моих псов, тяжёлый удар сотряс землю у нас под ногами.

Секундой позже внутрь ворвались Рокат и Рапп. От первого исходила такая ярость, что её хватило бы, чтобы сжечь палатку дотла. Его внимание обрушилось на стоявшего впереди мужчину, противостоявшего нам, словно боевой молот.

— Есть проблема? — прорычал он.

Открытая угроза в его голосе заставила волосы на моём затылке встать дыбом.

Большинство собравшихся солдат побледнели и отступили назад. Но мужчина с кроваво-красными глазами выпятил грудь так, словно собирался противостоять самому Халалхиво.

— Я устал от твоего лицемерия. Тебе можно трахаться, а нам нельзя. У тебя целая куча правил, и при этом ты сам нарушаешь их все.

Рокат сделал угрожающий шаг вперёд, каким-то образом становясь ещё более огромным перед лицом столь прямого вызова.

— Если ты считаешь, что смог бы лучше вести эту армию, — его голос был низким и обещал насилие, — тогда сразись со мной за это. Насмерть. Пока ещё никому не удалось убить меня, так что если у тебя получится, возможно, ты заслужишь эту должность.

Только теперь мужчина будто утратил часть своей бравады. Он тяжело сглотнул, и его кадык дёрнулся.

— Уже не такой бесстрашный, да? — поддела я его, не сумев удержаться.

Рокат перевёл на меня предупреждающий взгляд. Я лишь пожала плечом и тут же опустила его.

Взгляд мужчины снова ожесточился.

— Назови время и место.

— Сейчас. На плацу у казарм. Свидетели увидят твою гибель и последствия угроз стабильности этой армии, — процедил Рокат.

Затем он обвёл остальных воинов взглядом, острым как кинжал.

— Я сражусь с любым из вас, кто захочет оспорить установленный порядок. Выходите сейчас, если желаете последовать за этим идиотом в следующую жизнь.

Никто не двинулся.

— Иди и сообщи своим товарищам, где собираться, — прорычал он, указывая на выход.

Все поспешили мимо нас без дополнительных напоминаний.

— Пошли, придурок, — сказал Рапп.

Лёгким движением кисти он обвил мужчину двумя толстыми чёрными верёвками. Связанный и лишённый доступа к своей магии, тот был выведен из палатки. Мы с Киирой и Рокатом последовали за ними.

Рапп тащил его через проходы лагеря, словно призового кабана на показ. Псы бежали по обе стороны, щёлкая зубами на тех, кто подходил слишком близко.

К тому времени, как мы добрались до плаца, толпа стала настолько плотной, что Рокату и Раппу пришлось кричать, требуя расступиться. Мужчины и женщины теснились у ограждений вокруг площадки, а многие забрались на холмы, чтобы лучше видеть происходящее. Некоторые даже уселись на крышу казарм, тогда как другие зависли в воздухе над площадкой, время от времени взмахивая крыльями, чтобы удержаться на месте.

Я улыбнулась Маарии, Иззенне и Воккии. Они задрали рукава, обнажая свои татуировки с коварным глазом. Это зрелище растянуло мои губы в жестокой улыбке.

Вокруг меня другие делали то же самое, и из их глоток вырывался крик:

— Сельхамош!

Я сбросила куртку, демонстрируя всем свою татуировку и клейма.

Это вызвало ещё больше выкриков моего имени.

Собравшиеся мужчины смотрели на наши руки, затем друг на друга. Впервые мы предстали перед ними со своей укрепившейся силой. Показали, что сами являемся единым фронтом. Что нашей ярости тоже есть место рядом с их яростью.

Рапп швырнул мужчину в центр песчаной площадки и взмахом руки снял верёвки. Мы с Киирой заняли места у края плаца, под навесом казарм.

Рокат направился к нему неспешной хищной походкой, снимая шлем и доспехи с верхней части тела для дополнительного эффекта. Эти части он передал своему Хадвезеру.

Верховная жрица ничего не сказала.

Ей и не нужно было. Одно её молчание уже было приговором для верующих. Её неподвижность сама по себе означала смертный приговор для этого мужчины.

С хищной медлительностью мой истинный вытащил меч из ножен. Пустые ножны он отбросил в сторону, после чего провернул в руке клинок, уже отнявший бесчисленное количество жизней. Гранат в глазницах черепа на навершии вспыхнул на солнце.

Его противник поспешно поднялся на ноги и выхватил своё оружие — обычный армейский меч без тех дополнительных особенностей, которыми обладал клинок Роката. По сравнению с ним он был хлипким. Если воспользоваться его собственным словом против него.

— Никаких перерывов. Никакой пощады. С того момента, как мы начнём, конец может быть только один — смерть, — объявил Рокат достаточно громко, чтобы его услышали стоящие рядом.

Те передали его слова дальше по толпе.

Затем он поднял тёмный клинок.

Дрожащими руками нарушитель сделал то же самое.

— По моему сигналу! — выкрикнул Рапп, едва не заставив меня вздрогнуть.

Каким-то образом за всё время, пока Рокат устраивал своё представление, он успел вернуться к нам.

Я снова сосредоточилась на происходящем, когда он крикнул:

— Начали!

Рокат ударил сразу же, не дожидаясь, пока противник соберётся или попытается найти возможность для атаки. Звон металла о металл отозвался у меня в зубах. Киира резко втянула воздух, когда Рокат пошёл вперёд, вынуждая мужчину отступать. Тот споткнулся, почти бросившись прочь от Халалхиво.

Грем ткнулся головой мне в бедро, и я запустила пальцы в его густую шерсть.

Не то чтобы я думала, что Рокат может проиграть. Это было невозможно.

Если честно, я боялась за мужчину, которому предстояло умереть.

Вопрос был лишь в том, захочет ли Рокат поиграть со своей добычей или покончит с ней быстро.

Оказалось, второе.

Рокат гнал его по песку, а мужчина всё отступал, отступал и отступал, пока не оказался прижат к ограде. Те, кто стоял у неё, поспешно отпрянули.

В следующее мгновение Рокат уже держал ублюдка за горло и поднял его над землёй так легко, словно тот весил не больше пера.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько бессмысленным был твой вызов, — процедил он сквозь оскаленные зубы.

Его взгляд также прошёлся по толпе, удерживая на себе взгляды испуганных, злых, возбуждённых зрителей, пока мужчина безуспешно бил ногами воздух. Его лицо сначала стало цвета его глаз, а затем приобрело прекрасный оттенок фиолетового.

— Если кто-либо из вас ещё раз осмелится поставить под сомнение прямой приказ, его ждёт та же участь. Я.

Пальцы Роката сжались сильнее, глубоко впиваясь в шею нарушителя.

— Если кто-либо из вас проявит неуважение к Сельхамош или Верховной жрице, вас также настигнет их гнев.

Когда грудь мужчины уже начала судорожно дёргаться, Рокат отбросил его прочь, словно кусок заплесневелого хлеба.

Затем его взгляд остановился на мне, и он жестом подозвал меня.

Оттолкнувшись от стены, я выпрямилась и пошла вперёд, пока внимание всей армии обращалось ко мне.

Мужчина задыхался на земле, его жизнь была продлена лишь на несколько мгновений.

Запах мочи ударил мне в ноздри, когда я остановилась перед ним.

Но я даже не удостоила его взглядом.

«Хотя мне больше всего на свете хотелось бы пытать его за то, что он оскорбил тебя, истинная, я понимаю, что если пример из него сделаешь именно ты, это повысит уровень уважения, которое остальные будут к тебе испытывать. У тебя есть моё благословение делать с ним всё, что пожелаешь».

От его предусмотрительности в груди разлилось тепло.

Я не могла отрицать, насколько сильно люблю эту его первобытную, собственническую сторону, когда она выходит наружу.

«Вместе. Покажем им, что нас объединяют не только слова.»

Его бордовые глаза сверкнули злобой.

Схватив мужчину за воротник, он рывком поднял его и заставил смотреть на меня.

Я вытащила кинжал, который использовала для ежедневных ритуальных жертвоприношений Судьбам, и шагнула вперёд.

— Ткачиха, Дарующий, Жнец, я проливаю кровь во имя ваше! — выкрикнула я, позволяя клинку сверкнуть в солнечном свете. — Жнец, прокляни этого мужчину, который ставит под сомнение священные плетения тебя и твоих сестёр.

Первый порез прошёлся по его щеке, выводя на поверхность поток рубиновой крови.

Мужчина скривился.

— Ты смогла сделать это только потому, что слишком слаба, чтобы встретиться со мной самой. Тебе нужен Халалхиво, чтобы удерживать меня на месте.

Рык Роката разорвал воздух. Первобытный. Яростный. Окончательный.

Толпа отхлынула назад, подальше от угрозы. Я рассмеялась — тихо и ядовито.

— Это были совершенно неправильные слова.

Мгновение спустя Рокат снова швырнул его на землю и вдавил тяжёлый сапог ему в грудь.

Мужчина захрипел, его рёбра прогибались под тяжестью гнева Роката.

— Ты достаточно оскорблял нашу цепь командования. Я не дам тебе ещё одной возможности сражаться, потому что ты уже проиграл. Что касается оскорбления, которое ты нанёс Сельхамош… что ж, я позволю ей самой выбрать, как закончить твою жизнь.

Он дёрнул головой, разрешая мне действовать. Но я уже точно знала, как хочу его убить. С коварной улыбкой на губах я нырнула в колодец своей магии, натягивая на себя облик нарушителя.

Пусть все они смотрят, как он умирает от собственной руки. Пусть они задохнутся от ужаса этого зрелища — ужасом перед тем, на что на самом деле способна моя редкая сила. Пусть увидят Судьбу, которая ходит среди них рядом со своим Халалхиво.

По толпе прокатился шёпот, когда я снова двинулась вперёд. Глаза мужчины расширились, когда он уставился на собственное отражение.

— Какая жалость, что ты выбрал именно этот путь. На самом деле ты мог бы трахаться раньше, а не позже, если бы не сделал этого.

Он моргнул, словно пытался осознать, как слышит собственный голос не из своего рта. Всё ещё держа в руке церемониальный кинжал, я опустилась на колени и провела остриём по его нетронутой щеке до самого кончика уха.

— Раз ты оказался не способен слышать наши приказы…

Я полоснула клинком, отделяя его ухо от головы. Из раны хлынула кровь, и он закричал. Я отбросила ухо в сторону и перевела клинок к его глазу.

— Раз ты оказался не способен увидеть ценность нового порядка…

— Подожди, нет! — начал он, но я ударила.

Мне пришлось крепко стиснуть зубы, сдерживая подступившую к горлу желчь. Насилие никогда не было моим первым побуждением. Но это не было бессмысленным издевательством. Это была власть в своей чистейшей форме. И я собиралась использовать её так, как потребуется, чтобы доказать свою чёртову правоту.

Я переместилась так, чтобы мой кинжал завис над его членом.

— Раз тебя так оскорбляло, что мы с моим истинным могли быть вместе, а ты нет…

Я почувствовала, как каждый собравшийся мужчина содрогнулся, когда вогнала клинок по самую рукоять.

Ослеплённый болью, мужчина забился в судорогах, его конечности дёрнулись к небу, а затем он рухнул обратно. Я отпустила магию и поднялась на ноги, встречаясь взглядом со своим истинным.

— Твои приказы, Сельхамош?

— Прикончи его.

Эти два слова сорвались с моего языка с такой лёгкостью.

Рокат убрал сапог и заменил его остриём своего меча, прямо над всё ещё бьющимся сердцем мужчины.

— За оскорбления, обращённые к Сельхамош, моей равной, дарованной мне Судьбами.

Затем он вонзил меч вниз.

Мы так и оставались стоять, оба в крови, пока по нашей связи пульсировало желание, а последние крупицы жизни покидали тело мужчины.

Вокруг нас воцарилась тишина.

«Думаешь, мы донесли свою мысль?» — обратилась я к нему мысленно.

«Думаю, да, маленькая самозванка.»

Он разорвал связь и обвёл взглядом собравшихся, оскалив зубы.

— Всем всё ясно?

Его голос был низким, угрожающим, и от него у меня затрепетало всё внутри.

Насколько хватало взгляда, ему отвечали кивки.

— Хорошо. Все свободны. До конца дня распределитесь по своим новым подразделениям, иначе понесёте наказание, — рявкнул он, и его тон потемнел от презрения.

Трол сунул два пальца в рот и свистнул, привлекая внимание и отдавая дальнейшие распоряжения. Рокат вытер свой клинок, затем забрал мой и сделал то же самое. Его голодный взгляд скользнул по мне, посылая дрожь вдоль позвоночника.

— После такого представления мне нужно оказаться внутри тебя.

— Пожалуйста, — простонала я.

Он взглянул на Раппа.

— Помоги Тролу. Я вернусь позже.

Рапп хмыкнул со смешком, когда мы с Рокатом прошли мимо него и вошли в казарму. Затем, достаточно громко, чтобы мы услышали, он сказал Киире:

— Для них это была всего лишь прелюдия. Хорошо, что нам ещё долго придётся оставаться снаружи.

С моих губ сорвался тихий смешок, когда дверь за нами захлопнулась.

Рокат потребовал их повиновения; я потребовала их преданности.

Не только мне, но и каждой священной, истекающей кровью, закалённой яростью женщине, которая ходила среди них.

Они ещё очень нескоро забудут то, что здесь произошло.