21

С губ сорвалась череда ругательств, когда я дёрнула за ручку очередной кладовой.

— Почему в этом месте так чертовски много дверей? — пробормотала я себе под нос, захлопывая её.

С шумным выдохом я продолжила идти по коридору четвёртого этажа в поисках лестницы.

Надо было всё-таки согласиться на ту экскурсию от Роката.

Мой истинный сейчас был занят подготовкой к прибытию Ксаннирина и Кииры. Я хотела посмотреть, где будут размещены женщины, и убедиться, что там чисто, потому что пробыла рядом с этими мужчинами достаточно долго, чтобы знать, что они считают приемлемым. И что они провели рядом с женщинами далеко не достаточно времени, чтобы хоть немного понимать наши потребности.

Указания Роката до их казарм были такими: вниз на два пролёта по винтовой лестнице от его кабинета, первый поворот налево по длинному коридору, выйти на внутреннюю стену, вторая дверь справа, вниз по ещё одной винтовой лестнице, и я окажусь на месте.

Якобы.

Я всё ещё искала этот чёртов длинный коридор.

Проклиная своего истинного себе под нос, я распахнула ещё одну дверь, ожидая увидеть перед собой метлу. К моему удивлению, за ней меня ждало огромное пространство.

— Наконец-то, — пробормотала я, шагнув внутрь.

Голоса разносились вдоль каменных стен, что тоже было хорошим знаком.

Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной с громким стуком. Мгновение спустя по крепости прокатился удар гонга. Я продолжила идти, твёрдо намереваясь добраться до первого поворота налево до того, как мужчины начнут сновать туда-сюда.

Однако по мере того, как я шла дальше, вокруг не раздавалось торопливых шагов. Меня не встречал низкий мужской смех.

Я не в том коридоре?

Впереди показалось первое разветвление, и я ускорила шаг, направляясь налево. Поворачивая, я бросила взгляд на проход справа и тут же резко остановилась.

— Пожалуйста, заставьте это прекратиться, — всхлипнул мужчина, свернувшись в комок и закрыв уши руками.

Одежда безвольно висела на его теле, а бледная кожа была насквозь пропитана потом. Прижавшись спиной к стене, с крепко зажмуренными глазами и дрожащим телом, он явно был не в порядке.

Я медленно поставила одну ногу перед другой, приближаясь к нему и не желая его пугать. Подойдя ближе, я опустилась на пол, чтобы не нависать над ним.

— Здравствуйте, — сказала я, сохраняя ровный, спокойный тон.

Вздрогнув, он резко распахнул глаза, открывая багровый оттенок радужек.

У меня сжалось сердце.

Он был на передовой, и Судьбам ведомо, как долго.

— Вы можете заставить это прекратиться? — спросил он голосом настолько надломленным, что слёзы затуманили мне зрение.

Его ладони всё ещё прижимались к бокам головы.

— Гонг? — уточнила я, часто моргая, чтобы прогнать влагу.

Он кивнул.

Мгновение спустя прозвучал последний удар, оставив после себя затихающую вибрацию. Я подождала, пока она исчезнет, прежде чем снова заговорить.

— Видите? Больше ничего. Теперь вы можете убрать руки от ушей. Вы в безопасности.

Медленно он опустил руки, а его взгляд заметался по сторонам.

— Где они?

— Кто именно? — мягко спросила я.

— Ангелы, — прошептал он так, словно они могли нас услышать.

Его подбородок дрожал, будто он изо всех сил пытался не развалиться на части.

Я сглотнула эмоции, подступающие к горлу.

— Они очень, очень далеко. Здесь они не могут до нас добраться. Именно поэтому вы вернулись с нами, разве нет? Чтобы немного отдохнуть?

— Да.

Это слово, такое тихое и в то же время настолько разбитое, полоснуло по моему сердцу.

— И где вы должны находиться, пока отдыхаете? — осторожно спросила я, потому что понятия не имела, где нахожусь сама, и если бы попыталась отвести его обратно в лечебное крыло, то, скорее всего, мы бы оба заблудились.

Он поднял руку и указал на дверь в дюжине шагов от нас.

— Т-там. Мы все должны быть там. Я-я… заблудился на обратном пути из уборной.

— Почему бы мне не проводить вас, чтобы вы снова не заблудились? — Мой голос оставался лёгким и мягким, пока я упиралась ладонями в пол и поднималась на ноги.

Мужчина заставил себя подняться, всё ещё опираясь на стену.

— Да, пожалуйста, Сельхамош.

По крайней мере, он знает, кто я.

Некоторое время он стоял, прижавшись спиной к камню, переводя взгляд с меня на дверь и на коридор за моей спиной.

— Вы помните, кто мой истинный? — спросила я, наблюдая за каждой его реакцией.

— Да, — ответил он, хотя в его голосе звучала нотка настороженности.

— Если здесь на нас кто-нибудь нападёт, Халалхиво немедленно придёт за мной. Он сможет защитить вас так же, как защищает меня, — сказала я, надеясь, что это немного ослабит его тревогу.

Мужчина кивнул и глубоко вдохнул. Затем, словно это причиняло ему физическую боль, сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Я выждала несколько мгновений и пошла следом, следя за тем, чтобы всё время оставаться в поле его зрения. Меньше всего мне хотелось снова его напугать.

Мы подошли к двери, на которую он указал. Мои плечи расслабились, когда он взялся за ручку и открыл её.

Внутри ожидала небольшая группа других мужчин, сидевших на деревянных стульях, расставленных ровным кругом. В одном конце сидел мужчина, которого я не знала. Его волосы были длиннее, чем позволялось в Армии, а одет он был в шерстяные штаны и аккуратную тунику.

— А, вот ты где, Мак. Я уже собирался кого-нибудь послать…

Он оборвал себя, когда я появилась позади мужчины с багровыми глазами.

— Сельхамош.

Жар подкрался к моим щекам, когда все мужчины повернулись ко мне.

— Простите, я не хотела прерывать это… — Я замолчала, не зная, как назвать это собрание.

— Мы говорим… о том, что с нами произошло, — тихо сказал мне Мак.

Я подняла на него взгляд, только сейчас заметив, насколько он молод. В лучшем случае едва достиг совершеннолетия, с телосложением мужчины, который ещё не до конца сформировался. Но та невинность, которая так часто сопровождает этот возраст, была полностью у него отнята.

Моё внимание скользнуло к остальным, а зрение затуманилось от непролитых слёз.

— Тогда я пойду, чтобы вы могли продолжить.

Руководитель поднялся и жестом велел Маку вернуться на его стул. Солдат выполнил приказ. Но вместо того чтобы отпустить меня, хорошо одетый мужчина обошёл его и принёс ещё один стул.

— Почему бы вам не присоединиться к нам?

Всё, что я смогла сделать, — это моргнуть, глядя на него, пока он передвигал стулья, ставя теперь уже свободный рядом со своим.

Я нерешительно шагнула вперёд, окидывая взглядом собравшихся. Эти мужчины не привыкли к женщинам, не говоря уже о женщинах без вуали. Или о женщине, связанной истинной парой с их почитаемым лидером.

Каждый инстинкт подсказывал мне отказаться.

И всё же, когда я рассказывала Киире о своей травме, после этого мне стало бесконечно легче. А с тяжестью всего пережитого за последние несколько месяцев мне определённо не помешало бы избавиться хотя бы от части этого груза.

— Только если я не буду мешать.

— Напротив. Думаю, присутствие человека, которого так почитают, поможет этим солдатам почувствовать, что их слышат, — сказал мужчина с вишнёвыми глазами.

Несколько других согласно кивнули, хотя некоторые смотрели на меня с лёгкой настороженностью.

Мои ноги двинулись прежде, чем я осознала, что делаю. Я опустилась на стул, встречаясь взглядом с каждым солдатом перед собой.

— Спасибо, что позволили мне посидеть с вами.

— Почему бы каждому из нас не представиться Сельхамош? Я начну первым. Я Эксен, целитель разума Фюреда.

Он кивнул в сторону мужчины рядом с собой.

— Я Тал, Сельхамош. Вам рады в этой группе, как и всем остальным.

Этот выглядел более закалённым, словно служил в Армии годами, а не месяцами, как многие другие мужчины здесь.

— Приятно познакомиться, Тал, — ответила я.

Затем каждый солдат по очереди назвал своё имя, а я поблагодарила их за службу и за то, что они позволили мне присоединиться.

Когда все закончили, Эксен возобновил разговор.

— Мак, что задержало твоё возвращение?

Всё внимание обратилось к мужчине с багровыми глазами.

Но это было не то тяжёлое, осуждающее внимание, которому я сама подвергалась слишком долго. Напротив, каждый смотрел на него с открытостью и сочувствием.

Мак тяжело сглотнул.

— Когда прозвучал гонг…

Мужчина рядом с ним ободряюще сжал его плечо.

Мак выдохнул и продолжил:

— Он напомнил мне об иллюзии, которую Ангел заставил меня пережить. Колокола звонили повсюду, будто мы одержали великую победу. Когда я понял, что меня обманули, и вырвался из неё, мой лучший друг стоял прямо передо мной с копьём, пронзившим его насквозь. Он… он отдал свою жизнь за меня. Потому что я не следил за своим разумом, не удерживал себя в реальности, чтобы не позволить этим насекомым использовать против меня такую магию.

Многие мужчины заёрзали на своих местах или опустили взгляды в пол.

У меня болело сердце за Мака. За всех этих солдат.

Я тоже винила себя в смерти всех, кого любила.

Ещё несколько мужчин рассказали истории о том, как потеряли друзей или братьев из-за Ангелов. По мере того как проходил час, я узнала, что большинство находилось здесь из-за того, как именно они умерли. Одна трагическая история за другой сжимала мне рёбра.

Мужчины утешали друг друга лёгкими прикосновениями, словами поддержки и разделёнными чувствами. Эксен мастерски вёл разговор, помогая находить слова тем солдатам, которым было трудно озвучивать свои мрачные воспоминания.

Тени скользили вокруг них, пока они рассказывали свои истории, и я с заворожённым вниманием наблюдала, как часть их эмоций постепенно ослабевала.

После встречи мне обязательно нужно было спросить его, как это работает.

В конце концов он перевёл внимание на меня.

— Сельхамош, вы уже несколько месяцев являетесь частью этой Армии. Есть ли что-нибудь, чем вы хотели бы поделиться?

Перед моим мысленным взором промелькнули лица всех, кого я потеряла.

Моя мать.

Мой отец.

Моя сестра…

Но все они умерли во время чумы.

Общей темой среди этих мужчин были друзья.

И две потери до сих пор тяжёлым грузом лежали на моих плечах.

— Мой лучший друг тоже погиб, пытаясь защитить меня, — прошептала я, позволяя двум слезам скатиться ради Олруса.

Ещё одна скатилась ради Изгата.

Несмотря на то, как далеко мы находились от Ужгорода, запах обожжённой плоти наполнил мои ноздри.

Он остался благородным даже тогда, когда его сожгли заживо на костре за отказ раскрыть мою настоящую личность.

Но я не могла говорить о нём. Не могла, не раскрывая секретов, которыми мы с Рокатом предпочли бы не делиться.

Я искупила это, спасая Зурронара, и была с этим куда более примирена, чем с Олрусом.

Мак встретился со мной взглядом.

— Как вы с этим живёте?

У меня вырвался дрожащий смешок при воспоминании о наших последних мгновениях с садовником.

— Перед моим уходом он сказал мне, что я должна сделать свою жизнь достойной того, чтобы её прожить. Забыть о нём и сосредоточиться на себе. Искать приключения. Думаю, ни один из нас не мог представить, куда приведёт меня мой путь.

Тыльной стороной ладони я стёрла влагу со щёк, когда воспоминание о записке Кииры обрушилось на меня и лишило дыхания.

— Только когда мы уже были глубоко в пустыне, я узнала о его смерти. Это разбило меня.

Я замолчала, втягивая рваный вдох, пока моё израненное сердце билось о рёбра.

Мужчины ждали, пока я возьму себя в руки.

От них не исходило ни капли осуждения из-за того, что я открыто показывала свои эмоции.

Никто не смотрел на меня так, словно из-за своих слёз я была хуже других.

Впервые с тех пор, как я шагнула во тьму руководства ими рядом с Рокатом, я почувствовала… уважение к своей уязвимости.

— Я всё ещё часто думаю о нём, обычно поздно ночью. Но я засыпаю, зная, что исполняю его желание для меня. Что он хотел бы, чтобы я чего-то добилась в жизни. Потому что тогда его жертва была не напрасной.

— Вот почему мы должны выиграть эту войну, — тихо произнёс кто-то другой.

Я перевела взгляд на него.

— Именно. И мы выиграем. — Мой голос стал сильнее, увереннее. Я расправила плечи. — Вы все невероятно храбры. Вы сражаетесь за свой Мир. Защищаете тех, кого любите. Жертвы — печальная часть этой войны. Я так благодарна вам, так же как наши погибшие друзья были благодарны нам. Вместе мы почтим их память.

Несколько мужчин поддержали мои слова.

Эксен поймал мой взгляд и слегка склонил голову.

Это одобрение разлилось в моей груди, исцеляя ещё одну частичку меня.

На самом деле весь этот час помог мне увидеть свою травму в новом свете.

И мужчины тоже смотрели на меня не как на истинную пару Халалхиво, не как на Сельхамош, а как на равную себе.

И это был самый великий подарок из всех.

— Спасибо, что позволили мне присутствовать на вашей встрече, — сказала я голосом, густым от эмоций.

Эксен поднял небольшие часы с пола рядом со своим стулом.

— До следующего удара гонга осталась всего минута. Если вам нужно подготовиться, сейчас самое время.

Несколько мужчин, включая Мака, поднялись и направились в дальний угол комнаты, где вдоль стен лежали толстые подушки.

С небольшого столика многие взяли комочки ваты и затолкали их в уши.

Остальные собрали стулья и сложили их аккуратными стопками, освобождая место. Затем подошли к своим братьям и сидели рядом с ними всё время, пока звучал гонг.

Челюсти были сжаты.

Пальцы скрючены.

Ноздри раздувались.

Эксен стоял рядом со мной, наблюдая за группой, пока не стих последний звук.

Затем с отработанной сноровкой они собрали свои вещи и направились к двери.

Большинство остановилось, чтобы отсалютовать мне, согревая меня изнутри.

— Как вы себя чувствуете, Сельхамош? — спросил Эксен, когда последние несколько мужчин вышли в коридор.

— Потрясённой. С разбитым сердцем. По-разному. — У меня вырвался тихий, лёгкий смешок. — Вы часто этим занимаетесь?

— Несколько раз в день. Это тяжёлая работа, и некоторые дни изматывают сильнее других. Но возможность дать этим солдатам облегчение, в котором они нуждаются, делает всё это стоящим, — ответил он.

Стук в дубовую дверь привлёк моё внимание.

На пороге стоял Рокат, его взгляд скользнул по мне.

— Эксен, — поприветствовал он мужчину, подходя ближе.

— Халалхиво.

Эксен низко поклонился, потому что для него Рокат был не только лидером, но и представителем знати.

Я тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли.

Слишком часто я забывала, что если Крал умрёт, Рокат унаследует трон.

«Ты заблудилась, маленькая самозванка?» — прозвучал в моей голове голос Роката.

«Вообще-то нет. Я была именно там, где должна была быть.»

Слова дались мне легко.

Потому что я верила в них всем сердцем.

Мне нужно было это увидеть.

Мне нужно было увидеть, за что ещё я сражаюсь, кроме равенства для женщин в Мире.

И этим мужчинам тоже нужно было увидеть меня.

Я не сомневалась, что они вернутся в свои подразделения и расскажут о моём сострадании и доброте. О том, что у меня тоже есть сила, даже если не та физическая сила, которую они так часто ставят превыше всего.

— Пришли на собственную встречу? — спросил Эксен моего истинного.

Уголок губ Роката дёрнулся вверх.

— Всего лишь пытался выяснить, куда исчезла Сельхамош, когда не нашёл её в женских казармах.

Эксен взглянул на меня.

— Знайте, что вы всегда можете присоединиться к нам. Оба.

— Спасибо, Эксен, — искренне сказала я, встречаясь с ним взглядом. — В будущем мне бы очень хотелось узнать больше о вашей магии. Но сейчас мне всё же нужно проверить размещение.

— Я всегда к вашим услугам, — ответил он.

Я склонила голову не потому, что он стоял выше меня по положению, а из уважения.

Рокат обменялся с ним ещё несколькими словами на прощание, прежде чем я последовала за ним в коридор.

В отличие от прошлого раза, когда я здесь бродила, теперь он был полон мужчин, постоянно проходивших туда и обратно.

«Я думала, тебе нужно готовиться к прибытию Ксаннирина и Кииры?» — спросила я через нашу связь истинной пары.

В его сознании мелькнуло что-то — металл ударяется о металл — за мгновение до того, как он оттолкнул этот образ и ответил.

«Я закончил раньше и пришёл искать тебя. Представь моё удивление, когда оказалось, что ты находишься на совершенно другой стороне крепости.»

Даже в мыслях его голос звучал самодовольно.

«Если ты скажешь: «Я же говорил»…»

Смех прокатился по нашей связи.

«Ты уже сама об этом думаешь, и этого достаточно.»

Рокат повёл меня через запутанный лабиринт коридоров к пустующим казармам.

Перед нами высились огромные арочные двери. Потянув за массивные кольца, Рокат распахнул их.

Вместо затхлого запаха заброшенного помещения меня встретил аромат цитруса и уксуса.

Я шагнула внутрь, отмечая просторную зону отдыха у входа: подушки аккуратно взбиты, сиденья выглядят безупречно. За разделительной стеной тянулись ряд за рядом койки, а простыни уже были туго заправлены под матрасы.

Ноги сами понесли меня вперёд, мимо Роката, пока я замечала яркий блеск окон под потолком, отполированную плитку в примыкающей купальне.

Безупречно чистые зеркала висели над рядом умывальников.

С приоткрытым ртом я резко развернулась к своему истинному.

— Это сделал ты?

— Лично? Нет. Это работа для новобранцев, — ответил он.

Оба его коварных бордовых глаза искрились весельем.

Лёгкая улыбка тронула уголки моих губ.

— Спасибо.

Звук, похожий на раскат грома, вырвался из его груди, когда он шагнул ко мне. Проведя костяшками пальцев по моей щеке, он удержал меня своим взглядом.

— У меня есть для тебя ещё один подарок.

Я выгнула бровь.

— Правда?

Его другая рука появилась из-за спины, удерживая свёрток, завёрнутый в ткань.

— Когда ты…

— Я оставил его здесь, когда не нашёл тебя. Знал, что мы сюда вернёмся, — перебил он меня.

Я приняла предмет из его рук и потянула за края ткани, чтобы развернуть его.

Его ладонь накрыла мою, останавливая.

Я подняла взгляд.

— Прежде чем ты откроешь его, я хочу, чтобы ты кое-что знала.

Выражение его лица было смертельно серьёзным, а хрипловатый голос пустил дрожь вдоль моего позвоночника.

— Что именно? — спросила я, склонив голову набок.

— Это не способ контролировать тебя.

Любопытство свернулось внутри меня тугой спиралью. Я приподняла бровь, и он отступил, позволяя мне закончить разворачивать подарок.

Ткань соскользнула.

У меня вырвался резкий вдох, эхом отразившись от плитки, словно торжественная клятва.

Потому что это был не просто подарок.

Это был символ.

Эбеновый шлем сиял там, где свет касался его поверхности.

В отличие от шлема Роката, гладкий металл украшали выпуклые завитки узора. Бордовые розы окружали толстые шипы, уходящие вверх и назад от макушки.

Форма шлема обрамляла лицо, сходясь внизу в резкий острый наконечник.

Узкая прорезь посередине оставляла место для глаз и пересекалась другой прорезью, уходящей вниз к моему рту.

Он был свирепым.

Смертоносным.

Прекрасным.

— Я заказал его для тебя не для того, чтобы заставить тебя снова скрывать своё лицо. А чтобы показать миру, кто ты на самом деле. Самозванка.

Рокат привлёк моё внимание, шагнув вперёд. Его фигура расплывалась перед моими глазами. Рыдание застряло у меня в горле. Он сделал это для меня. Продумал каждую деталь.

И как давно?

Как долго он прятал это в глубинах своего разума, чтобы я ничего не узнала? Он заказал это для меня. Чтобы я могла быть его настоящей равной. Во всём.

Осторожно я повернула шлем и надела его. Он сел удивительно легко. Через узкую прорезь для глаз я встретилась взглядом со своим истинным. И почтение в его взгляде заставило меня сбиться с дыхания.

— Спасибо.

Больше мне нечего было ему сказать.

Но всплеск эмоций, прокатившийся по нашей связи истинной пары, выразил всё то, что я не могла облечь в слова.

Пальцы Роката скользнули под острый выступ шлема и приподняли мой подбородок.

— Твоя преданность исцелила меня так же, как моя исцелила тебя. Но наша любовь? Она не просто исцеляет. Она охотится. Когда ты наденешь это и встанешь рядом со мной на поле боя, мир будет дрожать у наших ног. Даже сами Судьбы не смогут пойти против нашей воли.

Уверенность его слов закрепилась в моих костях.

Наполнила меня новой силой.

— Мы заставим Ангелов преклонить перед нами колени. Заставим их поклоняться земле, по которой мы ходим.

На губах моего истинного появилась порочная улыбка.

— Вот это моя коварная маленькая самозванка.

Он снял шлем с моей головы и протянул мне. Я прижала его к боку, осторожно удерживая под рукой, чтобы не уронить. Вместе мы вышли из казарм под солнечный свет.

Я позволила ему омыть моё лицо и заиграть бликами на моём прекрасном новом шлеме.

Рокат запер двери за собой.

Он действительно обо всём позаботился. После воссоединения с Армией у нас было непростое начало. Напряжение, конфликты, разногласия. Его страх снова потерять меня вставал на пути нашего продвижения вперёд.

Но теперь?

Его преданность этому пути — стремлению показать миру, что я его равная, — вызвала у меня новые слёзы.

Он стёр их большими пальцами, глядя на меня сверху вниз так, словно я была причиной, по которой он дышит.

— А теперь пойдём тренироваться. Мне нужно убедиться, что к тому времени, как мы вернёмся на передовую, ты будешь способна убить даже меня.

— Кто сказал, что я уже не могу? — поддразнила я.

Он фыркнул и покачал головой.

— В первый раз, когда я дал тебе кинжал. Я даже прижал его к своей груди ради тебя. И всё равно у тебя не получилось.

Я закатила глаза.

— Это было несколько месяцев назад. Сейчас я намного лучше.

Он наклонился, и его горячее дыхание скользнуло по моему уху.

— Тогда покажи мне.

С этим вызовом он отступил, не сводя с меня взгляда.

Жар хлынул по моим венам, и я бросилась за ним.

Его длинные шаги быстро сокращали расстояние до тренировочной площадки, вынуждая меня бежать трусцой, чтобы не отставать.

Когда мы добрались туда, мужчины уже сражались, обливаясь потом и осыпая друг друга ругательствами.

Пыль взметалась под моими сапогами, пока я снова надевала свой шлем, и его блеск привлёк внимание солдат, стоявших по краям площадки.

Когда я проходила мимо них, они смотрели на меня настороженно. Я лишь улыбнулась под своей маской. Пусть думают, что я всё ещё хуже них из-за того, что находится между моих ног.

Довольно скоро я докажу, что достойна своего места здесь, возглавляя их.